WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 


Pages:   || 2 | 3 |

«в когнитивной науке культура понимается как регулятивный слой сознания и поведения. Функционально культура призвана обеспечивать свободу саморазвития человека. В зависимости от преследуемых целей в ...»

-- [ Страница 1 ] --

Е.Я. Режабек, Когнитивная

д.д.Филатова культурология

в когнитивной науке культура понимается как регулятивный

слой сознания и поведения. Функционально культура призвана

обеспечивать свободу саморазвития человека. В зависимости

от преследуемых целей в исторической перспективе

регулятивы могут стать и антикультурой и псевдокультуроЙ .

Регулятивы подлинной культуры несут в себе когнитивный

заряд, нравственный заряд, художественно-эйдетический

заряд. Но любые регулятивы реализуются в виде когнитивных единиц и операций. Они воплощены как в вербальных так и в Довербальных формах сознания. В книге представлены описание и классификация соответствующих когнитивных форм. Поквазано, как преобразуются когнитивные единицы и операции под воздействием культуры понятой в ее регулятивной функции .

Библио-Г лобус Мocua ~КЦJtц 0/ 3 cтp.1 Тел: 781. 1~ JIIШ~JII g fL РеJllабек Кorниrионая куль. 369,00 Южный федеральный университет Е.Я. Режабек, Когнитивная д.д.Филатова культурология vk.com/ethnograph Санкт-Петербург

АЛЕТЕЙЯ

УДК vk.com/ethnograph 130.2 ББК 71.0 Р33

Рецензенты:

Е. Е. Несмеян.ов, доктор философских наук, профессор ЮФУ, М. В. 3аковороmная, доктор философских наук, профессор юФу Режабек Е. Я., Филатова А. А .

Р33 Когнитивная культурология: Учебное пособие / Е. я. Режабек, А. А. Филатова. СПб.: Алетейя, 2010. - 316 с .

ISBN 978-5-91419-323-9 в когнитивной науке культура понимается как регулятивный слой сознания и поведения .

Функционально культура призвана обеспечивать свободу саморазвития человека. В зависимости от преследуемых целей в исторической перспективе регулятивы могут стать и антикультурой и псевдокультуроЙ. Регулятивы подлинной культуры несут в себе ког­ нитивный заряд, нравственный заряд, художественно-эйдетический заряд. Но любые регулятивы реализуются в виде когнитивных единиц и операций. Они воплощены в вербальных и в довербальных формах со­ знания. Описание и классификация соответствующих когнитивных форм представлены в прелагаемом издании, которое показывает, как преоб­ разуются когнитивные единицы и операции под воздействием культуры, понятой в ее регулятивной функции. Учебное пособие поможет студенту, магистранту, соискателю ученой степени расширить интеллектуальную и культурную компетентность, выйти на междисциплинарные рубежи овладения когнитивной наукой .

УДК 130.2 ББК 71.0 ISBN 978·5·91419-323·9

–  –  –

Одной из доминирующих тенденций современной науки явля­ ется ориентация на образование междисциплинарных областей ис­ следования. Междисциплинарность становится залогом более глу­ бокого и всестороннего изучения объекта. Когнитивная парадигма, к которой обращаются авторы учебного пособия, является ярким образчиком и одним из самых перспективных междисциплинарных направлений в современной науке. Интегрируя достижения гума­ нитарных и естественных наук с целью постичь природу человечес­ кого познания, когнитивистика достигла значительных результатов в описании когнитивных процессов как на нейрофизиологическом, так и социокультурном уровнях .

Активное развитие когнитивных наук сопровождалось выра­ боткой особой методологии и категориального аппарата, которые стали не просто результирующим итогом всей предшествующей истории изучения человеческого познания в рамках классической философии, психологии и физиологии, но принципиально новым инструментарием, позволяющим под особым ракурсом посмотреть на «старую,) проблему. Одним из важнейших положений современ­ ной когнитивной науки является утверждение определяющей роли культуры в процессе познания. Именно этот тезис авторы учебного пособия берут за основу нового культурологического направления, которое они обозначили как «когнитивная культурология,). Когни­ тивная культурология, безусловно, возникает не на пустом месте .





В качестве ее источников авторами называются культурно-истори­ ческая психология, американская когнитивная антропология, куль­ турная психология, лингвокультурология и целый ряд отдельных теорий, так или иначе рассматривающих взаимодействие культуры и познавательных процессов .

Для авторов данной книги культура это смыслополагающая сфера жизнедеятельности общественного человека. Но это не лич­ ностные смыслы, а мировоззренческие смыслы, выработанные мно­ гими поколениями людей и потому имеющее императивную силу социальной нормы. Е. я. Режабек и А. А. Филатова подхватывают традицию отечественной науки, заложенную в школе культурно­ исторической психологии л.с. Выготского - А. Р. Лурия .

В отличие от нативистского и эмпиристского подходов отечест­ венные исследователи предложили своё направление исследования человеческого сознания: его культурную детерминацию. л. С. Вы

<

vk.com/ethnograph о. н. Астафьева. Предисловие

готский и А. Р. Лурия одними из первых стали изучать когнитив­ ные приобрет~ния культуры, причём они изучали как когнитивные единицы, так и когнитивные операции, различные у людей в разные исторические эпохи. Сама культура была понята л. С. Выготским И А. Р. Лурия как своеобразный депозитарий когнитивных форм .

По л. с. Выготскому, индивидуальный опыт по значимости усту­ пает роли культуры в формировании психических способностей и у ребёнка, и у взрослого. Наши соотечественники выявили эво­ люцию надындивидуальных когнитивных приобретений от недиф­ ференцированных, расплывчатых комплексов к более дифферен­ цированным познавательным комплексам, а от них к структурно расчленённым понятиям. Особую роль в культуре л. С. Выготский И А. Р. Лурия отводили языку, его формированию и употреблению, поскольку именно язык обеспечивает символизирующий уровень сознания. Язык обеспечивает сознание инструментами абстрагиро­ вания и обобщения .

По л. С. Выготскому И А. Р. Лурия, многообразие свойств мира раскрывается глубиной и степенью структурированности когни­ тивных форм культуры. Летом года А. Р. Лурия предпринял полевое исследование слабодифференцированных познавательных комплексов в мышлении узбекских декхан. Результаты экспедиции были оценены Л. С. Выготским как экспериментальное подтверж­ дение теоретических взглядов культурно-исторической школы .

В восторженном письме, отправленном л. С. Выготским В Сред­ нюю Азию, Лев Семёнович писал: «Экспериментально доказано (на фактическом материале более богатом, чем в любом этнопсихо­... »

логическом исследовании филогенетическое наличие плас­ та комплексного мышления»l .

Из этого высказывания становится ясно, что культура для л. С. Выготского это филогенетический результат, но это результат, выработанный многими поколениями людей, а не заданный нативистски индивидуальному сознанию. Об­ разующие культуру мировоззренческие смыслы это смыслопола­ гающая сфера человеческих репрезентаций, выступающая систе­ мой по-разному представленных надындивидуальных регулятивов человеческого поведения. Смысловые регулятивы воплощены в ког­ нитивных формах как вербального, так и довербального сознания и в этом виде подлежат эмпирическому анализу и описанию .

–  –  –

Иначе говоря, ДЛЯ ШКОЛЫ Л. С. Выготского культура это не лозунги, не призывы, а когнитивные образования, репрезентирую­ щие фундаментальные смыслы человеческой жизнедеятельности .

Отечественные когнитивисты были убеждены: чем более полный образ культуры входит в психику человека, тем выше его интел­ лектуальный и нравственный уровень, тем эффективнее доступные ему формы жизнедеятельности. Эта линия исследования истори­ ческой психологии чётко про слеживается у Д. А. Леонтьева 1 .

Кроме отечественных психологов, авторы учебного пособия опи­ раются на достижения американских исследователей, чьи идеи во многом созвучны культурно-исторической школе Л. С. Выготского .

Прежде всего, речь идет о работах Дж. Брунера и М. Коула. Дж .

Брунер классик современной психологии, один из основателей когнитивного направления в психологии. Интерес авторов учебного пособия к работам Дж. Брунера не случаен, поскольку ему при­ надлежит достаточно разработанная концепция влияния культур­ ных факторов на развитие когнитивных способностей ребенка. Не менее обосновано и обращение к научному творчеству М. Коула, аспиранта А. Р. Лурия, который провел множество сравнительных исследований познавательных процессов в различных культурах, указывая на влияние культурной организации процесса обучения на психическое развитие человека .

Учебное пособие состоит из пяти глав, в которых авторами пос­ ледовательно раскрываются основные уровни влияния культуры на когнитивные процессы человека и выявляются когнитивные формы, в которых воплощается культура. В первой главе предлагается рас­ смотрение когнитивной парадигмы в ее историческом становлении .

Авторы указывают на предпосылки формирования когнитивных наук, обозначают их предметное поле, методологию. В частности, особое внимание уделяется развитию когнитивной психологии, когнитивной ЛИНГВИСТИКИ И когнитивной антропологии. Помимо собственно ког­ нитивных дисциплин Е. Я. Режабек и А. А. Филатова обращаются к лингвокультурологии и ряду отечественных философско-культуроло­ гических теорий, позволяющих более детально и с разных ракурсов подойти к проблеме взаимодействия культуры и мышления .

Вторая глава учебного пособия посвящена описанию механиз­ мов влияния культуры на когнитивные процессы человека. В каСм. его разработку,Культура как поле коллективных смыслов, / / Ле­

–  –  –

честве базовой теории авторы выбирают информационную теорию познания, в рамках которой все взаимодействия человека с миром рассматриваются сквозь призму различных информационных про­ цессов. Важнейшим информационным процессом выступает репре­ зентация. Не разделяя ни позицию наивного реализма, ни позицию радикального конструктивизма, авторы учебного пособия развива­ ют культурно-историческую концепцию репрезентации, в рамках которой утверждается, что репрезентативные системы формируют­ ся под влиянием исторически обусловленных форм деятельности, которые вырабатываются в рамках той или иной культуры. Для ил­ люстрации влияния культуры на процессы восприятия, мышления и интеллект в учебном пособии приводятся многочисленные при­ меры исследований и экспериментов, проводившихся в пределах кросс-культурной психологии, культурной психологии, а так же когнитивной антропологии. Опора на реальные ИССJlедования помо­ гает авторам избежать чисто спеКУJlЯТИВНЫХ утверждений и деJlает содержание учебного пособия БОJlее ярким и увлекательным .

В третьей главе Е. Я Режа бек и А. А. Филатова переходят к ана­ лизу конкретных когнитивных артефактов схемам, фрей­

KYJlbTypbI:

мам, моделям, сценариям, категориям, концептам, социальным и КОJlJlективным предстаВJlениям. Авторы описывают основные уров­ ни когнитивной категоризации, начиная от элементарных сенсор­ но-моторных схем и заканчивая научными понятиями. СJlОЖНОСТЬ познавательной деятеJlЬНОСТИ чеJlовека состоит в том, что его ког­ нитивный инструментарий не ограничивается телесными схемами, формирующимися в процессе индивидуаJlЬНОГО опыта взаимодейс­ твия с окружающей средой, хотя с них все начинается. В освоение человеком мира с самого раннего этапа его существования начина­ ют «вмешиваться, регулятивы, которые носят надындивидуальный, надбиологический характер и которые не могут быть почерпнуты из субъективных когнитивных «открытий, ребенка. Именно совокуп­ ность этих надындивидуальных регулятивов составляет культуру,

–  –  –

KYJlbТypbI на процессы категоризации и концептуаJlизации и т. п .

Одним из ключевых вопросов, к которому авторы с настойчивым постоянством возвращаются на протяжении всего повествования,

–  –  –

это вопрос о взаимодействии языка, мышления и культуры. В чет­ вертой главе, посвященной когнитивно-лингвистическим формам культуры, Е. Я. Режабек и А. А. Филатова рассматривают такие культурные феномены, закрепленные в языке, как метафора, фра­ зеологизмы, символь!. Особое внимание уделяется анализу понятий «текст» И «дискурс», что весьма понятно. «Лингвистический пово­ рон в гуманитарной науке привел к тому, что эти понятия давно вышли за пределы чисто лингвистических штудий, превратившись в универсальные категории «наук О человеке,). Однако «текст» и «дискурс» ждала судьба многих других «модных') терминов, их содержание стало настолько размытым, что часто оказывается абсолютно невозможным разобраться в каком смысле и в каком контексте они употребляются .

Авторы пытаются внести некоторую определенность в этот вопрос, анализируя наиболее распростра­ ненные дефиниции, представленные в современной литературе. Не менее просто обстоит дело с термином «языковая картина мира,), который используется специалистами скорее как метафора, а не научное понятие. Достоинством учебного пособия Е. Я. Режабека и А. А. Филатовой является то, что в нем представлены различные подходы и направления по наиболее актуальным проблемам, что позволяет читателям получить о них более полное представление .

В последней главе авторы предлагают вариант конкретного когнитивно-культурологического анализа на примере становления мифологического мышления. Эволюция культуры предполагает эволюцию когнитивных средств. Изменение когнитивного инс­ трументария наиболее очевидно про является на лингвистическом уровне. Авторы рассматривают, как постепенно меняется языко­ вой строй от инкорпорированных конструкций до номинативного строя в зависимости от трансформаций когнитивных установок .

Поэтому их книга представляет интерес не только для культуро­ логов, но также для психологов, лингвистов и всех тех, кто интере­ суется междисциплинарными исследованиями культуры .

–  –  –

Новое культурологическое направление, которое мы назвали когнитивной культурологией, должно стать пространством меж­ дисциплинарного взаимодействия целого ряда когнитивных дисцип­ лин, таких как когнитивная психология, когнитивная лингвистика, когнитивная антропология, философия познания, лингвокультуро­ логия И др., интегрирующих свои познавательные усилия вокруг центральной проблемы культуры .

Культура представляет собой один из сложнейших объектов исследования. Эта сложность порождает ситуацию, когда каждая наука, дисциплина конструирует свой собственный предмет, выде­ ляя из этого объекта интересующие именно ее аспекты. П. С. Гу­ ревич писал по этому поводу: «... культура выражает глубину и неизмеримость человеческого бытия. В той мере, в какой неис­ черпаем и разнолик человек, многогранна, многоаспектна и куль­ тура. Нас не должно смущать множество определений. Каждый исследователь обращает внимание на одну из сторон самого фено­ мена. Кроме того, и сам подход к культуре обусловлен во многом исследовательскими установками. Культура нередко оказывается объектом изучения со стороны не только культуроведов, но и фи­ лософов, социологов, историков, аксиологов. В зависимости от те­ оретической методики вырастает и способ, помогающий постигать феномен»I .

В рамках каждой дисциплины, направления формируется осо­ бое определение культуры. Причем динамика появления новых оп­ ределений поистине поражает: если в период с по 1919 годы А. Кребер и К. Клакхон насчитали семь дефиниций, то с 1929 по годы их число возросло до ста пятидесяти. В г. в своей работе «Социодинамика культуры» А. Моль называет еще более впечатляющую цифру двести пятьдесят. Отечественному куль­ турологу Л. Е. Кертману удалось насчитать более четырехсот оп­ ределений. последним данным выявлено более тысячи попыток IJo ухватить сущность культуры .

Большинство дефиниций культуры структурируются на осно­ ве ограниченного перечня базовых концептов, к которым прежде

–  –  –

наследование}, «сверхорганическое начало}, «система ценностей}, «система идей,), «семиотическая система» и др .

Когнитивная культурология в качестве своей теоретико-ме­ тодологической основы имеет смысловую концепцию культуры, получившую развитие как в отечественной, так и в зарубежной гуманитарной науке. Как известно, примитивная репрезентация до­ ступна уже психике животных, но смысловая составляющая пси­ хики достояние одного только человека. Концепцию культуры можно назвать смысловой, с нашей точки зрения, в том случае, если культура в ней предстает как система, которая генерирует, транслирует, вытесняет, реактуализирует, подвергает переоценке, заимствует смыслы как регулятивы поведения в своем сообществе и транслирует их в иные культуры. Ключевыми смысловыми про­ цессами, протекающими в культуре, являются, во-первых, внесение индивидуальных смысловых содержаний в культуру; во-вторых, су­ ществование и сохранение смыслов в «теле» культуры и, в-третьих, усвоение смыслов из культуры (Д. А. Леонтьев) .

Несмотря на то, что понятием «смысл» при описании и объясне­ нии феномена культуры оперируют множество различных философ­ ских и культурологических направлений, при ближайшем рассмот­ рении мы можем обнаружить принципиальные различия в подходах и интерпретациях. Из этого факта про истекает необходимость кон­ кретизировать содержание каждого из направлений, проанализиро­ вать то, как именно объясняется и описывается процесс СМЫСЛОПО­ лагания в культуре, во избежание методологической путаницы .

В рамках данного учебного пособия мы развиваем смысловую концепцию культуры, которая сформировалась в' пределах когни­ тивной парадигмы. Когнитивные науки представляют на сегод­ няшний день одно из самых перспективных междисциплинарных направлений, которое объединяет ряд наук естественного и гумани­ тарного цикла. К основным когнитивным наукам, как правило, от­ носят нейронауку, искусственный интеллект, лингвистику, психо­ логию и антропологию. Все эти дисциплины интегрируются вокруг общей центральной проблемы проблемы человеческого познания .

Стержнем когнитивной науки является «ее направленность на по­ лучение знания о знании, и в фокусе ее внимания находятся мно­ гочисленные проблемы, связанные с получением, обработкой, хра­ нением, извлечением и оперированием знаниями, относящиеся к

–  –  –

главное, его мышлении и процессах коммуникации,) \ .

Связь познания и культуры с наибольшим вниманием и интере­ сом исследуется в рамках таких когнитивных дисциплин, как пси­ хология, лингвистика и антропология. Значительный вклад в раз­ витие когнитивной теории культуры был внесен представителями американской науки У. Гуденафом, Ф. Лаунсбери, Дж. Брунером М. Коулом, Р. Д'Андрадом, Дж. Лакоффом и др .

Наибольшее влияние на развитие культурологии в интереСУЮLЦем нас направлении оказывает антропология, а более конкретно, такое ее направление, как когнитивная антропология. Уже К. Клакхон в книге Зеркало для человека. Введение в антропологию», изданной в г., определяя культуру, писал, что она представляет собой особый «способ мыслить, чувствовать, верить... знание группы, со­ храНЯЮLЦееся (в памяти людей, в книгах и предметах) для дальней­ шего использования,)2. Один из основателей когнитивной антропо­ логии У. Гуденаф утверждает, что содержание культуры составляет то, «что необходимо знать и во что необходимо верить его членам, чтобы действовать взаимоприемлемым способом и исполнять любые значимые для них роли,)З, Одна из главных задач, которую ставит перед собой когнитивная антропология, состоит в том, чтобы вы­ явить механизмы взаимной детерминации системы надындивидуаль­ ных (культурных) значений и системы индивидуальных смыслов, ПрИСУLЦИХ отдельному человеку как члену определенной культуры .

Роль культуры в формировании высших когнитивных функций стала одной из главных тем исследования отечественных психо­ логов, представителей культурно-исторического направления Л. С. Выготского И А. Р. Лурии. Согласно культурно-исторической психологии, когнитивные процессы человека возникают одновре­ менно с новыми формами деятельности по целенаправленному из­ менению материальных объектов, с ПОМОLЦЬЮ которых происходит регуляция взаимодействий людей с миром и друг с другом .

Помимо теоретических разработок психологов когнитивная культурология опирается на идеи отечественных философов, куль­ турологов, лингвистов. В частности, к родоначальникам когнитивКубрякова Е. С.

Язык и знание: На пути получения знаний о языке:

Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира / М., С .

2004. - 41 .

2 Клакхон К. К. Зеркало для человека. Введение в антропологию. - СПб., С. 44 .

3 Goodenough W. Cultura! anthropo!ogy and linguistics / / Language in Culture

–  –  –

ной теории культуры мы бы отнесли Э. В. Ильенкова, Ю. М. Лот­ мана, М. К. Петрова .

Трактовка культуры как особой «ментальной экипировки.) пред­ полагает выявление и описание конкретных когнитивных форм, в которых воплощается культура. В учебном пособии предлагается анализ таких когнитивных моделей культуры, как схемы, фреймы, сценарии, категории, концепты, коллективные и социальные пред­ ставления. Особое внимание уделяется когнитивно-лингвистичес­ ким репрезентативным единицам культуры значению, метафоре, фразеологизмам, прецедентным лингвистическим феноменам, сим­ волу, тексту, дискурсу, языковой картине мира в целом .

Под информационным углом зрения, культуру образуют единицы свертывания информации как о внешнем, так и о внутреннем мире человека либо к наглядным, либо к логическим инвариантам .

Как междисциплинарная область исследования когнитивная культурология настаивает на зависимости любых единиц и опе­ раций, при сущих индивидуальному сознанию, не от врожденных данных и не от научения в онтогенезе, а от коллективного достоя­ ния людей, которое в интегрированном совокупном виде и называ­ ется культурой. Культура это система когнитивного опознания мира, которая вплетена во все виды человеческой деятельности .

Именно когнитивные паттерны, внедрившиеся в сознание любого человека, составляют аппаратурное обеспечение интеллекта, отли­ чающего людей одной эпохи от людей другой исторической эпохи и такое разграничение выступает как разграничение по культур­ ному основанию. Активизация межкультурного взаимодействия и общения в информационном обществе требует тщательного иссле­ дования различных картин мира, культурных моделей, сценариев, которые далеко не всегда совпадают друг с другом. Когнитивная культурология может предложить ряд теоретических разработок по налаживанию более эффективной коммуникации в культурах разного типа, на основе изучения лежащих в их основе когнитив­ ных паттернов .

Когнитивная культурология имеет не только теоретический по­ тенциал, но и практическиЙ. Одной из основных практических за­ дач когнитивной культурологии, по нашему мнению, должен стать поиск средств и форм, обеспечивающих успешную интеллектуаль­ ную деятельность, а также выявление препятствий на пути форми­ рования интеллекта и поиск их преодоления .

ГЛАВАl

СТАНОВЛЕНИЕ

И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ

КОГНИТИВНОЙ КУЛЬТУРОЛОГИИ

ОСНОВНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЭТАПЫ

§1.1 .

И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОСТУЛАТЫ КОГНИТИВНЫХ НАУК

–  –  –

Когнитивная парадигма представляет собой совокупность идей, принципов, исследовательских установок, выработанных в результате междисциплинарного взаимодействия когнитивных наук. Когнитивными науками называют «федерацию} не связанных строгими уставными отношениями дисциплин, призванных изучать разум (iпtеШgепсе) и разумные системы. Начало формирования когнитивной парадигмы относится к 50-60-м гг. ХХ в. Некоторые авторы называют даже конкретную дату появления когнитивных наук сентября г. В этот день в Массачусетском тех­

- 11 1956 нологическом институте проходил симпозиум по информатике, на котором прозвучали доклады А. Ньюэла и Г. Саймона «Логическая теоретическая машина} и Н. Хомского «Три модели описания язы­ ков}. Именно в докладе А. Ньюэла и Г. Саймона впервые была озвучена компьютерная метафора мозга, которая стала базовым те­ оретическим концептом когнитивных наук .

До настоящего времени среди специалистов идут споры по по­ воду того, можно ли говорить о «КQГНИТИВНОЙ науке} как о неком едином научном направлении или же более корректно употреб­ лять термин «когнитивные науки}, подчеркивающий автономность и независимость каждой отдельной дисциплины .

К когнитивным наукам традиционно относят теорию искусственного интеллекта, языкознание и неврологию (в некоторых источниках упоминаются физиология, психолингвистика и математика). Что же собствен­ но позволяет нам отнести все эти дисциплины к когнитивным на­

–  –  –

Надо признать, что когнитивное направление представляет со­ бой весьма неоднородное образование с расплывчатыми границами и неустойчивым теоретическим фундаментом. Для прояснения со­ держания когнитивной парадигмы вначале необходимо выделить два основных этапа в ее развитии .

Когнитивная наука «первого поколения,) находилась в зоне вли­ яния аналитической философии и продолжала опираться на карте­ зианскую идею психофизиологического дуализма. Разум в рамках данной теории рассматривался как.бестелесныЙ и буквальный., существующий автономно и индифферентно по отношению к чело­ веческой телесности, и описьrвался в функциональных терминах .

По точному замечанию Дж. Лакоффа, в пределах вышеобозна­ ченного подхода разум представлял собой «абстрактную машину, оперирующую символами в существенных отношениях таким же образом, как это делает компьютер, то есть посредством алгорит­ мического исчисления,)l. Отсюда проистекала опора ранних когни­ тологов на логико-понятийное теоретическое моделирование мыш­ ления, сопровождающееся очевидным игнорированием обыденного познания .

В этот период особенность когнитивного подхода к проблеме познания прежде всего была связана с главенством «вычислитель­ ной') метафоры разума. Это означало, что разум стал рассматри­ ваться по аналогии с вычислительными устройствами и в первую очередь с компьютером. Доминировало представление, что со­ знание человека действует так же, как компьютерная программа, т. е. в его основе лежат некие алгоритмы обработки определенных символов. Человек и компьютер получают из окружающей среды огромные массивы информации, которые подвергаются обработке, накоплению, и на их основе предпринимаются определенные дейс­ твия. Компьютерные программы (программное обеспечение маши­ ны) поэтому могут выступать моделью для понимания процессов обработки информации в человеческой психике .

Основания для развития вычислительной модели разума были заложены в математических исследованиях по конечным автома­ там А. Тьюринга, который показал, что для проведения любого вы­ числения достаточно повторения элементарных операций. Другой известный математик К. Шеннон, проверяя идею о том, что мыш­ ление по своей сути есть вычисление, предложил представлять ин­ формацию как выбор одной из двух равновероятных альтернатив,

–  –  –

а количество передаваемой через канал связи информации изме­ рять в битах или с помощью двоичной системы счисления (бит это двоичный разряд, который может принимать значение О или 1) .

У. Мак-Каллок и У. Пите выдвинули гипотезу о том, что мышление как процесс обработки когнитивной информации в принципе мо­ жет протекать в нейронных сетях. Они же разработали первую нейронную модель мозга, где взаимодействие между сетями ней­ ронов имитировало логические операции пропозиционального ис­ числения. Эта модель получила развитие в работах нейрофизиоло­ га К. Лешли, предложившего рассматривать мозг как динамичный комплекс, состоящий из многих взаимодействующих систем .

Огромную роль в становлении когнитивной парадигмы сыгра­ ла кибернетика, разработавшая теорию информации и компьютер­ ную модель для понимания любых вычислительных систем. Работы Н. Винера и его коллег в области кибернетики и теории автома­ тов позволили объяснить некоторые характерные виды активности центральной нервной системы, отталкиваясь от аналогии между целенаправлеННblМ функционированием механических систем и со­ ответствующими формами поведения людей. Эти открытия стали основой для последующих систематических ПОПblТОК описания об­ щей СТРУКТУрь! когнитивной системы человека в когнитивной пси­ хологии. На основе все той же компьютерной метафоры теория искусственного интеллекта в свою очередь переосмыслила домини­ рующие ранее представления о механизмах обработки и хранения информации в памяти, а также о процессе научения ЯЗblКУ .

Когнитивная наука первого поколения опиралась на два основ­ ных теоретических допущения:

–  –  –

процесс познания тождественен процессу обработки инфор­ мации и включает две баЗОВblе операции: репрезентацию знаний и вычислитеЛЬНblе операции по их преобразованию .

ПРИНЦИПbl когитологии в ее первоначальном варианте OCHOBHble достаточно точно сформулировал Г.

Гарднер:

1) использование компьютера для моделирования естественного интеллекта;

2) абстрагирование от эмоционального и культурного компонен­ тов в поведении человека;

–  –  –

4) связь с классическими философскими проблемами, которые должны служить логически исходной точкой когнитивных иссле­ дований;

5) выделение особого уровня анализа, ментальной репрезента­ ции, которая состоит из символов и образов, обрабатывая которые, человек строит свое поведение, действия и мысли l .

Несмотря на активное развитие когнитивной науки, в ее те­ ории очень скоро были обнаружены «белые пятна», что спрово­ цировало критическое переосмысление ее парадигмальных основ .

–  –  –

хозяина?

В качестве наиболее проблемных моментов когнитивной теории были обозначены следующие:

Уход от проблемы «значения» к «информации», от «создания»

• значения - к обработке информации. Активное развитие в 50-60-х годах кибернетики привело к тому, что «модная» категория «ин­ формация» стала недостаточно осмысленно внедряться в целый ряд наук не только естественного, но и гуманитарного цикла. В резуль­ тате наметил ось нивелирование принципиального различия между «информацией» как относительно нейтральным понятием и «значе­ нием», характеризующим ментальную жизнь человека. В связи с этим возникла необходимость в уточнении понятия «информация»

В гуманитарном контексте его применения. С лингвистической точки зрения, «информационной системе в отличие от системы значений внеположены такие понятия, как неопределенность, полисемия, метафора и коннотация»2. Игнорирование культурного содержания информации, «жертва человеческим для облегчения технической реализации модели»3 приводила к попыткам свести человеческую ментальную деятельность к работе вычислительной машины, что, безусловно, было определенной научной вульгариза­ цией и упрощением .

–  –  –

Технократизм когнитивной науки «первого поколения*: ко­ • гниция (единица ментальности) приравнивалась к зеркальному от­ ражению, моделируемому в терминах информационно-поискового подхода. Благодаря более модернизированному экспериментально­ му оборудованию стали возможны исследования, которые застави­ ли значительно пере смотреть данное представление. Если ранее считалось, что знания формируются под воздействием сенсорных входных сигналов, а получаемые нами репрезентации мира изомор­ фны соответствующим внешним бытийным структурам, то затем были получены экспериментальные доказательства нетождествен­ ности наших знаний внешней реальности. Например, эксперимент э. Толмена с лабораторными животными показал, что информация, полученная от органов чувств, хранится в виде абстрактных реп­ резентаций. Теория когнитивных карт и внутренних репрезентаций была подтверждена экспериментом Д. Нормана и Д. Румельхарта, в ходе которого участникам было предложено нарисовать план свое­ го жилья сверху. Экспериментируемым удалось идентифицировать рельефные черты архитектурных деталей (расположение комнат, основных удобств и приспособлений), но были также упущения и просто ошибки. На основе анализа допущенных ошибок, обна­ руженных в схеме здания, Норман и Румельхарт пришли к выво­ ду, что репрезентация информации в памяти не является точным воспроизведением реальной жизни; на самом деле это сочетание информации, умозаключений и реконструкций на основе знаний о зданиях и мире вообще l. Таким образом было доказано, что посту­ пающая извне информация абстрагируется и искажается под влия­ нием сложной сети предшествующего знания и хранится в памяти в модифицированном виде .

Сведение человеческого к чистой информации, исключение • из предметного поля когнитивных исследований воли и эмоций .

Ограничиваясь манипулированием· символами, классическая ког­ нитивная наука оставляет за бортом интенциональность и сугубо человеческие установки. Однако интеллект это когниция плюс воля. Если же в когницию включить интенцию, волю, желание то тогда это не когниция в классическом понимании слова, т. е. при­ ходится признать, что когнитивизму недоступно моделирование ин­ теллекта. В обоих случаях затруднение возникает из-за трактовки термина «когниция» в информационно-поисковом смысле .

–  –  –

Безразличие к вопросам культуры и повседневному знанию .

• Стремление выявить универсальные чистые логические категории, стоящие над культурной вариативностью .

Второй этап в развитии КОГНИТИБНЫХ наук начался в 70-х гг .

со «второй когнитивной революции» в психологии и лингвистике .

Революционность проявилась прежде всего в том, что обозначился поворот от изучения универсальных логических законов и меха­ нических процессов пере работки информации к человеческой ког­ ниции. Системоцентрическая парадигма сменилась антропоцентри­ ческой. К апологетам новой когнитивной науки следует отнести Дж. Брунера, У. Найссера, Дж. Лакоффа, М. Джонсона и др. Пер­ вые два стояли у истоков «первой когнитивной революции», про­ изошедшей в 50-60-х гг. В ПСИХОЛОГИи она ознаменовал ась отказом от тотального бихевиоризма и возвращением мысли и восприятия в науки о человеке после «долгой холодной зимы объективизма»

(Дж. Брунер)! .

Заслуга когнитивной психологии состояла в том, что она на­ глядно продемонстрировала возможности информационно-поиско­ вого подхода к человеческой ментальности, а не к вычислитель­ ной технике. Основное положение когнитивной психологии можно сформулировать следующим образом: организмы используют внут­ ренние представления (репрезентации) и осуществляют «вычисли­ тельные» операции над этими представлениями .

Несмотря на активное развитие когнитивной психологии и ког­ нитивной лингвистики, вскоре стала очевидной необходимость пе­ ресмотреть некоторые изначальные положения. Эта необходимость в первую очередь была осознана самими основателями когнитивной науки, в частности, Дж. Брунером и У. НаЙссером.

В результате критического пере осмысления были предложены следующие общие положения:

культура формирует человека: индивид всегда находится под влиянием своей культуры;2 когнитивные структуры формируются под влиянием приобре­ таемого опыта (экспериенциализм);

- разум предстает как телесно воплощенный (is inherently embodied);

Вгипег J. Acts of Meaning. - Р. 1 .

Gardner Н. Е., Wolf D. Р. The symbolic products of early childhood / / О. Gбгlitz, J. F. Wohlwill eds. Curiosity, imagination, and play: Оп the development

of spontaneous соgпitivе and motivational processes. - Hillsdale (N.J.); L.:

Erlbaum, 1987. - Р. 117 .

Глава История становления и методологические основания.. .

20 f .

–  –  –

в себя такие дорефлексивные уровни, как чувственное восприятие, интуицию, эмоциональное переживание, культурные архетипы, со­ циально-психологические стереотипы и т. п .

Далее обратимся к рассмотрению ключевых концептов когнитив­ ной науки, к которым относятся «информация', «когнитивность», «когнитивизм», «когниция, .

Информация это главное понятие кибернетики, теории ин­ формации и искусственного интеллекта. Фундаментальность дан­ ного понятия прямо пропорциональна сложности его определения .

В рамках кибернетики информация рассматривается как один из трех базовых элементов бытия (материя, энергия, информация) .

Определение, которое предлагают классики кибернетики, репре­ зентирует информацию как «последовательность сигналов, пере­ даваемых от передатчика к приемнику, накопляемых в запомина­ ющем устройстве, обрабатываемых и выдаваемых в виде готовых результатов»l. В качестве примера наиболее часто используемых определений информации можно привести следующие: «некоторые сведения, совокупность каких-либо данных, знаний,; «содержание сообщения в отрыве от формы его представления,; «обозначение содержания, полученного от внешнего мира в процессе приспособ­ лени я к нему» (Н. Винер); «отрицание энтропии» (Л. Бриллюэн);

«коммуникация и связь, в процессе которой устраняется неопреде­ ленность» (к. Шеннон); «передача разнообразия» (У. Эшби); «мера сложности структур, (А. Моль); «вероятность выбора» (А. М. Яг­ лом) и др. Наиболее фундаментальными, на наш взгляд, являются послед.ние три характеристики информации .

Термин «когнитивность» (от лат. cognitio, «познание, изучение, осознание,» в самом широком смысле означает способность к умс­ твенному восприятию и переработке информации. В более узком смысле под когнитивностью понимают либо познавательный акт, либо само знание .

Когнитивизм ВЗГЛЯД, согласно которому человек должен изу­ чаться как система формирования знания, вырастающего из спосо­ ба переработки информации, а поведение человека должно описы­ ваться и объясняться в терминах внутренних состояний человека .

Эти состояния физически проявлены, наблюдаемы и интерпретиру­ ются как получение, пере работка, хранение, а затем и мобилизация

–  –  –

информации телесно-нейрологическим способом для рационального решения разумно формулируемых задач .

Можно выделить следующие субзначения термина «когнити­ визм»:

программа исследований человеческого «мыслительного ме­ хюшзма»;

–  –  –

тавляются аффектам, не входящим, тем самым, в число первичных объектов исследования. l Когниция включает в себя процедуры, связанные с приобретени­ ем, использованием, хранением, передачей и выработкой знаниЙ 2 .

Н. Н. Болдырев определяет когницию как «любой процесс (созна­ тельный или неосознанный), связанный с получением информации, знаний, их преобразованием, запоминанием, извлечением из памя­ ти, использованием,)З, Важный вопрос, который стоит перед когнитивной наукой, это соотношение естественных и гуманитарных наук. Когнитивным наукам мы должны быть благодарны за снятие того непреодолимо­ го противоречия между «науками О духе» и «науками О природе,, которое было обозначено в рамках философии жизни и философии культуры еще в в. Большая роль в развитии когнитивных наук XIX принадлежит нейронауке, рассматривающей когнитивность сквозь призму ее биологических проявлений и прежде всего функциони­ рования мозга. Социально-гуманитарные науки абстрагируются от натуралистических подходов при объяснении когнитивных процес­ сов и описывают поведение человека в терминах информационного потока или функционирования сознания как культурного феноме­ на. Существуют также попытки интегрировать натуралистический J Richelle М. Les cognitivismes: Progres, regression ои suicide de la psychologie? / / М. Siguan ed. Comportement, cognition, conscience: La psychologie а la recherche de son objet: Symposium de l'Association de psychologie sсiепtШquе de langue fran9aise. - Р.: PUF, 1987. - Р. 181 .

2 Hautamiiki А. Johdanto / / А. Hautamiiki ed. Kognitiotiede. - Helsinki:

Gaudeamus, 1988. - Р. 11 .

.1 Болдырев Н. Н. Концептуальное пространство когнитивной лингвисти­ КИ Вопросы когнитивной лингвистики. - 2004. - N2 1. - с.23 .

// Глава История становления и методологические основания.. .

22 1 .

и социально-культурный подходы, например, когнитология (наука о мышлении) предпринимает попытки объяснить то, как человечес­ кий мозг перерабатывает информацию и как системы, занимающе­ еся переработкой информации (в частности, компьютеры), могут имитировать когнитивные процессы, используя обе парадигмы ког­ нитивности .

–  –  –

процессов от ощущений до восприятия, распознавания образов, внимания, обучения, памяти, формирования понятий, мышления, воображения, запоминания, языка, эмоций и процессов развития;

она охватывает всевозможные сферы поведения»! .

История становления когнитивной психологии начинается в 50-х гг. ХХ в., хотя ее предпосылками можно считать философ­ ские и психологические концепции сознания, начиная от античных мыслителей и заканчивая феноменологией, гештальтпсихологией, структурализмом и генетической эпистемологиеЙ. Начало возник­ новения когнитивной психологии связывают с деятельностью двух ученых, один их которых основал исследовательский центр, а дру­ гой выпустил книгу. Эти ученые Джордж Миллер и Ульрих

- НаЙссер. В г. Дж. Миллер вместе с другим известным психо­ логом Дж. Брунером создал при Гарвардском университете иссле­ довательский центр по изучению процессов мышления .

Для обозначения нового направления в психологии Дж. Миллер и Дж. Брунер выбрали термин «когнитивная», а исследовательский центр получил соответственно наименование «Центр когнитивных исследований». Как впоследствии вспоминал Миллер: «Выбирая термин «когнитивная», мы сознательно противопоставляли себя бихевиоризму. Поначалу мы хотели использовать нечто связанное с «ментальностью». Но «ментальная психология» это звучало уж слишком нелепо. «Психология здравого смысла» отсылала бы нас к области антропологических исследований, а «народная ПСИХQЛQ

–  –  –

гия» слишком уж похожа на вундтовскую социальную психологию .

Какой термин выбрали бы вы? Мы остановились на термине «ко­ гнитивная психология»l .

В начале, по воспоминаниям сотрудников, никто в Центре не мог внятно объяснить, что все-таки означает термин «когнитив­ ная». Основными темами исследования стали язык, память, про­ цессы восприятия и образования понятий, мышление и психология развития, т. е. те вопросы, которые принципиально игнорировали бихевиористы .

Главные отличия когнитивной психологии от бихевиоризма про­ явились в следующих моментах:

1) Когнитивную психологию интересовал сам процесс познания, а не просто реакция организма на определенный стимул. Стала важна вся совокупность психических процессов, а не только вза­ имосвязь стимулов и реакций. Основной акцент делался на созна­ нии, внутренних состояниях мозга, а не на поведении .

2) Когнитивная психология исследовала способы и формы созна­ ния, которые организуют опыт человека, в том числе и врожденные формы. Бихевиоризм же отрицал наличие в сознании каких-либо врожденных, организующих опыт способностей .

3) Согласно когнитивной психологии, человек не просто пас­ сивно воспринимает внешние и внутренние стимулы, как полагали

–  –  –

бора тех или иных событий .

В 1967 году была опубликована книга У. Найссера «Когнитив­ ная психология~, которая способствовала отходу психологии от бихевиоризма и ее обращению к проблемам познания. Согласно Найссеру, познание представляет собой процесс, при помощи ко­ торого «входящие сенсорные данные подвергаются трансформации, редукции, обработке, накоплению, воспроизведению и в дальней­ шем используются... Познание присутствует в любом акте челове­ ческой деятельности»2. Когнитивная психология призвана иссле­ довать ощущения, восприятие, воображение, память, мышление и другие виды психической активности .

–  –  –

в 1976 г. вышла еще одна работа У. Найссера «Познание и ре­ альностЬ»I, в которой он подверг критике когнитивную психологию, ограничивающуюся исследованиями искусственных лабораторных ситуаций, абстрагируясь при этом от изучения реальных жизнен­ ных случаев, и призвал значительно пересмотреть парадигмальные основы когнитивного подхода .

Найссер обозначил три основные задачи, которые должна ре­ шить когнитивная психология для того, чтобы оставаться продук­ тивной дисциплиной:

представители когнитивной психологии должны приложить 1) большие усилия для понимания познавательной активности в том виде, какой она имеет в обычной среде в контексте естественной (повседневной) целенаправленной деятельности;

2) уделить больше внимания деталям того реального мира, в котором обитают воспринимающие и мыслящие индивиды, а также тонкой структуре информации, предоставляемой им этим миром;

3) психология должна как-то учитывать тонкие и сложные ког­ нитивные навыки, которые люди действительно способны приоб­ ретать, а также то обстоятельство, что эти навыки претерпевают систематические изменения. 2 Так назывемая «вторая когнитивная революция» была связана с идеей о том, что «психология - это изучение всех допустимых в конкретной среде аспектов активных людей, будь то один человек или группа, которые с помощью материальных и символьных средств

–  –  –

3. Когнитивная лингвистика о природе языка Когнитивная лингвистика составляет одно из доминирующих и наиболее активно развивающихся направлений когнитивной на­ уки. ПреДbIСТОРИЯ возникновения когнитивной лингвистики, как и когнитивной психологии, ОТСbIлает нас к научной революции, из­ вестной как «когнитивная революция», начавшейся в конце 50-х годов ХХ века. Однако говорить о когнитивной лингвистике как об оформившемся автономном направлении КОГНИТИВНbIХ наук можно, начиная с г., когда под Парижем произошла знаменательная встреча Н. Хомского, Дж. Фодора и Ж. Пиаже. Именно они впер­ вые предложили под когнитивной лингвистикой понимать область, рассматривающую ЯЗbIК как когнитивное явление, состоящее из ментаЛЬНbIХ конструктов .

Можно обозначить следующие определяющие признаки ко гни­ тивной лингвистики: bo-пеРВbIХ, она состоит из ряда достаточно ОТЛИЧНbIХ друг от друга направлений (когнитивная грамматика, когнитивная семантика, когнитивная прагматика и др.), объединен­ ных общим стремлением дать ЯЗbIКОВbIМ фактам психологическое объяснение через соотнесение ЯЗbIКОВblХ форм с их ментаЛЬНblМИ репрезентациями и с соответствующими структурами ОПbIта; во­ вторых, когнитивная лингвистика ориентируется на исследование сверхглубинной семантики, т. е. прежде всего ее интересует содер­ жатеЛЬНbIЙ аспект ЯЗbIКОВbIХ форм .

Таким образом, можно сделать вывод, что специфика когнитив­ ной Jlингвистики состоит не в утверждении некоего нового предме­ та исследования, а в методологическом изменении самих эвристи­ ческих установок. То, что когнитивная лингвистика не осуществила никакой революции в понимании предмета и не предложила ника­ ких ранее не применяеМbIХ инструментов и процедур исследования, позволило некоторым лингвистам усомниться в ее особом вкладе в современное ЯЗbIкознание: «правомерно полагать, что когнитивной

–  –  –

когнитивной лингвистики,l .

В связи С наличием таких утверждений возникает необходи­ мость более четко обозначить те методологические установки, ко­ торые специфицируют когнитивную лингвистику и отличают ее от других направлений .

Помимо когнитивной науки, у когнитивной лингвистики есть два наиболее очевидных источника: первый источник это, естес­ твенно, психология. Сложность отношения лингвистики и психоло­ гии состоит в том, что, несмотря на очевидную связь, лингвистика и психология идут принципиально разными путями. Исследования языка в рамках психологии (психолингвистика) ориентированы на психологическое обоснование лингвистических гипотез, примене­ ние психологического эксперимента для подтверждения лингвисти­ ческой теории. Когнитивная лингвистика в свою очередь предлага­ ет лингвистическое обоснование психологических гипотез, которые оцениваются по критерию адекватности фактам языка. В частности, Дж. Миллер, указывая на необходимость исследования когнитив­ ными науками языковой способности как одной из базовых когни­ тивных способностей человека, отмечал, что лингвист и психолог по-разному конструируют свой предмет: первого интересует то, что может быть сказано и выражено на языке, второго то, что гово­ рится и выражается на самом деле .

Вторым источником когнитивной лингвистики может быть на­ звана лингвистическая семантика. Уже обозначенная нами ори­ ентация когнитивной лингвистики на изучение глубинных семан­ тических структур, не сводимых лишь к информации о внешнем мире, говорит о прямой связи когнитивной лингвистики С лингви­ стической семантикой. Однако свести всю когнитивную лингвисти­ ку К семантическому аспекту языка нельзя, поскольку некоторые

–  –  –

применимы и к фонологии, морфологии, диалектологии .

Кроме психологии и лингвистической семантики, свое влияние на когнитивную лингвистику оказали лингвистическая типология, этнолингвистика, сравнительно-историческое языкознание и др .

Среди конкретных теорий следует назвать генеративную грам­ матику Н. Хомского, который первым предложил концепцию не­ доступных непосредственному наблюдению когнитивно-языковых

–  –  –

конструктов. «Глубинные структуры,) Хомского представляли со­ бой универсальные врожденные правила, фиксированные в мозге и определяющие языковые способности человека .

Отказавшись впоследствии от идеи врожденного характера язы­ ковых структур, лингвисты-когнитологи не оставили идею поиска ненаблюдаемых неязыковых по своей природе фактов, когнитивных моделей, которые оказывают определяющее воздействие на проте­ кание языковой деятельности, на структуру языка, его грамматику, семантику и прагматику. В качестве таких когнитивных моделей и процессов были рассмотрены фреймы (М. Минский, ч. Филлмор), идеализированные когнитивные модели (Дж. Лакофф), менталь­ ные пространства (Ж. Фоконье), 2-мерный набросок (Р. Джэкен­ дофф); семантико-грамматические суперкатегории (Л. Талми), комплексные многоаспектные языковые конструкции (Ч. Филлмор И П. Кэй), когнитивные операции типа правил концептуального вы­ вода (Р. Шенк, Ч. Ригер) и др .

Как когнитивная наука в целом, когнитивная лингвистика также пережила методологическую революцию, разделившую ее историю на два отдельных периода. Первый период относится к 50-м годам ХХ в., когда когнитивная лингвистика выделилась как особая ис­ следовательская область из когнитивной психологии. Во многом идеология новой науки, находящейся в зоне влияния аналитичес­ кой философии, формировалась вокруг центрального картезианско­ го тезиса о психофизиологическом дуализме. Рассматривая разум как вычислительное устройство, оперирующее символами на основе определенного алгоритма, первые лингвисты-когнитологи принци­ пиально абстрагировались от повседневного, обыденного познания и естественного языка. Логико-теоретическое моделирование вза­ имодействия языка и мышления имело целью построение «чистого языка,). Концепция «чистого языка,) была навеяна идеями активно развивающегося в это время логического позитивизма, предложив­ шего программу лингвистической терапии, предназначенной очис­ тить язык от всякого рода философских обобщений и прочих зло­ употреблений. Идеальный с логической точки зрения язык должен был стать универсальным языком науки, обеспечивающим непроти­ воречивость и единство научного знания (физикализм) .

Второй период в развитии когнитивной науки начался с приходом антропоцентрической идеологии, которая принципиально сместила все акценты и изменила базовые постулаты когнитивного подхода .

Институциональным моментом в оформлении новой волны ког­ нитивизма стало создание в г. Международной ассоциации Глава История становления и методологические основания.. .

28 1 .

когнитивной лингвистики. Отцами основателями обновленной дис­ циплины, труды которых уже можно назвать классическими, обще­ признанно считаются Дж. Лакофф, М. Джонсон, р.джэкендофф, р. Лэнекер, Л. Талми, Ч. Филлмор, Ж. Фоконье и ряд других ис­ следователей. Заложенное этими авторами понимание ментальных процессов продуцирования, хранения и трансляции информации оказало и по сей день оказывает значительное влияние на развитие наук, изучающих взаимоотнощения языка и мышления. Главны­ ми центрами когнитивной лингвистики в Америке являются от­ деления Калифорнийского университета в Беркли и Сан-Диего, а также Центр когнитивной науки Университета штата Нью-Йорк в Буффало. В Европе когнитивная лингвистика успешно развивается в Голландии и Германии .

В России последние десять лет также можно констатировать все более возрастающий интерес к когнитивной лингвистике, о чем свидетельствует количество посвященных этой проблематике ста­ тей и книг, организация в г. Российской ассоциации лингви­ стов-когнитологов и ее специального печатного издания «Вопросы когнитивной лингвистики». В последние годы появился ряд замет­ ных работ, выполненных в русле когнитивного подхода, ведется активная деятельность по исследованию становления самой когни­ тивной лингвистики, определяется ее аксиоматика. Среди самых за­ метных и авторитетных отечественных приверженцев когнитивной лингвистики следует назвать А. Н. Баранова, А. Е. и А. А. Киб­ рик, И. М. Кобозеву, Е. В. Рахилину, Е. С. Кубрякову, Н. Н. Бол­ дырева, В. В. Виноградова, А. В. Кравченко, И. А. Стернина и др .

К основным разделам современной когнитивной лингвистики можно отнести следующие: исследование процессов производства и понимания естественного языка; исследование принципов языко­ вой категоризации; исследование типов понятийных структур И их языковых соответствий; исследование когнитивно-семантических суперкатегорий; исследование пространственных отношений и ти­ пов концептуализации движения в языке; исследование телесного

–  –  –

лесного. Разум и язык это функции нашего организма, поэтому их нельзя рассматривать вне связи с организмом как целостной системой. Одной из аксиом когнитивизма становится идея телесно воплощенного разума (is inherently embodied). Дж. Лакофф отме­ чает: «Мышление является воплощенным. Это означает, что струк­ туры, образующие нашу концептуальную систему, имеют своим источником наш чувственный опыт и осмысляются в его терминах;

более того, ядро нашей концептуальной системы непосредственно основывается на восприятии, движениях тела и опыте физического и социального характера»! .

Для изучения мышления когнитивная лингвистика расширяет спектр своих междисциплинарных связей, обращаясь к наукам ес­ тественного цикла, в частности, физиологии, биологии, нейропси­ хологии и т. П .

ДЛЯ обозначения человека как субъекта восприятия и опыта в когнитивной лингвистике вводится понятие экспериенцер (Дж. Ла­ кофф). Концептуальные структуры формируются на основе вза­ имодействия индивида с окружающей средой, они «проистекают из нашего телесного опыта и только благодаря ему и обладают смыслом»2. Положение о первичной роли сенсорного опыта в про­ цессе становления концептуальных схем отчетливо звучало еще у классиков когнитивной психологии. Как утверждал У.

Найссер:

«Схема принимает информацию, как только последняя оказывается на сенсорных поверхностях, и изменяется под влиянием этой ин­ формации; схема направляет движения и исследовательскую актив­ ность, благодаря которым открывается доступ к новой информации, вызывающей в свою очередь дальнейшие изменения схемы»3 .

Положение о воплощенной в теле ментальности принципиально отвергает аристотелевскую традицию отождествления мышления

–  –  –

Кleiber О. La semantique du prototype: Categories et sens lexical. Р.: PUF, Р .

1990. - 12 .

Найссер У. Что такое когнитивная психология? / / История зарубежной психологии (30-60-е п. ХХ в.) Тексты. - М., 1986. - С. 122 .

Глава История становления и методологические основания.. .

30 1 .

–  –  –

ключе была осуществлена Н. Хомским, провозгласившим язык од­ ной их многих систем, входящих в целый ряд взаимосвязанных когнитивных структур. Концепты, фреймы, скрипты, ментальные сценарии и схемы могут существовать в сознании, вообще не имея языкового способа представленности. Отсюда произрастает методо­ логическое расхождение когнитивизма с теорией лингвистического детерминизма по ключевому вопросу: языковые категории опреде­ ляют ментальные или же наоборот. Практически единогласно (с большей или меньшей степенью уверенности) утверждается пер­ вичность мышления .

Основная задача когнитивной лингвистики состоит В исследова­ нии ментальных основ пони мания и продуцирования речи с точки зрения того, как структуры языкового знания репрезентируются и участвуют в пере работке информации. Безусловным достижением когнитивизма стало построение целостной модели мышления по­ мимо знания, сознания, разума, представления, творчества, раз­ работки планов и стратегий, символизации, логических выводов, решений проблем, классифицирования, воображения когниция включает такие процессы, как организация моторики, восприятие, внимание, узнавание и т. п. Один из постулатов когнитивной науки гласит, что мышление осуществляется главным образом бессозна­ тельно. Уход от строго рационалистического понимания природы человеческого мышления позволил когнитивистам про водить весь­ ма интересные исследования по проблемам как левополушарного (дискретного), так и правополушарного (аналогового) кодирования информации .

Опираясь на базовое понятие когниции, когнитивная лингвисти­ ка особое внимание уделяет языковой когниции. Это обусловлено тем, что именно в языке аккумулируется значимый воспроизводи­ мый культурный опыт и благодаря нему когнитивность транслиру­ ется. По точному замечанию Б. А. Серебренникова, общественное сознание «не могло бы возникнуть без языка, поскольку опыт поз­ нания мира отдельными индивидами может превратиться в коллек­

–  –  –

познания. Возможно также, что язык воздействует на познание, ибо влияет на то, какие есть у нее или него понятия и какие мысли придут в голову ей или Поэтому прежде всего когнитивная eMy»l .

лингвистика призвана исследовать язык как средство организации, обработки и передачи информации .

КОГНИТИВНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

§1.2 .

О ВЗАИМОСВЯЗИ КУЛЬТУРЫ И ПСИХИКИ

–  –  –

Когнитивная антропология представляет собой одно из направ­ лений когнитивных наук, которое ориентируется на исследование культуры с когнитивных позиций. Когнитивная антропология со­ стоит из комплекса близких по содержанию теоретических концеп­ ций. Среди ее ярких представителей следует назвать У. Гуденафа, Ф. Лаунсбери, Х. Конклина, Р. Д'Андрада, М. Коула и др .

По аналогии с психологией и лингвистикой в антропологии когнитивный подход возникает в 1950-х г. как альтернатива би­ хевиоризму. В рамках бихевиоризма культура трактовалась как модель поведения, действий, обычаев. Когнитивная антропология же предложила рассматривать культуру через призму таких по­ нятий, как «система знания», «концептуальная система», «публич­ ная система значений» и т. п. Таким образом, культуру, с точки зрения когнитивизма, можно определить как «ментальное оснаще­ ние», используемое членами общества для осуществления, концеп­ туализации, категоризации, интерпретации, определения, обсужде­ ния совместного социального опыта. Так пишет по этому поводу Р. Д'Андрад: «в бихевиористской традиции то, что делает живое существо, контролируется в значительной мере различными внеш­ ними условиями. В когнитивистской парадигме то, что делает жи­ вое существо, является функцией представлений живого сущестНагтап G. Cognitive science? / / The making of cognitive science. - Chicago: The University of Chicago Press. - 1988. - Р. 259 .

Глава История становления и методологические основания.. .

32 1 .

ва о своем окружении. Для многих антропологов акцент, который делает когнитивистская парадигма на внутренних представлениях, более соответствует их интуиции о природе культуры, чем бихеви­ ористское определение стимул-контроля. Концепция культуры как познаний и символов, а не как привычек и поведения была быстро ассимилирована антропологией и гуманитарной наукой. Культура стала пониматься как содержащая информацию система, функция которой подобна функции клеточной ДНк. ДНК снабжает индиви­ дуальные клетки информацией, необходимой им для саморегуля­ ции и специфического роста. Люди необходимыми инструкциями обеспечиваются посредством выучивания информации, которая символически закодирована и культурно передаваема»I .

Важную роль в становлении когнитивноЙ антропологии сыграли этнолингвистика, общая теория познания, антропологические идеи Л. Леви-Брюля, психологические концепции ж. Пиаже, Дж. Бру­ нера, У. Найссера и др .

Представляя собой междисциплинарную область исследований, когнитивная антропология изначально была тесно связана с психо­ логической антропологией и культурной психологией. Эта связь обусловлена как общим объектом исследования, так и общими при­ нципами. Часто возникают затруднения с отнесением конкретных исследователей к одному из перечисленных направлений, напри­ мер, некоторые работы Р. Д'Андрада относятся к психологической антропологии, его идеи активно используются в рамках культурной психологии, но чаще всего его идентифицируют как когнитивного антрополога .

История становления когнитивной антропологии во многом свя­ зана с именами У. Гуденафа и Ф. Лаунсбери. Большую роль сыг­ рала идеационная теория культуры У. Гуденафа, согласно которой экспликация знаний, понятий и суждений, содержащихся в ког­ нитивном коде культуры, возможна через исследование языковых коммуникатов. Содержание культуры, по Гуденафу, составляет то, «что необходимо знать и во что необходимо верить его членам, чтобы действовать взаимоприемлемым способом и исполнять лю­ бые значимые для них роли»2. Познание окружающего природного 1 D'Andrade Roy о. Cultural Meaning systems. In: Richard А. Shweder, Robert А. LeVine (eds.) Cultural Theory. Essays оп Mind, Self, and Emotion .

Cambridge, L., N.Y., New Rochelle, Melbourne, Sydney: Cambridge University Press, 1984. - Р. 88-89 .

2 Goodenough W. Cultural anthropology and linguistics / / Language in Culture and Society: А Reader in Linguistics and Anthropology. N. У., 1964. - Р. 36 .

1.2. Когнитивная антропология о взаимосвязи культуры... ЗЗ

–  –  –

каЖДblЙ субъект общества решает, где и как ему жить, как класси­ фицировать окружающие объеКТbI, на каких различиях акцентиро­ вать внимание .

ЯЗblК в свою очередь представляет собой совокупность стандар­ тов ЯЗblКОВОГО поведения. Через анализ ЯЗblка Мь! обнаруживаем способbl концептуализации людьми самих себя, природного и соци­ ального окружения, мира вообще. Вblявление способов концептуа­ лизации осуществляется через установление ПОНЯТИЙНblХ классов, при помощи которых представители каждой КУЛЬТУрbl упорядочи­ вают свои представления о человеке, природе и социуме. В первую очередь, рассматриваются такие клаССbl, как теРМИНbI родства, при­ родные таксономии (названия ЖИВОТНblХ, растений и др.), цвето­ обозначения и т. п .

Основным методом анализа ЯЗblКОВОЙ категоризации стал разработаННblЙ в 5О-х гг. У. Гуденафом и Ф. Лаунсбери компонент­ ный анализ. Компонентный анализ это метод хараКТI:РИСТИКИ це­ лостной сущности явления посредством Вblявления составляющих его структурных компонентов. Применяя компонеНТНblЙ анализ к исследованию систем терминов родства, когнитивные антрополо­ ги представляли каЖДblЙ термин в виде специфического сочета­ ния признаков (дифференциаЛЬНblХ перемеННblХ), построеННblХ по принципу СМblслоразличитеЛЬНblХ оппозиций. Вся совокупность ВblявлеННblХ признаков давала представление о структурной харак­ теристике систеМbI родства в целом .

С помощью формального семантического анализа, по мнению Гуденафа, возможно выявление КОГНИТИВНblХ процессов исследуемо­ го этноса. Анализируя компонеНТbI значений в тузеМНblХ понятиях, исследователь в терминах КОГНИТИВНblХ структур индивидуального носителя КУЛЬТУрbl приходит к более адекватному пониманию всей КУЛЬТУрbl. Такая реконструкция КУЛЬТУрbl получила обозначение «субъектной реконструкции», так как опиралась на представления самих носителей КУЛЬТУрbl, на их понятия и семантические фОРМbI .

Как отмечает Р. Кассон: «принципиальной целью когнитивной ант­ ропологии является понять и описать мир людей других обществ в их собствеННblХ терминах, как они его представляют себе и ОПblТНО переживают» 1 .

1 Casson R. W. Cognitive Anthropo!ogy. In: Handbook of Psycho!ogica!

Anthropo!ogy. Philip К. Bock (ed.) Westport, Connecticut-London; Greenwood Press, 1994. - Р. 61-62 .

Глава История становления и методологические основания.. .

34 1 .

Цель когнитивной антропологии состоит в исследовании и срав­ нении принципов культурной концептуализации и категоризации .

Для реализации данной цели в когнитивной антропологии исполь­ зуются все доступные человеку формы и способы пере работки и трансляции информации, как вербальные, так и невербальные. То есть когнитивная антропология имеет дело с разного рода культур­ ными текстами, в которых отражается специфика концептуализации и категоризации действительности представителями определенного сообщества .

Таким образом, когнитивная антропология базируется на следу­ ющих теоретических положениях:

–  –  –

культуру необходимо исследовать на всех уровнях ее проявле­ • ния, как на сознательном (рефлексивном), так и на бессознатель­ ном (уровне автоматизмов);

культуру необходимо рассматривать с антропоцентрической • позиции, как то, что нельзя постичь, абстрагируясь от человека и его сущностных характеристик;

–  –  –

В начале 70-х годов в антропологическом знании произощел достаточно резкий методологический раскол между символической и когнитивной антропологиями. В его основе лежало принципиаль­ ное разведение сфер исследовательского интереса. Символическая антропология в качестве своего предмета обозначила культуру как объективированную систему значений, не имеющую никакого от­ ношения к психологическим характеристикам конкретных субъек­ тов .

–  –  –

человеческое поведение, а сами мы занимаемся психологией. Если же мы будем рассматривать их во взаимосвязи друг с другом, неза­ висимо от организма человека, т. е. в экстрасоматическом контек­

–  –  –

другом миров, грозило вылиться в абсурдное, противоречащее здра­ вому смыслу утверждение разделенных непроходимой стеной объ­ ективного мира культуры и внутреннего ментального опыта кон­ кретных индивидов. Снятие данного противоречия было возможно только при наличии теории, которая смогла бы детально и методо­ логически корректно описать «культурные значения как имеющие психологические причины и следствия, а ментальные значения как взаимосвязанные с объективной культуроЙ»2. Активная работа по выявлению взаимосвязи двух порождающих значения сфер нача­ лась в западной антропологии в начале 90-х годов в рамках такого направления, как психологическая антропология .

–  –  –

с «когнитивистской революцией» 70-х годов, в результате которой когнитивная антропология значительно пересмотрела часть своих фундаментальных теоретических положений, а конкретно, обрати­ лась к исследованию культурной детерминации когнитивных про­ цессов и описанию культурных моделей и схем как ментальных комплексов (У. Гуденаф, Р. Д'Андрад и др.) .

Не отрицая универсальных закономерностей психики, опреде­ ляющих способы восприятия окружающей действительности, куль­ турная психология предприняла попытку обнаружить культурные и социально-исторические основания конструирования реальности .

Культурную психологию, несмотря на наличие общей идеологии, нельзя считать монолитным образованием, поскольку внутри себя она имеет множество отдельных направлений и концепций. На­ пример, социокультурный подход (М. Коул, Дж. Верч), опираю­ щийся прежде всего на теорию Л. С. Выготского, рассматривает психологические процессы в контексте их культурного опосредова­ ния и исторического развития. Как отмечает М. Коул: «структура и развитие психических процессов человека порождаются культур­ но опосредованной исторически развивающейся практической де­ ятельностью. Каждое понятие в этой формулировке тесно связано с остальными и в некотором смысле предполагает их. Исходная посылка культурно-психологической школы состоит в том, что пси­ хические процессы человека возникают одновременно с новыми формами поведения, в которых люди изменяют материальные объ­ екты, используя их как средство регулирования своих взаимодей­ ствий с миром и между собоЙ»l. В интерпретации Р. Шведера, Дж .

Брунера и Дж. Миллера культурная психология должна изучать индивидов как живущих в культурно сконструированном мире, что является фундаментальным для развития их способностей, которые могут варьироваться в зависимости от специфики культурных зна­ чений и практик 2 • При этом важно отметить, что наряду с психологическим детер­ минизмом культурная психология отрицает и тотальный культур­ ный детерминизм. То есть утверждается, что мышление и поведе­ ние конкретного индивида не может быть тотально предопределено

–  –  –

культурными установками, верованиями, ожиданиями. Иначе было бы невозможно объяснить элементарную культурную и психологи­ ческую динамику. Стоит согласиться с представителями культур­ ной психологии, что, хотя индивидуальная субъективность никогда не формируется вне и независимо от культуры, она представляет собой не просто результат инкультурации, но также активное твор­ ческое начало, способное к конструированию новых миров. По­ этому, по той же причине, по которой ментальное пространство человека не может быть рассмотрено вне культурного контекста, продуцирование культурных значений не может быть понято без учета индивидуальной субъективности .

Обратимся к более подробному анализу вариантов решения про­ блемы ментальных и культурных значений, разработанных в русле когнитивной антропологии. В отличие от родоначальников КО гни­ тивного подхода, которые для экспликации когнитивных структур в большей мере апеллировали к анализу лексики и семантики язы­ ка, современная когнитивная антропология значительно расширяет сферу своих исследовательских интересов, обращаясь к изучению механизмов культурного обучения и распределения культурных знаний, процессу формирования конфликтных культурных сооб­ щений, взаимоотношению культурных значений с политическим порядком и т. п. Таким образом, можно уверенно констатировать смещение акцентов с лексики на дискурс, с семантики на культур­ ные схемы. По словам одного из классиков когнитивной антропо­ логии Р. Д'Андрада, задача направления состоит в выявлении того, как «системы культурного знания ограничиваются и оформляются.. .

мозговыми механизмами как культурное знание приходит в ор­ ганизованное состояние таким образом, что оно «COOTBeTCTByeT~ возможностям и ограниченности человеческого ума» 1 .

В когнитивной антропологии можно выделить три основных ва­ рианта объяснения культурно-психологической детерминации:

1) культурные и психологические структуры автономны, но дублируют друг друга (М. Спиро);

2) культура оказывает влияние на психику через некий универсальный опосредующий механизм (М. Коул);

З) культуры и соответствующие ей психические структуры многообразны и равнозначны (релятивистское отрицание любых универсальных психологических процессов, находящихся над куль­ турной вариативностью) (Р. Шведер) .

–  –  –

зать, как культурная система значений дублируется в ментальной .

Культура, по М. Спиро, является когнитивной системой, включа­ ющей дескриптивные и нормативные положения о природе, чело­ веке и обществе. Главная черта культурных значений состоит в их коллективном характере и закрепленности в общепризнанных знаках. Оказывая значительное влияние на когницию, культура не является ее единственным источником, помимо культуры когни­

–  –  –

турации .

Мышление и чувствование, не являясь сами по себе феномена­ ми культуры, ею детерминируются. Значения, которые обрастают индивидуальными ассоциациями или эмоционально окрашиваются,

–  –  –

альных деятелей. Спектр значений, которые культура имеет для социальных деятелей, много шире, чем спектр конвенциональ­ ных значений культурных символов»l. Вариации индивидуальных преломлений ограничиваются так называемыми «культурными рам­ ками, (Р. Шведер), регулирующими возможные эмоциональные и ассоциативные коннотации. Если же то или иное культурное значение перестает обладать для большинства его носителей ка­ кой-либо эмоциональной важностью и дублироваться в ментальном пространстве, то оно постепенно исчезает и из внешней культур­ ной системы .

1 Spiro М. Е. Culture and Ниmап Nature: Theoretical Papers of Me1ford

–  –  –

М. Спиро выделяет пять когнитивных уровней отражения куль­ туры в психике человека: выученные социальными акторами куль­ турные значения; усвоенные социальными акторами традиционные интерпретации культурных значений; интериоризация культурных значений социальными акторами, понимающими «культурные рам­ ки»; формирование культурными значениями, ставшими уже мен­ тальными значениями, образа мира социальных акторов, который структурирует их перцептуальную сферу и определяет направ­ ленность действий; формирование эмоциональной и мотиваци­ онной сфер социального актора, связанных с культурными значе­ ниями l .

Оппозиция культуры И личности, которая четко обозначилась в современной психологической антропологии, по мнению Дж. Уай­ та, может быть снята с помощью внедрения в область исследова­ ния такого феномена, как дискурс. Поскольку именно дискурсив­ ный процесс одновременно и субъективен, и социален, он ведет от внутреннего мира человека к конструированию социальных свя­ зей и социальных институций, от внутренней системы значений к системе символов. Задача психологического антрополога и со­ стоит собственно в том, чтобы зафиксировать и описать то, как именно индивидуальные психологические феномены приобретают интерсубъективное значение, а общекультурный опыт определя­ ет индивидуальный. В процессе проговаривания человеком своих ментальных представлений или описания своих эмоций происходит переход в сферу межличностных социокультурных взаимоотноше­ ний и формирование социокультурных институций. В свою очередь сами социально обусловленные правила дискурсивной деятель­ ности направляют внутренние ментальные процессы по заданным культурой каналам .

По утверждению другого известного представителя психологи­ ческой антропологии Т. Шварца: «Без культуры нет и психоло­ гии, без культуры индивид перестает быть психологическим чело­ веческим существом»2. Концепция культуры Т. Шварца получила название опытно-процессуальной или распределительной. Согласно данной концепции, культура есть взаимосвязанный комплекс конс­ труктов или представлений о поведенческих моделях и классах соЛурье С. В. Психологическая антропология: история, современное состоя­ ние, перспективы: Учебное пособие для вузов. - М., 2005. - С. 335-336 .

Schwartz Т. Апthгороlоgy and Psychology / / New direction in Psychological Anthropology. Cambridge: Cambridge University Press, 1994. - Р. 329-330 .

40 История становления и методологические основания.. .

Глава 1 .

бытий. При этом она представляет собой не некую универсальную модель, определяющую способ мышления каждого конкретного но­ сителя культуры, а достаточно сложное образование, которое, не­ смотря на обладание неким общим культурным ядром, в большей части состоит из множества культурных вариаций как групповых (субкультурных), так и индивидуальных. Культура одновременно и многообразна, и едина. Гетерогенность становится залогом куль­ турной динамики, общность гарантирует внутрикультурную коор­ динацию деятельности и общения .

Индивиды не являются просто воспроизводителями признан­ ных моделей, они каждый раз создают свою версию культуры, осу­ ществляя опыт своим неповторимым способом. Индивидуальную «порцию,) культуры Т. Шварц называет «идеоверзиеЙ,). Она состо­ ит из комплекса имплицитных конструктов в сознании каждого

–  –  –

турного опыта (личностных особенностей, межличностных отно­ шений, ситуативного контекста), так и в результате сочетания и комбинирования общих культурных моделей. Интериоризованные элементы культурного опыта являются не чисто когнитивными, а когнитивно-аффективно-ценностными и определяют психику чело­ века на всех уровнях мотивации, представлений, поведенческих детерминант .

К той или иной ситуации субъект подходит с уже имеющейся системой ментальных предконструктов, которые в процессе реа­ лизации события трансформируются, проходя сквозь призму кон­ кретных условий, и превращаются в постконструкты. При усло­ вии трансформации культурных предконструктов у большинства участников культурной ситуации меняется культурная парадиг­ ма в целом. Вывод Т. Шварца состоит в том, что культура есть своеобразный комплекс индивидуальных черт ее носителей, это некий механизм, обеспечивающий баланс разнообразных, подчас разнонаправленных личностных интенциЙ .

В русле деятельностного подхода проблема соотношения вне­ шних и внутренних значений решается в культурно-исторической психологии М. Коула. В рамках его концепции психологические и культурные значимые структуры не просто предстают неразрывно

–  –  –

Опираясь на категориальный аппарат когнитивной антрополо­ гии, М. Коул показывает, что артефакты играют для человека роль когниции, призванной обеспечивать взаимодействие между созна­ нием и внешним миром. Анализируя базовое для психологии поня­ тие «опыт», он соглашается с Дж. Дьюи, что опыт «не существует.. .

просто внутри личности словом, мы от рождения и до смерти живем в мире личностей и вещей, которые в значительной степени являются тем, что есть, из-за того, что было сделано и передано в результате предыдущей человеческой деятельности. Когда этот факт игнорируется, то опыт трактуется, как если бы он имел место исключительно внутри тела и разума индивида. Нет нужды гово­ рить, что опыт не имеет места в вакууме. Существуют источники вне индивида, которые способствуют увеличению опыта»l. В связи с этим не стоит пытаться объяснять психику как ограниченную черепной коробкой или даже всем телом. Когнитивные модели и сценарии, с помощью которых происходит интерпретация опыта и управление поведением, не могут быть рассмотрены как исклю­ чительно интрапсихические феномены, они, будучи когнитивными артефактами, участвуют в событиях по обе стороны «поверхности кожи»2. Культуру, В свою очередь, неверно трактовать как некую внешнюю совокупность отчужденных объектов. Культура это процесс познания, протекающий одновременно как внутри, так и вне человеческой психики .

Наиболее «радикальный» вариант сближения психологии с антропологией предложен в теории интенциональных миров Ричар­ да Шведера. Сам Р. Шведер называет направление, в котором он ра­ ботает, культурной психологией. Интенциональность характеризует реальность, в которой протекает человеческий опыт, как «сконс­ труированную» или «вымышленную» на основе тех или иных куль­

–  –  –

(способы мышления и восприятия) окружающего мира, других и себя самого. Радикализм Шведера состоит прежде всего в том, что он отрицает саму возможность познания неких универсальных пси­ хологических механизмов (что пытается делать традиционная общая психология). Согласно культурной психологии, как он отмечает, ум «не может быть отделен от исторической вариативности и кроссЦит. по: Cole М. Socio-cultural-historical psychology: some general remarks and а proposal 10Г а new kind 01 cultural-genetic methodology / / Sociocultural Studies о[ Mind. Cambridge University Press, 1995. - Р. 190 .

2 Коул М. Культурно-историческая психология. - М., 1997. - С. 152 .

Глава История становления и методологические основания.. .

42 1 .

культурного многообразия интенциональных миров, составной ча­ стью которых он является»I. Поэтому нет никакой единой для всего человечества психической структуры, а есть множество «психик», соответствующих множеству культур. Психика и культура выступа­ ют как сиамские близнецы, где психика отражает интенциональную личность, а культура интенциональный мир. Их взаимодействие осуществляется через интенциональную практику и ее продукты .

В связи с этим изучать культуру как экстрапсихологическую реаль­ ность, а психику как внекультурную, бессмысленно .

Достижения психологической антропологии имеют огромное значение для решения целого ряда методологических проблем, с которыми мы сталкиваемся при попытке обосновать когнитив­ ный подход К исследованию культуры. Ее основная заслуга со­ стоит в попытке диалектически разрешить целый ряд оппозиций (внутреннее - внешнее, общественное - индивидуальное, психи­ ческое - культурное), которые, будучи разорваны, не позволяют увидеть процесс смыслообразования в его целостности. В отличие от ранних антропологов, мы можем наблюдать не стихийное при­ знание связи культурной и психической организации человека, а описание конкретных механизмов, через которые эта связь осу­ ществляется .

–  –  –

ким лингвистом К. Пайком, который для их образования использо­ вал аналогию с фонетикой, изучающей звуки, имеющиеся во всех языках, и фонемикой, изучающей звуки, специфичные для каждого отдельного языка. Суть и подходов состоит в актуализа­ emic etic ции старой философской оппозиции понимания и объяснения. Под стали понимать культурно-специфичный подход, стремящийся emic понять явления, под универсалистский, объясняющий изу­ etic чаемые явления .

Для еmiс-подхода в когнитивной антропологии свойственно: изу­ чение психологических особенностей носителей одной культуры со стремлением их понять; использование специфичных для культуры единиц анализа и терминов; постепенное раскрытие изучаемого яв­ ления, а, следовательно, не возможность априорных теоретических гипотез; необходимость перестройки образа мыслей и повседнев­ ных привычек, поскольку изучение любых процессов и явлений, будь то личность или способы социализации детей, осуществляется с точки зрения участника; установка на возможность столкновения с новой для исследователя формой человеческого поведения .

Когнитивная антропология, опирающаяся на еmiс-подход, ис­ следует то, как индивид действует, мыслит, чувствует в данном культурном окружении. Сравнение культур осуществляется после их тщательного изучения, проведенного, как правило, в полевых условиях .

Ограничения, связанные с еmic-подходом, состоят прежде все­ го в том, что собственная культура исследователя становится для него стандартом для сравнения. Всегда остается вопрос, насколько глубоко исследователь способен погрузиться в чужую, часто очень отличающуюся от его собственной культуру, чтобы понять осо­ бенности психики ее носителей и дать их безошибочное или хотя бы адекватное описание? Как писал по этому поводу французский антрополог К. Леви-Стросс: «Культуры по природе своей несоиз­ меримы. Все критерии, к которым мы можем прибегнуть, чтобы охарактеризовать одну из них, происходят либо из нее же и, таким образом, лишены объективности, либо из другой и в силу этого несостоятельны. Чтобы вынести правомерное суждение о месте, занимаемом в мире японской (или любой другой) культурой, надо было бы суметь оторваться от притяжения какой бы то ни было культуры. Только при этом невыполнимом условии мы могли бы быть уверены в том, что наше суждение не произвольно ни по отно­ шению к исследуемой культуре, ни по отношению к любой из тех, Глава История становления и методологические основания.. .

1 .

от которых наблюдатель, сам будучи членом определенной культу­ ры, не может сознательно или бессознательно отделаться,)l .

К особенностям еtiс-подхода относятся: изучение психологичес­ кой жизни индивидов двух или нескольких этносов со стремлени­ ем объяснить межкультурные различия и межкультурное сходство;

использование единиц анализа, которые считаются свободными от влияния культуры; занятие исследователем позиции внешнего на­ блюдателя со стремлением дистанцироваться от изучаемых этно­ сов; предварительное конструирование психологом структуры ис­ следования и категорий для ее описания, выдвижение гипотез .

Задача когнитивной антропологии, опирающейся на еtiс-подход, состоит в изучении сходства и различий психологических перемен­ ных в различных культурах и этнических общностях. Прежде все­ го, ее интересуют особенности протекания когнитивных процессов (восприятия, памяти, мышления) .

Главная цель еtiс-подхода состоит в проверке универсальности существующих психологических теорий. Используя метод «пере­ нос и проверка,), исследователи стремятся апробировать свои теоре­ тические гипотезы на все новых этнических группах, чтобы прове­ рить, насколько они валидны в разных культурных контекстах .

–  –  –

зателей между социокультурными системами носит только коли­ чественный характер. Культурное влияние на человеческий ко гни­ тивный аппарат настолько незначительно, что его можно не брать во внимание. В связи с этим наука вполне способна выработать стандартные инструменты для измерения этих универсальных фе­ номенов. Релятивизм предлагает диаметрально противоположный взгляд на природу когнитивного инструментария человека и его поведения. Согласно релятивистскому подходу, человеческое мыш­ ление и поведение определяются культурно заданными паттерна­ ми, поэтому любую культуру можно понять только исходя из ее собственных представлений. В связи с этим методы исследования должны быть соотнесены с ценностями и значениями типичными для данного культурного сообщества. Универсализм занимает про­ межуточную позицию между абсолютизмом и релятивизмом. При­ знавая наличие общих психологических процессов, свойственных всем представителям sарiепs, приверженцы универсального homo подхода указывают на значительную роль культуры в развитии и проявлении этих процессов. От абсолютизма универсализм отли­ чает, во-первых, то, что он стремится понять роль культуры в сти­ мулировании разнообразия поведения и не отрицает культуру как источник человеческого разнообразия; во-вторых, акцентирует вни­ мание не только на когнитивных и поведенческих универсалиях, но и на специфических особенностях психологии разных групп. От релятивизма универсализм отличает признание необходимости ис­ пользования компаративного метода, позволяющего достичь более глубокого понимания человеческого поведения! .

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЯ О ВЗАИМОВЛИЯНИИ

§1.3 .

КУЛЬТУРЫ И ЯЗЫКА

–  –  –

Первым связь между характером языка и характером народа провозгласил в своей работе «О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человеческого poдa~ немецкий философ В. фон Гумбольдт. Идея Гумбольдта состояла в том, что за различными языковыми формами стоят разные способы мышления и восприятия мира, и, следовательно, язык воплощает в себе своеобразие культуры. В последствие европейские неогум­ больдтианцы (л. Вайсгербер, х. Глинц, х. Хольц) продолжили раз­ вивать данную идею, занимаясь исследованием зависимости мыш­ ления от структурных особенностей языка и его семантического содержания .

В США начатая Гумбольдтом работа получила продолжение в трудах У. Д. Уитни, Д. У. Пауэлла, Ф. Боаса, э. Сепира, Б. л. Уо­ рфа и др. В частности, э. Сепир и Б. л. Уорф на основании иссле­ дования языков североамериканских индейцев пришли к выводу о приоритетной роли языка в познании и выдвинули «гипотезу язы­ ковой относительности», согласно которой наличие разных катего­ рий в разных языках говорит о разных способах концептуализации действительности носителями данных языков. Позже «гипотеза лингвистической относительности» неоднократно подвергалась кри­ тике. Были выделены так называемые «слабая» и «сильная» версии данной концепции. Сильная версия утверждала, что различия в языке вызывают различия в мышлении. Слабая версия говорила о том, что различия в мышлении просто связаны с языком, а не обязательно вызываются им, а причина различий может быть обна­ ружена среди таких переменных, как, например культурные цен­ ности, принятые способы деятельности и т. п. Имели место также попытки ее переформулировать, например, были предложены «ги­ потеза лингвистической дополнительности» (Г. Брутян) и «гипоте­ за лингвистической универсальности» (А. Вежбицкая) .

Важным источником лингвокультурологии стала лингвистичес­ кая антропология, цель которой состояла в изучении языка и речи в контексте антропологии. Родоначальником данного направления стал американский антрополог Д. ХаЙмс. Отличие лингвистики от лингвистической антропологии по его мнению, состоит в том, что первая ставит перед собой задачу обобщать знания о языке с точки зрения языка в то время как вторая обобщать знания о языке с точки зрения человека l. Таким образом, лингвистическая антроHymes D. Н. А Perspective for Linguistic Anthropology / / Horizons of Anthropology. - Chicago, 1964 .

Лингвокультурология о взаимовлиянии культуры и языка 1.3. 47 пология в качестве методологического фундамента также выбрала антропоцентрическую парадигму .

Становление и развитие лингвокультурологической парадигмы в России связано с именами таких лингвистов, как В. Н. Телия, Ю. С. Степанов, А. д. Арутюнова, В. В. Воробьев, В. М. Шакле­ ин, В. А. Маслова, В. И. Карасик и др .

Определения лингвокультурологии в современной литературе достаточно многообразны. В частности, В.А. Маслова определяет ее как «гуманитарную дисциплину, изучающую воплощенную в живой национальный язык и проявляющуюся В языковых процессах мате­ риальную и духовную культуру» или как «интегративную область знаний, вбирающую в себя результаты исследований в культуроло­ гии и языкознании, этнолингвистике и культурной антропологии»l .

В. В. Воробьев предлагает следующую дефиницию: это «комплекс­ ная научная дисциплина синтезирующего типа, изучающая взаимо­ связь и взаимодействие культуры и языка в его функционировании и отражающая этот процесс как целостную структуру единиц в единстве их языкового и внеязыкового (культурного) содержания при помощи системных методов и с ориентацией на современные приоритеты и культурные установления (система норм и общече­ ловеческих ценностеЙ»2. В работе «Этнопсихолингвистика И линг­ вокультурология, В. В. Красных определяет лингвокультурологию как «дисциплину, изучающую проявление, отражение и фиксацию культуры в языке и дискурсе, непосредственно связанную с изуче­ нием национальной картины мира, языкового сознания, особенно­ стей ментально-лингвального комплекса»3 .

В самом общем смысле лингвокультурологию можно определить как междисциплинарную область научного знания, возникшую на стыке лингвистики и культурологии, в пределах которой изучаются принципы взаимосвязи и взаимовлияния языка и культуры, а конк­ ретнее то, как язык воплощает, хранит и транслирует культурную информацию .

Для лингвокультурологов язык выступает прежде всего как «вы­ разитель особой национальной ментальности»4. Причины, обусло

–  –  –

вившие появление нового направления, имеют как внутреннее, так и внешнее происхождение. Во-первых, сама логика развития гума­ нитарной науки привела к необходимости интегрировать усилия для стереоскопического анализа накопившегося фактографическо­ го материала. Во-вторых, набирающий обороты процесс общекуль­ турной глобализации затребовал эффективный инструментарий для прогнозирования тех ситуаций, в которых высока вероятность обострения межкультурного непонимания .

Объединение лингвистики с социологией, этнологией, психоло­ гией привело к образованию таких «гибридов,, как социолингвисти­ ка, этнолингвистика, лингвострановедение, этнопсихолингвистика .

Вопрос о соотношении вышеперечисленных дисциплин с лингво­ культурологией пока не получил однозначного ответа. Существует позиция, согласно которой каждая из этих наук самостоятельна, поскольку имеет четко обозначенный предмет исследования и свою методологию (В. А. Маслова) .

Этнолингвистика апеллирует к исторически значимым комп­ лексам, ее задача выявление народных стереотипов, описание

–  –  –

ных и возрастных групп. Лингвострановедение исследует безэкви­ валентные языковые единицы, отражающие национальные реалии .

Этнопсихолингвистика устанавливает, как в речевой деятельности проявляются элементы поведения, связанные с культурной тра­ дицией, анализирует возникновение смысловых лакун в межкуль­ турной коммуникации, особенности речевого этикета и т. д. Лин­ гвокультурология же концентрирует внимание на исторических и современных языковых феноменах, рассматривая их сквозь призму духовной культуры .

Согласно В. Н. Телия, лингвокультурология является разделом этнолингвистики. Н. И. Толстой, наоборот, относит этнолингвис­ тику И социолингвистику к компонентам более общей дисциплины, которой, по-видимому, и является лингвокультурология: «этнолинг­ вистика и социолингвистика могут расцениваться как два основных

–  –  –

поздней стадии его развития применительно к языковым процес­ сам, явлениям и CTpYKTypaM»l .

Определившись со своим местом в системе гуманитарного зна­ ния только в конце ХХ в., лингвокультурология К этому времени имела уже достаточно сформированную методологическую базу благодаря отечественным и зарубежным исследователям, разраба­ тывающим проблему языка как вырастающего из культуры и ее выражающего .

–  –  –

1) школа Ю. С. Степанова, целью которой является описание констант культуры в их диахроническом развитии;

2) школа Н. Д. Арутюновой, исследующая универсальные тер­ мины культуры, извлекаемые из текстов разных времен и народов;

3) Московская школа лингвокультурологического анализа фра­ зеологизмов В. Н. Телия (MSLCFraz), в рамках которой языковые сущности исследуются с позиции рефлексии носителя живого языка;

4) школа лингвокультурологии создана в Российском универси­ тете дружбы народов В. В. Воробьевым, В. М. Шаклеиным и др., развивающими концепцию Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова .

Кроме московских лингвокультурологических школ за последние десять лет очень ярко проявили себя воронежская школа (3. Д. По­ пова, И. А. Стернин, А. П. Бабушкин и др.), волгоградская школа (В. И. Карасик, Г. Г. Слышкин, Е. И. Шейгал и др.), краснодарская школа (С. Г. Воркачев, Е. А. Воркачева и др.) и другие .

Внутри себя лингвокультурология имеет ряд исследователь­ ских направлений. Лингвокультурология отдельной социальной группы, этноса обращается к описанию конкретной лингвокультур

–  –  –

ной ситуации. Диахроническая лингвокультурология прослежива­ ет ЯЗbIКОВbIе и КУЛЬТУРНbIе изменения в историческом контексте .

Сравнительная лингвокультурология изучает ЛИНГВОКУЛЬТУРНbIе проявления раЗНbIХ, но взаимосвязаННbIХ Этносов. Лингвокультур­ ная лексикография занимается составлением лингвострановедчес­ ких словарей .

Предметом лингвокультурологии является «семантика ЯЗbIКОВbIХ знаков, которая формируется при взаимодействии двух раЗНbIХ ко­ дов ЯЗbIка и КУЛЬТУРbI»!. ГлаВНbIЙ исследовательский интерес лин­ гвокультурологии направлен на такие ЯЗbIКОВbIе еДИНИЦbI, которые репрезентируют архетипическое, прототипическое, символическое, эталонное, образно-метафорическое культурное содержание, скон­ центрированное в разного рода прецедентнЬ1Х семантических обра­ зованиях: мифах, легендах, ритуалах, обрядах, фОЛЬКЛОРНbIХ и ре­ ЛИГИОЗНbIХ нарративах, художествеННbIХ текстах, фразеологизмах и метафорах, пословицах и поговорках. Также лингвокультурология ориентируется на изучение всеВОЗМОЖНbIХ ДИСКУРСИВНbIХ практик, в том числе повседневного дискурса, с целью обнаружения язы­ ковых стереотипов, штампов, коммуникаТИВНbIХ лакун, принципов речевого этикета и т. д .

К ключеВbIМ вопросам, которые ставит перед собой лингвокуль­ турология, относятся следующие: как культура участвует в обра­ зовании ЯЗbIКОВbIХ концептов; к какой части значения ЯЗbIКОВОГО знака прикрепляются «КУЛЬТУРНbIе СМbIСЛЬ1»; осознаются ли эти

–  –  –

стратегии; существует ли в реальности КУЛЬТУРНО-ЯЗbIковая компе­ тенция носителя ЯЗbIка, на основании которой воплощаются в текс­ тах и распознаются носителями ЯЗbIка КУЛЬТУРНbIе СМbIСЛbI; каковЬ!

концептосфера и ДИСКУРСbI КУЛЬТУрbI И т.п .

Т. В.

Токарев укаЗbIвает на следующие задачи лингвокультуро­ логии:

1) изучение того, как «вплетается» культурная информация в содержание ЯЗbIКОВОГО знака;

2) установление способов и средств хранения культурной ин­ формации в ЯЗbIКОВОЙ семантике;

комплексное описание репрезентации в ЯЗbIке всех слоев 3) культурного концепта;

–  –  –

Для реализации поставленных задач лингвокультурология долж­ на определиться с имеющимся у нее методологическим инструмен­ тарием. Будучи пограничным междисциплинарным образованием, она задействует целый ряд методик, перешедших из «материнских»

И сопредельных дисциплин (философии, культурологии, лингвис­ тики, социологии, этнографии, психологии и т. п.), взаимодейст­ вующих согласно принципу дополнительности. К таким методам можно отнести: контент-анализ, фреймовый анализ, нарративный анализ, методы полевой этнографии (описание, классификация, метод пережитков), открытые интервью, метод лингвистической реконструкции культуры Н. и. Толстого, приемы эксперименталь­ но-когнитивной лингвистики (радиальный анализ Дж. Лакоффа), макрокомпонентную модель значения В. Н. Телия, психосоцио­ культурологический эксперимент, лингвокультурологический ана­ лиз текстов, психосемантические эксперименты и другие герменев­ тические методики .

Культура и язык: проблема взаимодействия 2 .

Проблема «язык и культура. оказывается в центре внимания лингвистов и философов уже на протяжении двух столетий, на­ чиная с работ и. Г. Гердера и В. Гумбольдта. Именно в веке XIX язык впервые предстал не просто как нейтральная оболочка мысли, а как культурно-историческая реалия. По словам М. Фуко, именно в это время пришло осознание, что язык «образует вместилище традиций, немых привычек мысли, темного духа народов; язык вби­ рает в себя роковую память, даже не осознающую себя памятью .

Выражая свои мысли словами, над которыми они не властны, вла­ гая их в словесные формы, исторические измерения которых от них ускользают, люди полагают, что их речь им повинуется, не ведая о том, что они сами подчиняются ее требованиям»I .

Высшей точкой концентрации внимания всех гуманитарных дис­ циплин на феномене языка становится ХХ в. Как писал ж. Де­ ррида: «... наша историко-метафизическая эпоха должна определить целостность своего проблемного горизонта именно через язык»2 .

«Язык - это дом бытия» (М. Хайдеггер), «Границы моего мира это границы моего языка» (л. Витгенштейн) - под этими лозун­ гами лингвистического поворота прошло становление и развитие

–  –  –

герменевтики, аналитической философии, структурализма и других гуманитарных направлений. Язык становится не только централь­ ной проблемой, но и той сферой первичного вопрошания, где на­ чинается и философия, и любая другая наука. По замечанию КО .

Апеля: «Словом «язык» обозначается проблема оснований науки и философии, а не просто эмпирический предмет науки наряду с другими (находящимися в мире) предметами, и это никогда не осознавалось столь четко, как в ХХ столетии»! .

Представлением о том, что язык не просто отражает мир, но создает его, пронизано большинство современных лингвистических концепций. Язык стал рассматриваться как (промежуточный мир»

между мышлением и действительностью, индивидуальным сознани­ ем и культурой, мир, в котором неструктурированный поток впе­ чатлений и несвязанных сообщений приобретает концептуальную форму .

Стоит согласиться с Г. О. Винокуром, что «язык есть условие и продукт человеческой культуры, и поэтому всякое изучение языка неизбежно имеет своим предметом самое культуру»2. Но, несмотря на общую тенденцию распространения лингвистической парадиг­ мы, можно констатировать существование различных подходов к интерпретации того, в каких именно взаимоотношениях находятся

–  –  –

Это позволяет сделать вывод, что культурная деятельность пер­ вична по отношению к языку, который становится лишь внешней оболочкой мысли и на нее в свою очередь не оказывает никакого влияния .

–  –  –

бера и их последователей. Уже В. Гумбольдт отказался от идеи понимать язык как простой продукт деятельности и наделил его качеством самой деятельности: «язык следует рассматривать не как мертвый продукт (Erzeugtes), но как созидающий процесс (Егzеuguпg»l. Язык - это творческая сила, через которую прояв­ ляется «глубинный дух народа» .

Еще более однозначно мысль о конституирующей роли языка звучит в теории лингвистической относительности э. Сепира и Б. Уорфа. По словам последнего, мы «расчленяем природу В на­ правлении, подсказанном нашим родным языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они (эти категории и типы) самоочевидны; напротив, мир пред­ стает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, ко­ торый должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном языковой системой, хранящейся в нашем сознании .

Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе в основном потому, что мы участники

–  –  –

интерпретируем. Каждый народ воспринимает окружающую дейс­ твительность сквозь призму собственного языка, поэтому многооб­ разие культур проистекает из многообразия языков .

Схожая концепция представлена в поздних рабатах австрий­ ского философа л. ВитгенштеЙна. В своем произведении «Фило­ софские исследования. он вводит ключевые понятия,языковая игра» и «форма жизни». Языковая игра и соответствующая ей форма жизни представляют собой переплетение лингвистической и нелингвистической активности человека. Как пишет л. Витген­ штейн: «Языковой игрой» Я буду называть единое целое: язык и действия, с которыми он переплетен»3. В данном единстве, отме­ чает А. Ф. Грязнов, приоритет л. Витгенштейн отдает все же лин

–  –  –

гвистической активности, которая накладывает отпечаток на все остальные виды деятельности: «Грамматика» языка в специфически витгенштейновской трактовке оказывается универсальной законо­ мерностью всей практики, даже если такая позиция им открыто и не декларируется»! .

Глубинная грамматика языка состоит из совокупности правил употребления, которые определяют значимость слов и их контек­ стуальную осмысленность. Данные правила носят конвенциональ­ ный характер и складываются в процессе общественной практики .

Основной пафос витгенштейновской концепции заключается в ее антиуниверсалистской ориентации. По мнению Л. Витгенштейна, не существует универсальной языковой игры, каждая языковая игра это самодостаточная закрытая система концептуальных связей. Не существует также иерархии языковых игр, например, Л. Витгенштейн утверждает, что такая форма жизни как наука в принципе не может иметь каких-либо преимуществ перед магией древних народов. Каждая форма жизни конструирует свою реаль­ ность, задает свою систему представлений и значимостей, поэтому большой методологической ошибкой является описание феноменов одной языковой игры языком другой. Ту же идею продолжает раз­ вивать П. Уинч, когда пишет: «Понятие «реальности» в каждом случае принадлежит языку определенной «формы жизни» И поэто­ му имеет относительный характер. Оно, вопреки мнению многих философов, не выражает никаких постоянных эпистемологических свойств восприятия людьми внешнего мира»2 .

Как первый, так и второй подход, взятые в чистом виде, вряд ли могут дать полноценное представление о сложном взаимодейс­ твии культуры и языка. Первый подход достаточно консервативен, проистекает из новоевропейского представления о нейтральности языка, которое сложно принять, имея перед глазами фактический материал, накопленный за последнее столетие в рамках сравни­ тельного языкознания. «Слабым местом» как гипотезы лингвисти­ ческой относительности, так и концепции языковых игр становится априорная невозможность адекватного общения между носителями разных языков и любого перевода культурных текстов .

Грязнов А. Ф. Естественный язык и понимание культурно-исторических !

–  –  –

Необходим некий третий вариант, способный снять те противо­ речия, которые неизбежно сопровождают первые два подхода. Для этого изначально стоит определиться с тем, как понятия «культу­ ра» и «язык» интерпретируются в пределах лингвокультурологичес­ кой парадигмы. Синтезируя основные культурологические подходы (деятельностный, нормативный, символический, информационный, диалогический), лингвокультурология рассматривает культуру как «все свойственные данному народу способы жизни и деятельности в мире, а также отношения между людьми (обычаи, ритуалы, осо­ бенности общения и т. д.) и способы видения, понимания и преоб­ разования мира»l .

Для полноценного определения языка Ю.с. Степанов описыва­ ет семь его основных образов, представленных в различных линг­ вистических школах: язык как язык индивида; язык как член семьи

–  –  –

роваться только на изучение культурной информации, присущей конкретному народу или близкородственным народам!. В. Н. Телия расширяет предмет лингвокультурологии, обращаясь к выявлению общечеловеческих универсалий, которые можно обнаружить в языковой и ментальной картинах мира всего человечества 2 • Задача лингвокультурологии состоит в исследовании культур­ ных значений, в которых могут присутствовать как универсаль­ ные или базовые смыслы (например, семантические примитивы А. Вежбицкой), обеспечивающие взаимопонимание представителей разных этносов, так и специфически культурные концепты: симво­ лы (э. Кассирер, И. К. Швердтфегер), коннотации (В. Н. Телия), семантические лакуны (И. Ю. Марковина, Ю. А. Сорокин), куль­ туремы (Э. Оксаар), лингвокультуремы (В. В. Воробьев), логоэпис­ темы (Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров), отражающие неповто­ римость каждой отдельной культуры .

К основным положениям третьего подхода следует отнести сле­ дующие утверждения:

1) язык представляет собой необходимую часть культуры, с по­ мощью которой последняя структурируется, воспроизводится, про­ дуцируется, накапливается, сохраняется и передается;

2) язык и культура - это значимые системы, точкой совмеще­ ния которых становятся культурные значения;

3) категории культуры и языка не абсолютно дублируют друг друга, что создает пространство для смыслотворчества;

–  –  –

хроническом аспектах .

Помимо представленного подхода к диалектической трактовке взаимодействия языка и культуры, существует теория, описываю­ щая его через выделение онтогенетического и филогенетического уровней проблемы. В филогенезе мысль определяет язык. «Язык не в состоянии опережать эволюцию когнитивных процессов .

Язык лишь следует за успехами познавательной, репродуктивной деятельности»3. В языке закрепляется выработанный в процессе общественной деятельности когнитивный опыт сообщества, предСм.: Маслова В. А. Лингвокультурология. с .

Телия В. Н. О методологических основаниях лингвокультурологии / /

–  –  –

языком. Именно в этом контексте в процессе социализации язык своей грамматикой и семантикой как бы навязывает нам опреде­ ленный образ мысли, структурирует ее по закрепленным в языке правилам .

Связи между культурой и языком можно проследить на не­ скольких уровнях. Во-первых, на уровне лексики. Кросс-культур­ ный анализ лексики языков показывает, что слова, существующие в некоторых языках, отсутствуют в других. Вспомним хрестоматий­ ный пример с эскимосским языком, приведенный Уорфом, демонс­ трирующий, что, в отличие от английского, в нем присутствует три, а не одно слово для обозначения снега. Даже если найти в другом языке эквивалент слова из родного языка, это не значит, что оно будет означать то же самое, поскольку каждое слово имеет разные семантические оттенки и коннотативные значения. Номинативная плотность той или иной концептуальной области свидетельствует о значимости или, наоборот, нейтральности соответствующей ей стороны жизни .

Рассмотрим более подробно при мер с личными местоимениями в английском и японском языках. В английском языке для указания на себя используют два местоимения: 1 (я) и we (мы). Использо­ вание этих местоимений не зависит от того с кем именно говорит человек с профессором университета или близким другом. Для указания на другого человека применяется единственное местоиме­ ние you (ты или вы), также вне зависимости от его социального статуса. В японском языке существуют буквальные эквиваленты английских слов 1 (я), we (мы), you (ты, вы), но используются они намного реже, чем в английском. В японском языке то, как человек называет себя и других, полностью зависит от типа ус

–  –  –

тановленных социальных взаимоотношений, соотношения статусов собеседников. В том случае, если человек обладает более высоким статусом, чем его собеседник, он должен обозначать себя названи­ ем своей должности или социальной роли. Если более низким, то он использует одно из местоимений, которые эквивалентны слову «Я»: «ватачи», «ватакуси», «боку» и «орэ». Выбор конкретного мес­ тоимения зависит от пола, степени вежливости и степени знакомс­ тва. Эквивалентами местоимения «уои» являются «аната», «омаэ», «КИМИ», которые также применяются в зависимости от характера отношений между участниками беседы .

Специфика указания на себя и других демонстрирует особен­ ности культуры в целом. Поскольку американской культуре при­ суще придавать относительно маленькое значение статусным раз­

–  –  –

и понимание языка в различных социальных контекстах. Американ­ скими культурными психологами были проведены исследования по выявлению культурных различий в таких коммуникативных облас­ тях, как детские рассказы, самораскрытие, комплименты, взаим­ ная критика, извинения. В частности, Барнлунд и Ёшиока, изучая предпочтения в способах извинения, обнаружили, что для японцев характерны более прямые, выразительные формы извинения, в то время как американцы отдают предпочтение завуалированным и

–  –  –

логические разработки сопредельных дисциплин. В нашем случае стоит обратиться к тем культурологическим концепциям, которые апеллируют к достижениям лингвистики, семиотики, психологии с целью полноценного изучения механизмов культурного смыслооб­ разования. В общем такие концепции можно обозначить как смыс­ ловые, поскольку культура в них предстает как система, которая

–  –  –

которой можно было бы проследить ее бесконечные метаморфозы в необъятном разнопластном пространстве культуры того или иного народа, отрезка истории, той или иной цивилизации}2. Представ­ ление о культуре как единстве процесса и результата смыслотвор­ чества широко представлено в отечественной гуманитарной науке (М. М. Бахтин, Э. В. Ильенков, Ю. М. Лотман, Л. М. Баткин, В. С. Библер, В. В. Сильвестров и др.) .

Согласно «презумпции языка и осмысленности} (Ю. М. Лотман, Б. А. Успенский) в человеческом обществе действует тенденция воспринимать любое событие, феномен, выражение и т. п. как ап­ риорно осмысленное, т. е. означающее что-то для кого-то .

Смысловое поле культуры составляет особую реальность, пред­ шествующую любой индивидуальной активности. «В культуре не Левинас Э. Философское определение идеи культуры / / Глобальные про­

–  –  –

моизменение субъекта культуры»2. Смыслы могут реализовываться в виде деятельности, в форме мыслительных процессов и дискур­ сивных практик .

В советской философии проблема культуры в контексте теории идеального была поставлена Э. В Ильенковым, продолжившим раз­ вивать идеи Л. С. Выготского О культурно-историческом развитии человека, но не в психологическом, а философском направлении .

Эвальд Васильевич Ильенков является одним из наиболее ярких представителей отечественной философии советского периода. В г., будучи преподавателем, он был изгнан из МГУ за недопус­ тимое для того времени утверждение, что философия представляет собой науку о мышлении, его законах и категориях. По мнению Э. В. Ильенкова реальный мир становится предметом философии лишь в том его измерении, в котором он уже разумно осмыслен, то есть уже нашёл свое идеальное выражение в истории человечес­ кой мысли. Философия, таким образом, замыкает мышление на са­ мое себя, позволяя ему понять логику собственных действий. Эти взгляды были расценены ЦК партии как «извращение» марксизма, и только благодаря тому, что в стране наступила так называемая «оттепель», философу удалось уцелеть. До конца жизни он прора­ ботал в Институте философии АН СССР .

Основными изданными произведениями Э. В. Ильенкова стали «Диалектика абстрактного и конкретного в ~Капитале» К. Маркса»

(1960 г.), «Об идолах и идеалах» (1968), «Диалектическая логи­ ка. Очерки истории и теории» (1974 г.), «Философия и культура»

(1991 г.), «Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоре­ тическом мышлении» (1997 г.) и др .

По Э. В. Ильенкову, реальность дается сознанию человека в формах его деятельности; последнее возникает только там, где ин­ дивид вынужден смотреть на самого себя глазами всех других лю­ дей, где он соизмеряет свои индивидуальные действия с действиями другого человека, т. е. в рамках совместно осуществимой деятель­ ности. Родившийся ребенок имеет перед собой не столько внешний природный мир, сколько сложную систему «идеальных форм», ко

–  –  –

«опредмеченного» в них разума, общественно-человеческого мыш­ ления»l. Ребенок начинает развиваться в мире, в котором практи­ чески в каждой вещи запечатлена логика социальных взаимоотно­ шений. Тем самым движение по поверхности данных предметов формирует в процессе онтогенеза соответствующие сенсомоторные схемы, которые становятся в дальнейшем базой для формирования лингвистических схем .

Согласно Ильенкову, схемы деятельности являются первичны­ ми по отношению к языковым схемам. Он пишет: «логика реальной специфически человеческой (целесообразной) деятельности всегда усваивается раньше, чем лингвистические схемы речи, чем «ло­ гика языка», и всегда служит основой и прообразом этой послед­ неЙ»2. Ильенков предлагает философское обоснование утверждения Л. С. Выготского О том, что «действие первоначальнее слова, даже умное действие первоначальнее умного слова»З. Деятельностный подход основывается на положении о том, что именно производс­ тво вещей оборачивается самопроизводством человека, а ИНКУЛЬ­ турация индивида осуществляется через соединение «работы языка с работой рук, делающих вещи» .

Подтверждением данного тезиса могут служить исследования процесса обучения языку слепоглухорожденных детей. Педагоги­ ческая практика показала, что, прежде чем выработать в детях навыки общения с помощью семиотического инструментария, не­ обходимо формирование умения вести себя по-человечески в сфе­ ре человечески организованного быта. Система культуры требует от ребенка таких способов поведения, которые генетически в его теле никак не закодированы. Происхождение «идеальных форм»

объясняется не их врожденностью, а универсальной способностью человека опредмечивать логические категории и распознавать их в результатах преобразующее-формообразующей человеческой де

–  –  –

ятельности. «Незапрограммированность,) человека делает его спо­ собным действовать по схемам любой культуры .

Впервые идея надындивидуальных регулятивов всей жизнеде­ ятельности каждого человека была рассмотрена Платоном. В его теории идей в полумифологической форме была обозначена зави­ симость психической деятельности отдельного человека от системы культуры, существующей до и независимо от него. Идеи, по Плато­ ну, это схемы сущности вещей и одновременно схемы их пони­ мания, это схемы реальности, коллективно выработанные людьми в истории в ходе материально-практической и духовно-теоретической деятельности. Они объективны для индивида, не даны в опыте, а заданы коллективным разумом .

Культура, как отмечает Э. В. Ильенков, противостоит индивиду как мышление предшествующих поколений, опредмеченное в чувс­ твенно воспринимаемых формах: книгах, архитектурных сооруже­ ниях, разнообразных конструкциях, государственных сооружениях, науке, морали и др. Имея вещественное воплощение, по своей природе культура идеальна, т. к. В ней воплощено коллективное мышление людей. Именно это утверждение стало причиной об­ винений Э. В. Ильенкова в гносеологизме. Для философской об­ щественности рассуждения Ильенкова об идеальности не только сознания в форме идей, но и вещей, и, наоборот, отождествление им идеального с некими «объективными представлениями,), опреде­ ляющими мысли и поступки отдельных индивидов, представлялись как возрождение гегелевского идеализма .

–  –  –

ка. Культура идеальна в том смысле, что вовлеченные в нее тела живой инеживой природы подчиняются не природным, а социаль­ ным законам. Идеальный момент представлен в культурной форме любого предмета, созданного человеком для человека .

Идеальные схемы представляют собой усваиваемые индиви­ дом извне формы самосознания общественного человека. Между индивидуальным сознанием и объективной реальностью находит

–  –  –

выступающая предпосылкой и условием индивидуальной психики .

Индивидуум выступает как субъект способностей, «равно в той мере и тех границах, в которых ему посчастливилось приобщиться к развитию общечеловеческой культуры» 1 .

Возникновение духовной культуры как особого пространства производства человеческой души явилось результатом идеализации мира человеком. Другим результатом этого процесса становится относительная автономия души как средоточия деятельных способ­ ностей личности .

Значение философии э. В.

Ильенкова для когнитивной теории культуры состоит в следующем:

1) культура стала рассматриваться как сверхиндивидуальный, надындивидуальный регулятив, определяющий все виды человечес­ кой деятельности;

2) культура стала пониматься как идеальный по своей природе феномен, т. е. имеющий отношение прежде всего к сфере челове­ ческого сознания;

3) был раскрыт механизм взаимоотношений идеального и мате­ риального уровней культуры .

Семиотическая концепция культуры Ю. М. Лотмана 2 .

–  –  –

логии .

Основной исследовательский интерес ю. М. Лотмана был на­ правлен на русскую литературу второй половины ХVIII-середины XIX вв. (Радищев, Карамзин, писатели-декабристы, Пушкин, Гоголь и др.). Не ограничиваясь чисто литературоведческим анализом, Лотман активно изучал общекультурный контекст эпохи, обращал­ ся к реконструкции повседневной культуры (быту, нравам и по­ ведению), создавал литературные «портреты» известных русских людей. Значительное место в его творчестве занимала проблема взаимовлияния «жизни» И «литературы», как, например, литератур­ ные сценарии определяли жизнь и судьбу реальных исторических деятелей .

–  –  –

Знакомство ю. М. Лотмана в 60-х гг. с московскими семиотика­ ми, в частности с В. Н. Топоровым, Вяч. Вс. Ивановым, А. М. Пя­ тигорским и Б. А. Успенским, привело к образованию Московско­ Тартуской семиотической школы, опирающейся в основном на идеи структурализма. Исследования ю. М. Лотмана в этот период сфо­ кусировались на ряде теоретических вопросов, связанных с обосно­ ванием семиотического метода, а так же на таких проблемах, как структура и функционирование знаковых систем, искусственный интеллект, асимметрия полушарий головного мозга и др .

Важным для культурологического знания стало введенное Лот­ маном понятие «семиосфера,). Семиосфера это сложное, иерар­ хически организованное, динамическое, гетерогенное семиотичес­ кое пространство, в котором можно выделить центр и периферию .

Рассмотрение процессов, происходящих на границах семиосферы, а так же между ее периферией и центром, позволяет выявить доми­ нирующие тенденции развития культуры в целом .

К основным работам ю. М. Лотмана следует отнести: «Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: Комментарии» (1980 г.), «Куль­ тура и взрыв» (1992 г.), «Избранные статьи: В 3 т.» (1992 г.), «Внутри мыслящих миров» (1995 г.) и др .

Значение культуры для человека ю. М. Лотман выразил в сво­ ем следующем утверждении: «Мы живем в мире культуры. Более того, мы находимся в ее толще, внутри нее, и только так мы можем

–  –  –

вичное, исходное, т. е. природное. Однако сама природа является, по точному замечанию Лотмана, не чем иным, как созданной чело­ веком идеальной моделью, содержание которой можно обозначить как «все без человека». При таком подходе культура становится абсолютной тотальностью, человек становится неотделим от куль­ туры, он «обречен жить в культуре так же, как он живет в био­ сфере»2 .

–  –  –

Из тех определений культуры, которые упоминает в своих ра­ ботах Ю. М. Лотман, центральным является следующее: «Куль­ тура есть устройство, вырабатывающее информацию» 1. Культура предстает как особый антиэнтропийный механизм, созданный че­ ловечеством для «борьбы» с хаосом. Превращая не-информацию в информацию, культура структурирует мир, придавая ему устойчи­ вость, стабильность, Т.е. наделяя его смыслом. Будучи генератором структурности, культура как бы вбирает в себя все то, что ею не является и преобразует по своим собственным правилам и образ­ цам .

Противоречие, лежащее в основе развития культуры, согласно Ю. М. Лотману, состоит в том, что, полагая себя как замкнутое пространство, она может существовать (как любая система) только в пространстве незамкнутом. В самой природе культуры заложен жизненный принцип, согласно которому с необходимостью должен существовать другой противостоящий ей мир. Культура непрерыв­ но ведет «игру» С внекультурным пространством, либо помещая туда свои страхи, либо, наоборот, идеализируя его, тем самым об­ наруживая себя в этом «перевернутом зеркале». Культура опреде­ ляет себя через свое другое .

Вторая сущностная характеристика культуры состоит в том, что она представляет собой «сверхиндивидуальный интеллект», механизм, дополняющий индивидуальное сознание, восполняющий его недостатки. Принцип функционирования культуры Ю. М. Лот­ ман описывает следующим образом: «недостаточность информации, находящейся в распоряжении мыслящей индивидуальности, дела­ ет необходимым для нее обращение к другой такой же единице»2 .

Недостаточность информации выступает той побуждающей си­ лой, которая вынуждает человека обращаться к другому человеку .

А поскольку с развитием знания наше незнание не уменьшается, но только возрастает, выходя на все новые границы неведомого, то потребность в других вряд ли исчерпает себя .

Необходимость другого обусловлена не только тем, что он явля­ ется носителем новой информации, но и тем, что он имеет другой взгляд, другую точку зрения. Эта «инаковость» становится залогом стереоскопичности видения той или иной проблемы. Недостаток информации, в таком случае, компенсируется ее стереоскопич

–  –  –

той же реальности, перевод ее на совершенно другой язык»!. Об­ щество, таким образом, согласно ю. М. Лотману, заинтересова­ но в развитии внутреннего многообразия, ему выгодна нетождес­ твенность тех моделей, с помощью которых отдельные субъекты отображают и конструируют внешний мир. Но такой полифонизм закономерно влечет за собой возникновение трудностей во взаи­ мопонимании. Чтобы компенсировать данные трудности, общество вынуждено создавать метаязыковые механизмы и общий язык как смесь нескольких расходящихся подъязыков. Тем самым, отдельные индивидуальности включаются в более высокоорганизованную, сложную индивидуальность второго порядка, которую ю. М. Лот­ ман и называет культурой. Отличие культуры от таких сверхин­ дивидуальных единств низшего порядка как муравейник, состоит в ТОМ, что интегрируясь в культуру, отдельная индивидуальность не перестает быть целым. Поэтому, в случае культуры, отношения частей в целом лишены автоматизма и «предустановленной гармо­ нии» И подразумевают семантическое напряжение, разнообразные коллизии и драмы, которые придают культуре исключительную гибкость и динамичность. Подобная организация культуры пред­ полагает диалектику двух процессов: индивидуализации сознания, с одной стороны, и интеграции всех личностей в семиотическое единство, с другой .

В статье «Культура И текст как генераторы смысла» ю. М. Лот­ ман рассматривает три изоструктурных и изофункциональных фено­ мена: индивидуальный интеллект, художественный текст и культу­ ру.

Данные структуры обладают следующими функциями:

хранят и передают информацию, обладая языком и механиз­ 1 .

мом порождения прав ильных текстов на этом языке;

осуществляют алгоритмизованные операции по правильному 2 .

преобразованию этих сообщений;

образуют новые тексты .

3 .

Основной изоморфной чертой данных объектов является со­ единение в одной структуре двух различных по семиотическим характеристикам подструктур. На уровне индивидуального созна­ ния таким механизмом выступает функциональная асимметрия по­ лушарий головного мозга, в художественном тексте троп как элементарный текст на двух языках. Культура, будучи творческим механизмом, по мнению ю. М. Лотмана, также имеет биполярную

–  –  –

структуру, которая предполагает наличие в ней, по меньшей мере, двух языков описания действительности. Динамика культуры осу­ ществляется за счет постоянного увеличения языков и текстов, поскольку текстовое разнообразие обеспечивает информационную емкОСть культуры как текстопорождающего устройства .

Процесс текстопорождения с необходимостью предполагает вне его находящееся сознание, которое призвано вводить в систему

–  –  –

ду кодом отправителя и получателя. Декодировка есть включение интеллектуальной машины получателя, поскольку в ее процессе исходное сообщение трансформируется. Момент семиотической со­ противляемости это необходимое условие любого диалога, ориен­ тированного на приращение новой информации .

Индивидуальное сознание и культура являются двумя основ­ ными структурами, обеспечивающими разнообразие текстового пространства. Это позволяет К. Аймермахеру утверждать, что «.. .

rюнятие культуры в конечном итоге в значительной степени тож­ дественно понятию человеческого сознания, в котором соединяют­ ся как психически-экзистенциальные и социально-психологические моменты, так и исторический опыт, и, соединившись, обретают по­ рядок в образе определенного ментального конструкта лищь благо­ даря аналитической, равно как и интерпретативной деятельности, осуществляемой с определенных позициЙ»2 .

Важным в семиотической концепции культуры Ю. М. Лотма­ на является вопрос об интерпретации культуры как коллективной памяти. Культура предстает как «надындивидуальный механизм хранения и передачи некоторых сообщений (текстов) и выработки новых»З, т. е. некое пространство общей памяти, в котором со­ храняются и по надобности актуализируются культурные тексты .

Обеспечение общей памяти осуществляется за счет, во-первых, на

–  –  –

личия некоторых константных текстов; во-вторых, единства кодов, их инвариантности, непрерывности и закономерного характера их трансформации. В отличие от постструктуралистских концепций, в теории Лотмана культурный текст при каждой конкретной интер­ претации сохраняет идентичность самому себе. Благодаря этой ин­ вариантности текста становится возможной культурная традиция, передача коллективного опыта от поколения к поколению .

Помимо единства, культурной памяти присуще внутреннее мно­ гообразие. Это многообразие обусловлено общим культурным мно­ гообразием. Каждая субкультура обладает своей специфической памятью, состоящей из особых тестов, имеющих собственную «ло­ кальную семантику'), Для того, чтобы тексты одной субкультуры стали доступны другим субкультурам, задействуются механизмы восполнения и комментирования .

Ю. М. Лотман выделяет два вида культурной памяти: «память информативную,) и «память креативную,). Информативная память состоит из итогов некой познавательной деятельности. В данном случае важен в большей мере конкретный результат, текст. Такая память имеет плоскостной характер и подчинена хронологическому закону. Креативная память потенциально вмещает всю толщу тек­ стов. «Актуализация тех или иных текстов подчиняется сложным законам общего культурного движения и не может быть сведена к формуле «самый новый самый ценный,)!. Данный вид культурной памяти носит континуально-пространственный характер. Наиболее актуальные тексты высвечиваются памятью, менее значимые пере­ ходят в потенциальную форму. Данные два вида памяти соотносят­ ся, согласно Ю. М. Лотману, как библиотека или машинная память с кинолентой А. Тарковского «Зеркало,) .

Процесс смыслообразования осуществляется через столкнове­ ние хранящихся в памяти культуры текстов и современных кодов .

Смыслообразование тем продуктивней, чем более очевиден семи­ отический сдвиг между старыми текстами и новыми кодами. В ис­ торическом контексте развитие текстов опережает кодовое разви­ тие. Резкий наплыв текстов из предшествующих или иных культур может про извести революцию в грамматике культуры и создать новый код, который, в свою очередь, будет влиять как на про из­ водство новых текстов, так и на интерпретацию старых. Примером может служить культура позднего итальянского средневековья, в которой столкновение с потоком античных текстов привело к ра

–  –  –

по ускоренному сценарию .

Помимо вторжений инокультурных текстов смыслообразование осуществляется за счет жанровой неоднородности самой культуры, в которой происходит постоянное взаимодействие живописных и поэтических, театральных и бытовых, музыкальных и литератур­ ных текстов. Конфликты между жанровыми текстами, хранящими­ ся в памяти культуры, и присущим культуре в данный историчес­ кий период кодом являются условием для постоянного приращения смысла. Это позволяет Ю. М. Лотману сделать вывод о том, что «память не является для культуры пассивным хранилищем, а со­ ставляет часть ее текстообразующего механизма»l .

Значение семиотической концепции культуры Ю. М.

Лотмана для развития когнитивной культурологии состоит В следующем:

1) культура определяется как «устройство» по переработке хра­ нению, трансляции и продуцированию информации;

2) культура предстает как «сверхиндивидуальный интеллект»;

З) на основе принятых предпосылок подробно рассматривается вопрос о соотношении культуры и индивидуального сознания, об их структуре и механизмах функционирования .

–  –  –

проблема творчества, механизмы социального наследования, исто­ рия и теория образования, возникновеНие греческой цивилизации, становление и развитие институтов современной науки, роль языка в развитии философии и др .

М. К. Петров, так же, как Э. В. Ильенков и Ю. М. Лотман, стал в свое время жертвой обвинений в отступлении от ортодоксального марксизма. После публикации в г. в «Вопросах философии»

статьи «Предмет и цели изучения истории философии», В которой он предложил отказаться от рассмотрения истории философии с партийно-идеологических позиций, был подвергнут жесткой кри­ тике, и, как следствие, отстранен от преподавания и лишен воз­ можности публиковать свои работы. Основные труды вышли уже после смерти автора в 90-х гг. Среди них три основные работы:

«Язык, знак, культура» (1991 г.); «Самосознание и научное твор­ чество» (1992 г.); «Искусство и наука. Пираты Эгейского моря и личность» (1995 г.) .

Концепцию культуры, предложенную М. К. Петровым, принято обозначать как деятельностно-семиотическую. Культура в самом общем виде, предстает у М. К. Петрова как зафиксированное в знаковой форме сложно системно структурированное и организо­ ванное целое, которое можно редуцировать к знаниевым системам,

–  –  –

водстве, функционировании и развитии в культурно-знаниево «на­ груженных» социально значимых деятельностных практиках .

Для прояснения специфики данного подхода к пониманию куль­ туры рассмотрим основные задачи, которые ставит в своих рабо­ тах М. К. Петров. Во-первых, это задача рассмотреть культурные способы соотнесения индивидуального сознания с накопленным на данный исторический момент коллективным знанием; во-вторых, реконструировать их конкретные цивилизационные типы; в-треть­

–  –  –

кального с помощью социальных и культурных схематизмов обще­ ства .

Для объяснения процесса соотнесения индивидуального созна­ ния с 06щим коллективным опытом М. К. Петров разрабатывает теорию социокода. Согласно его логике, любое общество облада­ ет массивом социально необходимых форм деятельности, который значительно превышает возможности отдельного члена общества .

В связи с этим данные формы деятельности должны быть фрагмен­ тированы во множество посильных для индивидов отдельных видов Пионеры отечественной когнитивной культурологии 1.4. 71 деятельности. В отличие от животных, которым достаточно для воспроизводства деятельностных форм в новых поколениях био­ кода, человек нуждается в небиологических средствах кодирова­ ния, Т.е. таких средствах, которые бы по отношению к отдельному смертному индивиду выступали как бессмертные, вечные. Таким средством кодирования и является социокод. Как пишет М. К. Пет­ ров: «если социальность как различенная, но целостная форма де­ ятельности реализована на смертном материале индивидов и не берется биокодами этих индивидов, а общество все-таки существу­ ет преемственно и независимо от рождений и смертей индивидов, то должен существовать автономный относительно индивидов код такой формы, распределяющий индивидов по видам деятельности и, таким образом, «стыкующий» деятельность смертных поколений людей в бессмертную историю общества»l .

Социокод призван удерживать в целостности и различении фрагментированный массив знаний, соотнося его с «ментальной вместимостью» индивидуальных сознаний (средними значениями ментальных и физических возможностей человека) и обеспечивая преемственность между поколениями. Геномом социокода высту­ пает знак, с помощью которого общество удерживает и передает со­ циально важную информацию в двух формах: репродуктивно-эмпи­ рической и обобщенно-трансляционной. Главное достоинство знака состоит в том, что, в отличие от единичного акта деятельности, он

–  –  –

творческую функцию .

В системе кодирования и передачи социального опыта имеют место как минимум два рода знаков: знаки-фиксаторы типизирован­ ной ситуации и знаки-фиксаторы позиций индивидов в группе .

Для функционирования социокода необходимы три режима об­ щения: коммуникация, трансляция и трансмутация. Задача комму­ никации состоит в оптимизации совместной деятельности и обе с

–  –  –

печении непосредственного взаимодействия между индивидами в вопрос-ответной форме. Условием коммуникации является примерно одинаковый культурно-знаниевый потенциал коммуникантов. Транс­ ляция предполагает межиндивидуальную и межпоколенную передачу знания по модели «учитель-ученик». Трансмутация, в свою очередь, связана с познанием и инновационной деятельностью .

Как было показано выше, тип культуры, по М. К. Петрову, представляет собой «принятый в данном обществе способ фраг­ ментации и интеграции знания»!. Когда общий объем знакового воплощения культуры оказывается шире ее фрагментированного применения, возникает противоречие, в результате которого в не­ которых фрагментах социокода появляются новые или модифици­ руются уже имеющиеся элементы знания. Это ведет к разрыву прямого трансляционного наследования, переосмыслению тради­ ции, недееспособности старых коммуникативных схем. Трансмута­ ция есть единичный, уникальный акт, субъектом которого является индивид-новатор. Благодаря трансмутационному механизму, путем культурных революций осуществляется культурная динамика и ка­ чественная смена культурного типа. Естественно, не все трансму­ тации приводят к «культурным переворотам», многие из них подав­ ляются на стадии зарождения. Однако некоторым трансмутациям удается изменить ход культурного развития .

М. К. Петров выделяет три основных социокода: лично-имен­ ной, профессионально-именной и универсально-понятиЙныЙ .

Рассматривая проблему социокультурогенеза, М. К. Петров об­ ращается к первой форме закрепления типизированных ситуаций коллективного действия с фиксированным числом участников, где индивидуальное распределение подпрограмм в рамках целостной про граммы коллективного действия осуществляется по именам .

Именно имена выступают индивидуализирующими адресами рас­ пределения социально необходимой деятельности в соответствии с силами и возможностями индивидов. Как пишет М. К.

Петров:

«сканируя инокультурные ойкумены, мы без особых усилий убеж­ даемся, что эпигенез имени, лишенного «врожденных» социальных ролей и обязанностей чисто европейское явление. В других типах культуры имя тяготеет к преформизму, там человеку значительно больше «на роду написано»2 .

Лично-именной социокод характерен для архаических культур, прежде всего родовых охотничьих сообществ, где наличествует ог

–  –  –

раниченный набор стационарных практик, требующих разделения деятельных усилий в рамках единого коллективного целого. В име­ ни каждого взрослого индивида содержится в свернутом виде про­ грамма его частичной функции. При этом весь набор имен должен быть распределен между членами рода, поскольку иначе невозмож­ но существование и продуктивность целого. Кроме взрослых имен, существуют так называемые имена «еще не.) (детские) и «уже не.) (стариковские), выступающие в качестве своеобразного резерва культурной памяти рода .

Профессионально-именной социокод присущ традиционным обществам, отличающимся кастовой социальной организацией .

Данный социокод есть результат общественного разделения тру­ да между семьями, которые становятся основными носителями и трансляторами профессионализированных программ деятельности .

Функционирование целого осуществляется в данном типе общества за счет межсемейных стандартно нормированных взаимообменах деятельностью, закрепляющихся в государственных институтах .

Трансляция общекультурного опыта и его распределение происхо­ дят с помощью мифологических и религиозных текстов, в которых координируются и санкционируются разные профессиональные виды деятельности .

Универсально-понятийный социокод строится, в отличие от двух предыдущих, не на именном принципе. Возникновение данного со­ циокода М. К. Петров оценивает как «ошибку.), «отклонение.) от традиционного типа социальности, т. е. трансмутацию. Универсаль­ но-понятийное кодирование предполагает наличие автономной и универсальной личности и субъект-субъектную схему социального взаимодействия. Его становление растянуто от античности до Но­ вого времени и представляет собой специфически европейское яв­ ление. Свою окончательную реализацию универсально-понятийный код получил в новоевропейской науке, где произошла принципи­ альная замена мира «знания-действования,) миром «знания-знака.) .

По словам М. К. Петрова, то, что принципиально отличает евро­ пейский тип культуры от других это «всеобщая распределенность навыка формализации: активная, гибкая и оперативная формали­ зация любых проблем, перевод их в измеримую и разрешимую форму, умение искать, находить, а если нужно, то и искусственно создавать фоновые сущности вечной, лишенной отметок простран­ ства и времени знаковой природы.)l. «Освобождение знака.) стало

–  –  –

европейской культуре .

Созвучность теории социального кодирования ~. К.

Петрова когнитивной культурологии проявляется в следующих положе­ ниях:

1) культура рассматривается как сложно организованная знани­ евая система;

2) трансляция и распределение знания в обществе осуществля­ ется с помощью специального выработанноt'о социокода;

З) каждый тип культуры обладает спеЦl1фическим социокодом, в котором отражаются особенности цивилизационного развития со­ общества;

4) динамика культуры связана с изменеНием кодирования соци­ ально значимой информации .

ГЛАВА2

КУЛЬТУРА И КОГНИТИВНЫЕ

ПРОЦЕССЫЧЕЛОВЕКА

ИНФОРМАЦИОННАЯ ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ .

§2.1 .

РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КАК БАЗОВЫЙ

КОГНИТИВНЫЙ ПРОЦЕСС

Информационная теория познания 1 .

Методологической основой когнитивных наук выступает ин­ формационный подход, рассматривающий человека, его взаимо­ действия с миром и другими людьми сквозь призму разного рода информационных процессов, таких как приобретение, переработка, репрезентация, аккумуляция, воспроизведение информации .

Определить понятие «информация» весьма не простая задача. В фокус научного интереса оно попало благодаря активному разви­ тию кибернетики и когнитивных наук. В самом широком смысле информация это один из базовых элементов бытия, содержащий­ ся во всех объектах и событиях природы. По словам А. И. Берга, «... ни вещества, ни энергии, не связанных с информационными про­ цессами, не существует»l. Информация это не сама энергия, а ее структурный дериват в составе энергии .

Основная функция информации дифференцировать одно при­ родное или социальное образование от другого в соответствии с уровнем их упорядоченности и сложности. Структурируя бытие, информация тем самым противостоит энтропии .

Физический процесс передачи информации можно представить следующим образом: относительно неизменяемый источник генери­ рует относительно неизменяемую информацию, передающую слож­ ность объекта, которая доходит как до живых, так и до неживых систем. Информационный срез характеризует вещественную струк­ туру и телесные свойства объекта, наличное и внутреннее бытие вещи, и передается энергетическими полями .

–  –  –

морфный оригиналу. В человеческом мозгу такой отпечаток при­ обретает вид когнитивного паттерна, который как-то соответствует физическому паттерну информации. Носителями и переносчиками информации служат различные виды энергии. Информацию, таким образом, можно определить как некое состояние энергетического поля, неотделимое от самого поля .

В живых системах обмен информацией со средой принимает вид каузального цикла, в котором реципируемая и презентируемая информация постоянно меняются местами, т. к. живое существо может выступать и генератором, и приемником информации. В процессе приема информации происходит ее кодирование, предпо­ лагающее перевод из энергетического в вещественное состояние .

Перевод информации из вещественного состояния одного кода в вещественное состояние другого кода доступное реципиенту назы­ вается декодированием. Следует при этом отметить, что кодирова­ ние и декодирование не уничтожают самой информации. Однако кодирование может быть более или менее адекватным информации, которую оно кодирует. Код оказывается тем ценнее, чем более точ­ но он передает структурную упорядоченность источника инфор­ мации. Обратная связь в структуре каузального цикла осущест­ вляется путем апплицирования, «примеривания~ реципированной информации к презентируемой, т. е. сопоставления когнитивной информации с ее оригиналом .

Для человека описанный выше каузальный цикл является обя­ зательным условием его существования, поскольку успешное рас­ познавание содержания презентируемой информации способствует эффективной адаптации к био-, геосфере и социальной среде, а также выработке необходимых человечеству преобразовательных про грамм деятельности .

–  –  –

без явных пауз. Даже мельчайшие доли энергии, которые воздейс­ твуют на рецепторы глаз, ушей, носа, языка, кожи, представляют собой не последовательность, а поток»l. Актуализация рецепции происходит при физическом воздействии информационно-энергети­ ческого стимула на рецепторные поверхности органов чувств. В информационных паттернах вещи заданы все ее признаки, но в не­ дифференцированном виде. Назначение рецепции состоит как раз в том, чтобы расчленить отдельные признаки вещи .

Таким образом, можно сделать вывод, что существует разница между презентируемой информацией, предоставляемой объектом, и когнитивной информацией, имеющейся в голове человека. Уже классик когнитивной психологии Р. Л. Солсо отмечал, что имеется все больше «свидетельств того, что многие внутренние репрезен­ тации реальности это не то же самое, что сама внешняя реаль­ ность то есть они не изоморфны»2. Отсюда проистекает принцип когнитивных наук «избегай говорить о чем-либо в обход КО гни­ ции человека». Дубликат презентируемой информации в структу­ рах мозга называется когнитивным паттерном, «узором») .

Идея о том, что информация никогда пассивно не «перепечаты­ вается» извне на когнитивную структуру, а всегда присутствует момент активной переработки, сознательной либо бессознатель­ ной, активно развивалась в рамках эволюционной эпистемологии (К. Лоренц, К. Поп пер и др.). По словам К. Поппера: «Информация не вливается в нас из окружающей среды. Это мы исследуем окру­ жающую среду и активно высасываем из нее информацию, как и пищу. А люди не только активны, но иногда и критичны»3 .

Любая реципируемая информация преломляется через структу­ ру индивидуального сознания, и поэтому наполняется домыслива­

–  –  –

знаний, которые мы получаем в течение жизни, от социального и культурного контекста деятельности и т. п. Однако из призна­ ния данного тезиса не проистекает полное отрицание возможности

–  –  –

недомысливаемой информации на протяжении развития человече­ ской культуры изменялось. В мифологическом типе мышления до­ мысливаемая информация полностью отождествлялась с реципиру­ емой, с приходом научного типа мышления была отрефлексирована необходимость критически разделять домысливаемую и недомысли­ ваемую информацию, опираясь на успешность использования конс­ титуированных сознанием артефактов l .

Выявление инвариантности перцептивной выборки в непрерыв­ ном информационном потоке происходит в процессе регулярного взаимодействия с определенными объектами. Сбор и обработка информации человеком определяется теми видами деятельности, которые он систематически выполняет, способ деятельности всегда задавал человеку характер концентрации внимания на тех или иных компонентах переживаемой им ситуации. Сенсорика человека про­ изводна по отношению к отражению движения. Согласно деятель­ ностной концепции психики Л. С. Выготского И А. Н. Леонтьева, «ключ к морфологии сознания лежит в морфологии деятельности»2 .

В разные способы деятельности включены разные органы и орудия, вместе взятые, включая анатомо-физиологическую структуру моз­ га, они обуславливают морфологию сознания .

Проблема взаимного влияния поступающей информации на ког­ нитивную структуру человека и когнитивной структуры на се­ лекцию получаемой информации впервые была поставлена в ге­ нетической эпистемологии ж. Пиаже. Пиаже рассматривает два психологических процесса ассимиляцию и аккомодацию. Асси­ миляция представляет собой интеграцию внешних элементов в раз­ вивающиеся или завершенные структуры организма. В психологии ассимиляция связывается с процессом «прививания» нового пове­ дения индивида к предшествующим схемам, врожденным или ранее приобретенным. Субъект сензитивен к поступающему извне стиму­ лу только в том случае, если уже обладает схемой, в которую этот стимул ассимилируется. Ассимиляция обеспечивает непрерывность структур и интеграцию новых элементов в эти структуры. Однако психическая активность человека не ограничивается ассимиляци­ ей, иначе бы мы не могли при обретать новые знания и тем самым развивать интеллект. Ассимиляция дополняется другим психиче

–  –  –

ским процессом аккомодацией. Аккомодация представляет собой всякую модификацию ассимиляторной схемы или структуры эле­ ментами, которые она ассимилирует,)l .

Когнитивная адаптация состоит в уравновешивании ассимиля­ ции и аккомодации. Эти процессы с необходимостью предполага­ ют друг друга: не бывает ассимиляции без аккомодации, так же, как аккомодации без ассимиляции. Процессы аккомодации могут протекать только в пределах определенной «нормы,), установлен­ ной необходимостью сохранения соответствующей ассимиляторной структуры. Несмотря на то, что ассимиляция и аккомодация всегда присутствуют в любой деятельности, их соотношения варьируют­ ся. В том случае, если ассимиляция перевешивает аккомодацию, мышление становится эгоцентрическим или даже аутистическим .

Такой тип мышления характерен для детей в возрасте от полутора до трех лет и проявляется в «символических играх,), в которых объ­ екты, используемые ребенком, полностью «подчиняются') его во­ ображению. Если же аккомодация перевешивает ассимиляцию, то мышление развивается в направлении имитации, Т.е. точного вос­ произведения формы и движения объектов или людей, являющихся ее моделями. Непосредственная имитация постепенно переходит в отсроченную имитацию, а после в интериоризованную имитацию .

Последняя становится основой для формирования умственных об­ разов и фигуративного мышления вообще. Подлинный интеллект проявляется тогда, когда ассимиляция и аккомодация находятся в

–  –  –

стадий до научного мышления .

Основной способ человека извлекать информацию детерминиро­ ван его активностью, которая связывает предметы определенными пространственными и временными отношениями. Как пишет Л.М .

Беккер: «Психически регулируемые движения, действия и целос­ тная деятельность обращены не к пустому пространственно-вре­ менному континууму окружающей реальности, а к континууму, заполненному теми предметами, которые и являются прямыми объ­ ектами деятельности,)2 .

Структурообразующую роль в организации психики человека играет память. Доминирование в психике деятельностных ориента

–  –  –

ций в то же самое время означает доминирование образов времени как главных регуляторов и отдельных действий, и их целостных совокупностей. Память является необходимым компонентом и сен­ сорного времени, и сенсорного пространства. Без памяти невозмо­ жен человеческий опыт, поскольку она обеспечивает формирова­ ние образов, а затем всех остальных психических процессов .

Функция памяти состоит, во-первых, в том, чтобы мы могли воспроизводить прошлое в настоящем, а во-вторых, в том, чтобы относить прошлое к будущему. Вторая способность памяти лежит в основе воображения. Воображение представляет собой своеоб­ разную экстраполяцию возможностей памяти в будущее. Благода­ ря памяти и воображению осуществляется интеграция психики в нечто целостное, обеспечивается передача информации по времен­ ному каналу .

Каковы же психофизиологические механизмы, обеспечивающие нашу память? Нейрофизиологический дубликат презентируемой информации отпечатывается в долговременной памяти благодаря общекодовому уровню преобразования информации, дублирующе­ му метрику физического пространства и времени. В общекодовых структурах долговременной памяти заключено непроявленное со­ держание кодов всех остальных модальностей, надстраивающихся над метрикой пространства и времени, которое может быть прояв­ лено за счет последующей когнитивной деятельности. Параметры презентируемой информации заключены в общекодовых структу­ рах, но не вычленены в их соотнесенности друг с другом. Для их соотнесения необходимы особые механизмы распаковки и «расфа­ совки» информации по предметным модальностям. Эта расфасов­ ка происходит по определенным психологическим законам. Рас­ пакованная информация это узнанная информация, включенная в адаптивную систему ежедневного поведения. В процессе «при­ лаживания» образа памяти к презентируемому информационному паттерну обнаруживается проявленность или непроявленность па­ раметров информации. Соотнесенность образа памяти и информа­ ционного паттерна обеспечивается многократным сопоставлением следов памяти с воздействием физических свойств объекта. При этом содержание предметности в разных модальных кодах (зри­ тельном, слуховом, гаптическом) будет различно .

Для успешной адаптации необходимо постоянное сравнение когнитивного паттерна с презентируемой информацией. Информа­ ция тем ценнее, чем она более точно передает свойства физических l' Информационная теория познания.. .

2.1. 81 вещей. Сравнение происходит путем «забраСblвания» перцептивно­ го конструкта в мир, тогда Мь! определяем, насколько он способен идентифицировать те свойства и качества объекта, которые необ­ ХОДИМbI нам для реализации наших потребностей. Примерка когни­ тивного паттерна и презентируемой информации происходит не в голове человека и не в вещах ПРИРОдbl, а между ними, т. е. носит идеаЛЬНblЙ характер. Успех подгонки перцептивного конструкта к предметному содержанию поступающей извне информации зависит от параметров информационного образа, его ПОЛНОТbI и структур­ ного многообразия .

Подводя итоги, можно сделать вывод, что познание включает в себя следующие информаЦИОННblе процеССbl: приобретение, распо­ знавание, репрезентирование, хранение и воспроизведение инфор­ мации .

На этапе приобретения информации сырые данные поступают в оперативную память человека. Распознавание предполагает со­ поставление новой информации с уже имеющейся в памяти. Пу­ тем Вblдвижения ряда перцеПТИВНblХ гипотез делаются ВЫВОДь! о воспринимаемом объекте и его признаках. Происходит первичная СМblсловая обработка информации. Репрезентирование информации представляет собой ее структурирование и СВЯЗblвание с уже имею­ щейся для дальнейшего хранения. Хранение информации обеспечи­ вает человеку доступ к воспринятой ранее информации. Информа­ ция хранится как в образном, так и в вербальном виде. Образное представление воспроизводит ОПblТ в таком виде, в каком он бblЛ зафиксирован в момент запечатления. Вербальное представление уплотняет информацию за счет ее логической обработки. Воспро­ изведение информации состоит в способности человека получать доступ к искомой информации в любой НУЖНblЙ для него момент времени и в желаемой форме .

Репрезентация как базовый когнитивный процесс .

2 .

Основные теории репрезентации Долгое время в отечественной гносеологии доминировала тео­ рия отражения, однако на сегодняшний день стало очеВИДНblМ, что познание нельзя рассматривать как получение непосредственной копии реального мира, его объектов и свойств. Познание предпо­ лагает творческую, конструктивную активность субъекта, которая базируется на воображении, индивидуальном ОПblте и социокуль­ турных преДПОСblлках. Как отмечает Л. А. Микешина: «Достаточно Глава 2. Культура когн.итивн.ые процессы человека 82 u обобщенное, метафорическое понятие «отражение,) фиксирует ско­ рее конечный результат, нежели операционную сторону познава­ тельной деятельности,}l. Познание же как процесс обеспечивается в основном неотражательными по своей природе операциями, та­ кими как категоризация, репрезентация, редукция, реконструкция, деконструкция, интерпретация и др .

–  –  –

редством другого,). В философии, психологии, лингвистике, культу­ рологии репрезентацию трактуют как когнитивную операцию пред­ ставления идеальных и материальных объектов в акте сознания и знании с помощью определенных посредников, в качестве которых могут выступать символические, знаковые системы, любые когни­ тивные артефакты и материальные объекты .

История становления понятия ~репрезентация~ берет начало в античной философии, получает развитие в средневековой теологии, переосмысливается и дополняется в новоевропейской философии, но все-таки ключевым становится для гуманитарных дисциплин в ХХ в. Особый вклад в теорию репрезентации внесли философская и филологическая герменевтика, аналитическая философия, струк­ турализм и постструктурализм, когнитивная лингвистика и ряд других дисциплин и направлений .

г. г. Гадамер, рассматривая генезис понятия «репрезентация,) В европейской философии, отмечает, что его первым исконным смыс­ лом был сакрально-правовой смысл 2 • Право вой аспект данного по­ нятия, впервые обозначенный в Древнем Риме, состоял в значении «представительства,) как платежеспособности или право м очного замещения. Сакральный аспект репрезентация обрела благодаря христианству. В средневековой теологии репрезентация обозна­ чала «осуществление присутствия,). Продолжая традицию Платона и неоплатоников, христианские теологи рассматривали репрезен­ тацию в контексте проблемы соотношения первообраза (идеи) с конкретным объектом и возможности познания общего посредс­ твом связи общего и единичного. Для них единичная, чувственно воплощенная репрезентация выполняла функцию представитель­ ства тогда, когда начинала соотноситься в онтологическом плане

–  –  –

с отображаемым. Отсюда проистекала идея рассматривать мир как книгу, искать потаенный смысл вещей, которые предстают репре­ зентациями абсолютного божественного образа .

В Новое время проблема репрезентации приняла методологи­ ческий характер. Согласно математической трактовке, свойствен­ ной новоевропейской философии, репрезентация определялась через такие концепты, как «выражение», ~однозначность» и ~под­ чиненность». По мнению М. Хайдеггера, в философии Р. Декарта именно репрезентация становится ключевым понятием. В пределах картезианской парадигмы разум рассматривался как исследующий сущности, моделируемые отражением на сетчатке. «Внутренний глаз~ обозревает находящиеся в уме репрезентации и оценивает их достоверность. Репрезентация у Декарта понимается как воз­ можность пред-ставить как «противо-поставить, поместить перед собой» наличное сущее, включить его в отношение с собой как предмет .

Значительное место теория репрезентации занимает в феноме­ нологии и герменевтике. В контексте общей критики психологизма в исследовании сознания Э. Гуссерль указывает на несводимость репрезентации к ее психологическому аспекту, поскольку «репре­ зентативная функция обнаруживает свое своеобразие феноменаль­ Основной акцент в феноменологической трактовке репрезен­ HO»l .

тации делается на дифференциации типологии «представительства»

(созерцаемого единичного или логически схватываемого) и разли­ чении знака как посредника и знака в его семиотической функ­ ции. Возвращаясь к вопросу о бытии, М. Хайдеггер рассматривает проблему репрезентации как «несокрытости~ присутствия. Репре­ зентация это представление, т.е. «поставление перед собой и в отношении к себе». "Все присутствующее получает от сознания смысл и образ своего присутствия, а именно презентности внут­ ри По Хайдеггеру, репрезентация не обеспечивает repraesentatio»2 .

первичный доступ к миру, она уже является интерпретацией, пос­ кольку представляет собой результат рефлексивной и понимающей деятельности .

–  –  –

труктуралистской и постмодернистской философии. В частности, Ж. Деррида, обличая философию присутствия, в качестве основ­ ной характеристики человеческой культуры называет Differance .

На русский язык этот неологизм можно перевести как различание .

От простого различия различание отличает его процессуальный характер. Согласно Ж. Деррида, DШегапсе есть процесс разверты­ вания изначального различия, не совпадения бытия и смысла, по­ этому мы никогда не имеем дело с бытием, но всегда со «следом»

бытия. Временной интервал, разделяющий знак и обозначаемое им явление, с течением времени превращает знак в «след» этого яв­

–  –  –

на основе логики различия, ведь «всякий раз, когда я воспринимаю означаемый объект и говорю себе: (Это нечто, находящееся извне, это за пределами моего мира», я воспринимаю лишь то, что могу воспринять по логике различия с уже известным. Я в состоянии идентифицировать предмет только внутри структуры различиЙ»2 .

Идею недоступности реальности для человеческого познания развивает и такой классик постмодернизма, как Ж. БодриЙяр. Со­ гласно его пансемиотической концепции, денотат любого терми­ на не соотнесен ни с какой реальностью, кроме реальности самих знаков. Реальность «это фантазм, посредством которого знак постоянно пытается предохранить самого себя от преследующей его символической деконструкции»З. Рассматривая мир культуры как бесконечную игру означающих в их отрыве от означаемого, постмодернизм вообще отказывается от идеи первичного образца,

–  –  –

оригинала. Подтверждая эту идею, П. Клоссовски пишет: «не су­ ществует оригинала, образец копии уже является копией, следова­ тельно, копия всегда есть копия копии; не существует факта, есть только интерпретации, следовательно, всякая интерпретация есть интерпретация более старой интерпретации; не существует под­ линной версии текста, есть одни только переводы; не существует истины, одни только имитации, пародии}l .

Небольшой исторический анализ философских подходов к пони­ ""анию сущности репрезентации позволяет нам выделить два основ­ ных направления, которые можно обозначить как реалистическое и конструктивистское .

Радикальная форма реалистического подхода, так называемый «наивный реализм}, строится на предположении, что мир сущест­ вует так, как он познается. Некритическое сознание при писывает миру пространство и время как объективные формы, а качества предметов считает существующими в предметах и притом таки­ ми, какими они представляются чувствам. Примером наивного ре­ ализма является теория «естественных родов}, согласно которой «структура внешнего мира по сути такова, как она воспринимается и категоризуется разумом}2 .

Обратимся теперь к основным положениям конструктивистской концепции репрезентации. Конструктивизм как особая философс­ кая парадигма весьма неоднороден, можно выделить социальный конструктивизм, лингвистический конструктивизм, радикальный конструктивизм, социальный конструкционизм и т. д. Несмотря на то, что каждое из названных направлений обладает некоторыми специфическими методологическими особенностями, в их основе лежит общая идея о конструктивной природе человеческого со­ знания и критическое отношение к экзогенной эпистемологии с ее акцентом на знании как точном отражении мира .

–  –  –

конструирования. Принимая в целом дуальную оппозицию «созна­ ние мир}, радикальный конструктивизм отдает главенствующую роль когнитивному (эндогенному) процессу. По словам фон Гла

–  –  –

зерфельда, «знание не получается пассивно через ощущения или посредством коммуникации, но активно выстраивается познающим субъектом,)l. Поэтому оно скорее связано с инвариантами в опыте живого организма, а не с объектами, структурами и событиями в независимо от нас существующем мире. Восприятие тоже нельзя понимать как копирование информации, идущей извне. Это скорее конструирование инвариантов, с помощью которых организм асси­ милирует и организовывает свой опыт .

Глубокая интериоризация знания, в рамках радикального конс­ труктивизма, грозит вылиться в само разрушительный солипсизм .

«Если каждый из нас просто заперт в своём собственном опыте, конструируя мир по мере своих возможностей, тогда всё, что есть для нас «мир'), всё, чем для нас являются «другие люди'), - это лишь продукты нашего намерения. Я просто выдумал, и что есть мир, и что в нём имеются другие, и что эти другие обладают созна­ нием,)2. Для того, чтобы избежать методологического тупика, фон Глазерфельд добавляет к своей теории прагматическое измерение .

Он пишет: «функция познания адаптация; оно помогает субъ­ екту организовать экспериментальный мир')3, Данное утверждение возвращает нас к проблеме внешнего мира. Во-первых, для раз­ вития адаптационной модели познания необходимо признать, что не зависящий от нашего восприятия мир существует; во-вторых, эндогенная оценка знания оказывается недостаточной и требует дополнения экзогенным исследованием реального мира, к которому индивид адаптируется. Проблемы в теории радикального конструк­ тивизма возникают и при объяснении коммуникации. Если, как ут­ верждает фон Глазерфельд, «значение сигналов, знаков, символов и языка не может не быть субъективным,)4, то как человек может конструировать значение поступков других? Как вообще возможен процесс обмена новой информацией? «По сути, индивиду не ос­ таётся ничего иного, как скитаться по его / её собственному лично­ му и субъективному миру, надеясь, что, так или иначе, но комму­ никация происходин 5 .

–  –  –

«Лингвистический поворот», произошедший в гуманитарном знании в ХХ веке, оказал влияние на развитие лингвистического конструктивизма. К его представителям в большей или меньшей степени можно отнести Л. Витгенштейна, Х. Патнэма, У. Куай­ на, Н. Гудмена и др. Лозунгом лингвистического конструктивизма является известный афоризм Л. Витгенштейна: «Границы моего мира это границы моего языка» .

Лингвистическая конвенция, с точки зрения данного подхода, является единственным основанием истинности суждения, т. е .

проблема истины полностью сводится к проблеме правильности построения высказывания, его непротиворечивости. Как пишет У. Куайн: «Некоторые предположения являются предположения­ ми наблюдения в той мере, в какой его истинное значение в лю­ бой ситуации будет признаваться почти каждым членом речевого сообщества, являющимся свидетелем в данной ситуации»!. Таким образом, когнитивные конструкции принимаются при наличии их согласия с суждениями других людей, т. е. на интерсубъективном конвенциональном основании. Это позволяет Н. Гудмену утверж­ дать, что «Истина вовсе не важный и серьезный хозяин. Она послушный и исполнительный слуга»2 .

Лингвистический конструктивизм, начавший свое развитие в рамках аналитической философии, был доведен до логического завершения в постструктурализме. Философы, представляющие данное направление, предлагают принципиально отказаться от рас­ смотрения онтологической проблематики и сконцентрировать вни­ мание на разного рода текстах, поскольку, как утверждает Ж. Де­ ррида: «... текст безграничен. Это абсолютная тотальность»3. «Мы можем иметь слова без мира, но никакого мира без слов или других символов»4 данное утверждение можно считать аксиомой линг­ вистического конструктивизма .

Конструктивистская интерпретация репрезентации представле­ на в теории Р. Анкерсмита, согласно которому репрезентация не претендует на выполнение принципа подобия, соотнесения какой­ либо формы с репрезентируемым объектом, поскольку, во-первых, репрезентация не является операцией получения знания о мире

–  –  –

наш когнитивный инструментарий и содержание нашего познания .

Привлекая информационную метафору, когнитологи рассматрива­ ют репрезентацию как разновидность ментальной деятельности по построению конструкций в конкретном индивидуальном контексте для специфических целей (ж. Ф. Ришар). Отношение репрезен­ тации указывает на представленность, данность объекта аппарату сознания. «Согласие» знания с опытом понимается как отношение репрезентации. Репрезентация это регулярное предъявление не­ которого информационного содержания, характеризующего объект, «суду разума», когнитивной способности человека. Репрезентация предполагает перемещение в сознание выделенного информацион­ ного эквивалента вещи, события, живого существа и Т.Д. Ясно, что информационный эквивалент вещи не совпадает с самой вещью, имеющей телесные (пространственно-временные) характеристики, поэтому репрезентация есть отношение замещения одного реаль­ ного явления другим. Информация от взаимодействующих, взаимо­ проникающих и взаимоисключающих элементов реальности возни­ кает, продуцируется в когнитивном аппарате человеческого мозга

–  –  –

нитивной модели. Репрезентация может быть эйдетической, образ­ ной, чувственно-регистрируемой и знаково-символической, лишен­ ной эйдетических параметров. В каком-то смысле информационный паттерн есть «тень», или «отсвет» вещи, а не сама вещь .

Примером когнитивного подхода к проблеме репрезентации может служить теория американского философа М. Вартофского .

Согласно Вартофскому, человеческое познание имеет репрезента

–  –  –

тивную природу. При этом референция является существенным аспектом репрезентации. «Репрезентация по сути своей имеет как референцию (соотнесение), так и значение»l. Где есть репрезента­ ция) там есть модель действительности. К репрезентациям М. Вар­ тофский относит: теории) модели) аналогии, гипотезы. Понятие «репрезентация» является функциональным в том смысле) что в этой функции может выступать что угодно, способное сохранить и передать форму деятельности, т. е. репрезентировать ее. Способы репрезентации порождаются непосредственными формами необхо­ димой производственной практики. Важнейшей репрезентативной системой является система артефактов. Артефакты выступают как объективирование человеческих потребностей и намерений. Если тот способ, каким мы получаем знание, меняется по мере изменения форм социальной и технологической практики и форм социальной организации, то объективированные человеческие интенции или доминантные формы репрезентации представляют собой фильтры для чисто биологических перцептивных механизмов и фактически преобразуют функции этих механизмов. Репрезентация имеет мес­ то как в лингвистических, так и нелингвистических артефактах, но именно последним принадлежит особый познавательный статус, в частности, верификационная функция .

Таким образом, репрезентация связана с соотнесением когнитив­ ной модели с действительностью, но не является ее отражением .

В этом смысле можно сказать, что «... мы сами создаем или выбира­ ем то, что можем считать репрезентацией, и наше перцептивное и когнитивное понимание мира в значительной степени формируется и изменяется под воздействием создаваемых нами репрезентаций .

В свою очередь, наши формы восприятия, способы видения и пони­ мания, от которых зависят виды репрезентаций, трансформируются в зависимости от того, какие образцы репрезентаций предписыва­ ются нам культурой и внедряются практикой и образованием,)2 .

–  –  –

процессы это взаимодействия людей с миром. Слово «репрезента­ ция» означает «представленность», «изображение», «отображение одного в другом или на другое». Продуктом такого «пересажива­ ния» одного В другое служат ментальные репрезентации. Вот как эти «следы» воздействия внешнего мира на наше сознание охарак­ теризовали в г. Дж. Энжелкампф и М. Денис: «ментальные репрезентации суть структурные элементы переработки информа­ ции, к которым прилагаются некоторые операции»l .

Согласно гипотезе, впервые разработанной А. Пайвио и Л. Брук­ сом, информация, становящаяся достоянием сознания, перераба­ тывается в двух системах кодирования. Гипотеза утверждает, что информация может преобразовываться и храниться в структурах долговременной памяти либо в образном, либо в вербальном виде .

При этом следует помнить, что образ не тождественен информации, поступающей в мозг на нейрофизиологическом уровне. Построение образа из элементов внешней стимуляции есть активный процесс, истинная работа сознания. Образная обработка информации проис­ ходит в холическом коде с размытой модальностью. Холистический код позволяет быстро, но очень приблизительно обрабатывать ин­ формацию в неосознаваемом режиме .

Дискретный код основан на осознанном переборе детальных признаков объекта. Решающая роль в дискретизации мира прина­ длежит символическим, вербальным средствам. Так, осязанием мы различаем десять категорий признаков: тепло, холод, плоскостную форму, величину, удаление, направление, телесность, сдавливае­ мость, вес и движение. Рука чувствует плотность тела, его глад­ кость, шероховатость и теплоту лучше, чем глаз. Зато глаз как дис­ тантный орган восприятия позволяет различать цвета. Однако для того, чтобы все перечисленные признаки вещи были обособлены друг от друга, они должны быть названы. Признаки четко осозна­ ются, будучи отдифференцированы друг от друга посредством сло­ ва. Именно в вербальном коде модально размытая репрезентация трансформируется в модально членимую. Важно иметь ввиду, что амодальные, холистские репрезентации эволюционно старше дис­ кретных, модальных, пропозициональных. Вместе с тем такие за­ коны физического мира как непрерывность и субстанциональность грубо внедрены в образы внешнего мира уже на досознательном

–  –  –

уровне. Поиск объектов репрезентации это поиск референтов, изоморфных содержанию ментального образа 1 .

Как оговаривают А.В. Брушлинский и Е.А. Сергиенко, введение понятия репрезентация способствует построению единой когни­ тивной модели, «объединяюшей разрозненные факты, традицион­ но относимые к процессам «перцепции», «памяти», «внимания»2. В зарубежной науке той же проблеме посвящена фундаментальная работа К. Уотли З. Важный вклад в теорию репрезентации внесли Э. Гибсон и Дж. Гибсон. Согласно Элеоноре и Джеймсу Гибсо­ нам, мир отбрасывает свое отображение в мозг, и это отображе­ ние служит сырьем, предназначенным для критической оценки, просеивания, упорядочивания и хранения информации. Именно окружающая человека среда поставляет ту информацию, которая будет использована человеком. Мы живем среди вещей, пишет Дж .

Гибсон, обладающих поверхностью, сохраняющих форму, окрашен­ ных в разные цвета. Назначение органов чувств как раз и состо­ ит в том, чтобы усвоить информационные проекции объективных свойств вещей.

Реальные объекты задаются перцептивной системе посредством света, звуковых волн, химических веществ, теплового излучения или гравитационных полей, энергетические импульсы которых проецируются на органы чувств, будучи переносчиками информации, переносчиками ее паттернов (конфигурациЙ).4 Итак, структуры световой, тепловой химической энергии обра­ зуют паттерны информации, поставляемой нашим органам чувств:

презентация есть наличие объекта в восприятии субъекта. Инфор­ мация, проникшая в органы чувств человека, преобразуется психи­ ческой энергией и превращается в когнитивный код .

По Гибсону, информационная стимуляция не носит дискретно­ го, точечного и ограниченного во времени характера, она целос­ тна и непрерывна. Информация, присутствующая в объемлющих потоках энергии, неисчерпаема: поток стимульной энергии не со­ стоит из разрозненных частей. Ментальная репрезентация есть

–  –  –

извлечение информации, которое означает выделение из текущих потоков объемлющей энергии их устойчивых структурных состав­ ляющих инвариант. В непрерывных потоках структурированной энергии (структурированной как самими вещами, так и нашими органами чувств) содержатся инварианты разных типов и разных уровней, в том числе инварианты инвариант. Развитие и усовер­ шенствование репрезентаций это переход от извлечения более крупных, массивных инвариант к инвариантам более тонким и бо­ лее высоких уровней .

Отсутствие или малое количество деталей в образах означает, что многие составляющие информации неразличимы для субъекта, что он еще не умеет их извлекаты l .

В то же время успешная репрезентация требует минимизации различительных признаков, или выделения высокообобщенных эле­ ментов. Репрезентации изменяются по мере изменения ситуации и интеллектуальных усилий субъекта, они являются специализиро­ ванной и детализированной умственной картиной события. Репре­ зентационные способности позволяют манипулировать в уме отде­ льными элементами впечатлений, знаний наличных когнитивных схем. Валидная репрезентация, ограничивающая произвол вообра­ жения, формируется в основном за счет имеющегося у субъекта образа мира .

Форма ментальной репрезентации может быть предельно инди­ видуализирована (это может быть «картинка», пространственная схема, комбинация чувственно-эмоциональных впечатлений, про­ стое словесно-логическое описание, иерархическая категориальная интерпретация, метафора, система утверждений «от абсурда» и т. д.). Однако в любом случае такая репрезентация отвечает двум базовым требованиям. Во-первых, это всегда порожденная самим субъектом ментальная конструкция, формирующаяся на основе внешнего контекста (поступающей извне информации) и внутрен­ него контекста (наличных у субъекта знаний) за счет включения механизмов реорганизации опыта: категоризации, дифференциации, трансформации, предвосхищения, перевода информации из одной модальности в другую .

Конституитивным элементом репрезентации выступает значе­ ние. Проблему значения следует рассматривать в составе 1) гапти­ ческого кода переработки информации, 2) в составе образного кода восприятия предметов, 3) в составе вербального кода .

–  –  –

в психологических теориях Ж. Пиаже и С. Л. Рубинштейна действие выступает той исходной клеточкой, их которой развива­ ется вся психическая жизнь человека. Первичной основой диффе­ ренциации органов чувств была гаптическая система. К гаптичес­ кой системе относятся кожа, конечности, мышцы и суставы плюс их представительство в нервных структурах мозга. Репрезентация объектов в гаптической системе происходит за счет деформации кожи, изменения положения суставов, скорости движения конеч­ ностей, согласования компонентов движения, интеграции афферен­ тных и эффективных сигналов. По наблюдениям И.М. Сеченова, в мозг больше всего поступает сигналов не через глаз, а через дви­ жение мышц. Простейшие формы сравнения включены в процес­ сы осязания, которые, как правило, осуществляются бимодально .

Ощущение формы при ощупывании предмета рукой гораздо пол­ нее зрительной рецепции, так как рукой можно исследовать его со всех сторон: и снаружи, и изнутри. Проба ситуации меняет само действие. Гаптическое чувство связывает предметы определенны­ ми пространственными и временными отношениями. Контактная рецепция становится «школой», тренирующей и «воспитывающей»

дистантные способы восприятия информации. Презентируемая в осязании информация менее всего подвержена искажениям .

Локализация действия происходит на базе кинестетическо­ го опыта, связанного с толканием, натягиванием, перемещением, столкновением. Способность к аберрации, к отклонению от объ­ ективного содержания информации, гасится в результате прямо­ го контакта с объектом, в результате изоморфного следования за контурами предмета и непрерывного тестирования телесных, про­ странственных свойств последнего, не поддающихся мануальной деформации. Именно гаптические аппараты обеспечили родовому человеку тренинг способности к линейно-дискретным построениям .

В силу указанного обстоятельства родоисторические механизмы тактильной чувствительности жестко контролируют каждое движе­ ние на адекватность телесным условиям внешнего мира .

Однако в когнитивном плане у гаптической системы есть серьез­ ный недостаток. Работа биодинамической ткани как генетической предпосылки сознательного действия ненаблюдаема для внутрен­ него взора человека, а все ненаблюдаемые эффекты гораздо хуже осознаются, чем эффекты наблюдаемые. Поэтому операциональные действия гаптической системы порождают лишь смутные плохо осознаваемые значения .

Глава Культура и когнитивные процессЬ! человека 2 .

Так, в поглаживании рождаются ощущеliИЯ гладкости / неглад­ кости, т. е. происходит означивание шероховатости как признака репрезентируемого объекта, но из операц~онального действия не рождается сам термин «гладкость,: ощущение гладкости может быть связано со скоростью скольжения руки по поверхности тела или с другими компонентами репрезентации .

Успешность действия может означиваться в терминах легко / тяжело, удачно / неудачно, но и в смутной, безотчетной репрезен­ тации происходит означивание какого-то КОмпонента двигательной структуры. Повторяющееся присутствие структурного компонента закрепляется в значении соответствующего действия. Значение это всегда информационный инвариант, ментально закрепившийся либо в действии, либо в образе, либо в CJ)OBe. В отличие от опе­ рациональных значений, образные значения наполняют сознание в четко фиксируемой форме. Однако значения того, что бросается в глаза, что легко запоминается далеко не исчерпывают содержа­ ния вербальной сферы значений. Основанное условие возникнове­ ния чувственных образов воздействие внешнего мира на органы чувств, настроенные на прием информаЦИl1, релевантной их аппа­ ратному устройству. Дж. [ибсон ввел ПОН5пие «видимого мира, и «видимого поля'), наполненного предметаl'vIИ, поддающимися пер­

–  –  –

поступающие от любого из органов чувств. Переработка этих чувс­ твенных данных подчиняется определенныIM психологическим за­ конам, в которых на первом месте стоит подчинение поступающих данных организующему принципу интеграции. Образ восприятия является продуктом интеграции сенсорных данных, получаемых от многих рецепторов, и собственной активности субъекта, его пер­ цептивных действий. Оказывается, решающую роль в активности субъекта играет ориентация на интегратИlШую роль образа мира .

Иначе говоря, в процесс построения образа предмета или ситуации главный вклад вносят не отдельные ЧУВС'i'венные впечатления, а образ мира в целом l .

В повседневной жизнедеятельности чеЛQвека ориентирует не об­ раз, а модифицированные этим образом картины мира. Построение образа есть актуализация той или иной час;ти уже имеющегося об­ раза мира, сложившегося в коллективном С;ознании данной группы людей. Образ мира, выработанный социумом, в функциональном

–  –  –

ностями и происходит означивание любого образа восприятия. Ска­ жем, дикий гусь осознается через его означивание в категориях:

«летающее», «пернатое», «движение», «съедобное», «птица», «объ­ ект охоты». Само отнесение к некоторой модальности осуществля­ ется в чувственной форме. Скажем, человек очень четко может отнести дикого гуся к модальности живого, но затруднится вер­ бально объяснить, почему он это делает. Таким образом, значе­ ние чувственного образа является продуктом ориентировочно-ис­ следовательской деятельности, опирающейся на показания органов чувств .

В вербальном сознании продуктом репрезентации становится значение слова. В ЯЗblКОВОЙ сфере репрезентация приобретает фор­ му референции и специфицируется в фактах номинации и дено­ тации. Основной ЯЗblКОВОЙ структурой, осуществляющей референ­ цию, служит ВblскаЗblвание в составе дискурса. «Под референцией в широком СМblсле слова пони мается соотношение ВblскаЗblвания и его частей с действительностью - как внеЯЗblКОВОЙ (объектами, собblТИЯМИ, ситуациями), так и внутри ЯЗblКОВОЙ (другими упоми­ наниями объектов, собblТИЙ, ситуаций в преДblдущем или последу­ ющем контексте). Референция устанавливается глаВНblМ образом через имена и имеННblе ГРУППbI... »I .

ВblскаЗblвание всегда обращено к кому-то, к адресату и призвано передать знание от одного коммуниканта, КОТОРblЙ добblЛ это зна­ ние, другому. Иначе говоря, слова создаются не только для того, чтобbl фиксировать результаТbI познавательной и эмоциональной деятельности человека, но и для того, чтобbl сделать эти резуль­ татЬ! достоянием других людей. Но для того, чтобbl знание можно

–  –  –

было передать от человека к человеку, когнитивный акт должен быть остановлен, закреплен в каком-то пункте сознательной де­ ятельности. Вот эту «остановку», удержание знания в устойчивом виде осуществляет слово. С помощью слова язык осуществляет объективацию человеческого опыта и его членение на определен­ ные рубрики. Тем самым слово способно заменить (репрезенти­ ровать) в сознании человека определенный вовлеченный в чело­ веческую деятельность фрагмент действительности, указывать на него, отсылать к нему, возбуждать в мозгу все связанные с ним знания как языковые, так и неязыковые. Процесс создания слов с когнитивной стороны детерминирован осмыслением действитель­ ности и потребностью, рождающейся в совместной деятельности людей. Язык членит действительность в соответствии с тем, что со­ знание выделило и (Признало», приняло в качестве значимого для жизни и практической деятельности. Именно в жизнеобразующей деятельности структуры сознания как бы ищут адекватную форму для своей фиксации и через множество проб находят подходящее слово .

Иначе говоря, чтобы говорить о мире и описывать его, надо иметь в своем распоряжении средства такого описания и названия для описываемого. Если изучать слово вне процессов коммуника­ ции бесплодно, то человек должен ясно отдавать себе отчет, для чего слова предназначены в речи. Речемыслительная деятельность свидетельствует, что вербальная репрезентация начинается с на­ именования, с наречения объектов, событий и ситуаций. Если реп­ резентация подчинена целям коммуникации, целям дискурса, она приобретает вид референции, а в зафиксированной форме, пребы­ вания в голове человека, она становится актом денотации, озна­ чивания .

–  –  –

первоначальные акты номинации. Только нужно помнить, что на­ звания даются «остановленным» актам восприятия. Такая номина­ тивная функция языка может рассматриваться как опережающая его другие функции: значения разных слов связаны с их способ­ ностью идентифицировать предмет речи с разных сторон, с раз­ ной степенью точности и глубины. Но в любом случае название, Когнитивные nроцессы в культурном контексте.. .

2.2. 97 имя объекта, события, явления соединяет референт с его языковым обозначением и воплощает, указывает на ту структуру сознания, в которой запечатлено данное явление в знаниевой форме. Именно благодаря словам (номинациям) сложившиеся структуры сознания проникают в ментальные лексиконы людей и позволяют разным людям оперировать относительно идентичными значениями слов .

Итак, номинация закрепляет постигнутое в вербальной форме. Для лингвиста прежде всего ставится вопрос: какие структуры созна­ ния активизируются (возбуждаются) в нашем мозгу словами раз­ ных частей речи .

По характеристике Е. С. Кубряковой язык «выявляет, объекти­ вирует то, как увиден и понят мир человеческим разумом, как он преломлен и категоризован сознанием»l .

КОГНИТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ

§2.2 .

В КУЛЬТУРНОМ КОНТЕКСТЕ: ВОСПРИЯТИЕ

И МЫШЛЕНИЕ

–  –  –

ние, во-первых, имеет своим объектом некий социальный объект;

во-вторых, обладает социальной природой; и, в-третьих, разделяется всеми членами определенного сообщества или группы!. Безуслов­ но, когда мы говорим о выделении социокультурного содержания познания, то это своего рода научное абстрагирование, поскольку в реальности человеческое познание полностью пронизано значения­

–  –  –

нам культура. Даже когда человек имеет дело снеживой природой, он все равно использует те категории, которые формируются в про­ цессе инкультурации и социализации .

Обратимся теперь к более подробному рассмотрению конкрет­ ных когнитивных процессов и их культурной обусловленности. Ос­ тановимся более подробно на анализе восприятия и мышления .

Восприятие представляет собой активный психический процесс целостного воспроизведения предметов и явлений окружающего мира в сознании человека, а также внутренней среды организ­ ма при непосредственном воздействии раздражителей на органы чувств, т. е. оно предполагает формирование образа в целом в ак­ тах непосредственного контакта с объектом .

Как утверждает Дж. Брунер, восприятие непосредственно свя­ зано с процессом категоризации, поскольку все, что мы восприни­

–  –  –

протекающая на уровне восприятия, труднее поддается трансфор­ мации. Например, известная оптическая иллюзия Мюллера-Лайе­ ра, состоящая в том, что отрезок со стрелками, обращенными на­ ружу, кажется короче отрезка со стрелками, обращенными внутрь, несмотря на убеждение в противном, не теряет при восприятии своей актуальности .

Вторая важная черта восприятия состоит в том, что оно в большей или меньшей мере соответствует действительности, т. е .

способно как-то копировать реальность. Имеется в виду, что мы способны более или менее точно предсказать результаты воспри­ ятия. Восприятие обеспечивает конгруэнтность между тем, что мы видим, осязаем, обоняем и репрезентируем сознанием, оно прида­ ет воспринимаемому предмету целостность, единство. Способность воспринимать формируется у человека в процессе усвоения отно­ шений между наблюдаемыми свойствами объектов и событиями, а также в процессе научения предсказывать взаимозависимости событий, происходящих в реальном мире .

В основе восприятия лежит определенная система кодирования, позволяющая восстанавливать при необходимости недостающую информацию. Согласно Дж. Брунеру, точность восприятия зависит от соответствия выбранного кода входящему сообщению. Он пред­ лагает следующий принцип: «перцептивное научение состоит не в.. .

увеличении тонкости различения а, скорее, в усвоении надлежа­ щих способов кодирования окружающей среды (учитывающих ее предметный характер, связность, избыточность и т. п.) и последу­ ющей категоризации доходящих до субъекта раздражителей с по­ мощью кодовых систем»l. Таким образом, точность репрезентации окружающего мира в процессе восприятия определяется способнос­ тью человека соотносить признаки объекта с эталонной системой категорий. Брунер предлагает следующее определение восприятия:

«это процесс категоризации, в ходе которого организм осуществля­ ет логический вывод, относя сигналы (перцептивные - добавим мы) к определенной категории... во многих случаях этот процесс является неосознаваемым»2. Доступность восприятия зависит от двух основных условий: субъективной оценки вероятности данного события и поисковой установки, обусловленной потребностями и интересами субъекта .

Категоризация, осуществляемая в процессе восприятия, позво­ ляет человеку выходить за пределы непосредственно воспринимаТам же. С. 19 .

2 Там же. С. 23 .

Глава Культура когнитивные nроцессы человека 100 u 2 .

емых свойств, поскольку дает возможность предугадывать другие, еще не воспринятые свойства объекта. При этом, важную роль иг­ рает так называемая готовность к восприятию, которая обеспечива­ ет наиболее правдоподобную догадку о характере воспринимаемого мира. Помимо готовности к восприятию имеет место и неготов­ ность к восприятию, которая может быть обусловлена следующи­ ми причинами: (1) неумением усвоить подходящие категории для классификации событий окружения и установления их последова­ тельности; (2) искажением, в результате которого более доступ­ ные категории с широкими пределами маскируют категории менее доступные, мешая использованию их для кодирования доходящих до субъекта раздражителей'. Для иллюстрации можно привести предложенный Ф. Бартлеттом пример с приехавшими в Лондон африканцами, которым полисмены-регулировщики казались осо­ бенно дружественными людьми, т. к. часто поднимали руку. В дан­ ном случае имело место применение неадекватных категорий для интерпретации поступающих сигналов, поскольку для африканцев поднятая рука означала расположение и дружественный настрой, английские полисмены же использовали данный жест для регули­ ровки дорожного движения .

–  –  –

признаки либо нормализуются, либо полностью отсеиваются 2 .

Дж. Брунер выделяет два типа детерминант восприятия: авто­ хтонные и поведенческие. К автохтонным детерминантам относят­ ся те, которые остаются относительно постоянными у всех людей,

–  –  –

поскольку отражают характерные электрохимические свойства ре­ цепторов и нервной ткани. Это уровень восприятия, свойственный среднестатистическому индивиду при условии отсутствия дополни­ тельных раздражителей. Такими детерминантами являются высо­ копредсказуемые свойства нервной системы: образования простых пар, завершение незаконченных форм, слияние мельканий, бина­ уральные биения и т. п .

Поведенческими детерминантами выступают активные приспо­ собительные функции организма, такие свойства личности, как подавление, интроверсия и экстраверсия, социальные потребности и т. п. Ценности и потребности являются организующими фак­ торами восприятия. Дж.

Брунер предлагает следующие гипотезы относительно ценностной определенности восприятия:

чем выше социальная ценность объекта, тем в большей степе­ 1 .

ни восприятие его подвержено организующему воздействию пове­ денческих детерминант; такой объект будет избирательно воспри­ ниматься среди других объектов, перцептивно выделяться;

чем сильнее потребность индивида в некотором социально 2 .

ценном объекте, тем значительнее действие поведенческих детер­ минант;

неопределенность объектов восприятия облегчает действие 3 .

поведенческих детерминант лишь в той степени, в какой она пре­ пятствует действию автохтонных детерминант, не снижая эффек­ тивности поведенческих факторов 1 .

Восприятие начинается с некоторого ожидания или установки, формирующейся в результате активации центральных познаватель­ ных и мотивационных процессов, обусловленных предшествующим опытом. Социальная установка получает в психологии наименова­ ние аттитюд. Далее происходит прием информации из окружа­ ющей среды. В процессе проверки и подтверждения доходящая до субъекта информация либо подтверждает изначальную гипотезу, либо опровергает ее. В случае неподтверждения гипотеза изменя­ ется .

Имея универсальные предпосылки в качестве биологически эво­ люционировавшей сенсорной системы, восприятие вместе с тем яв­ ляется исторически обусловленным процессом, поскольку зависит от правил, канонов, принятых в культуре. Культурно-исторический подход к перцепции представлен в теории М. Вартофского, соглас­ но которой восприятие тесно связано с формами практического взаимодействия человека с окружающим миром .

–  –  –

Восприятие нельзя понимать как пассивное созерцание и отра­ жение реальности, скорее, это особая форма социальной деятель­ ности по созданию нового мира, когнитивного мира ментальных репрезентаций .

Перцепция это результат человеческой истории, высокораз­ витая, специфическая форма практики, которой присущи такие качества, как эффективность, интенциональность, рефлексивность, характеристики физической или органической активности. Каждый акт ощущения связан с историей всего человеческого вида. «Ощу­ щение, которое я имею, мысль, которую я думаю, желание, которое

–  –  –

тация организмов и их потребностей к окружающей среде, поэтому ни о какой перцептуальной «нейтральности,) говорить не приходит­ ся. Само восприятие как активный процесс преобразует окружаю­ щую среду с помощью определенных артефактов. Заинтересован­ ность в среде делает невозможным рассмотрение «окружения» В качестве нейтрального понятия. Связь перцепции с потребностями, интенциями, чувствами, ее избирательность напрямую указывает на ее социальную природу. Поэтому перцепцию нельзя рассматри­ вать, по мнению М. Вартофского, как изолированную форму актив­ ности, т. к. она включена во все остальные формы человеческой практики. Вместе с изменением исторических форм деятельности изменяются и формы восприятия .

Таким образом, можно утверждать, что перцепция является культурно-детерминированной деятельностью. Как пишет куль­ турный антрополог Ф. Бокк: «Культура сопровождает каждый шаг процесса восприятия, с самого начала обеспечивая паттерованный материал для перцепции (начиная от формы жилищ, от запахов при приготовлении пищи, или от звуков музыки) и позже - через вербальные и не вербальные средства, посредством приложения со­ Gтветствующей категоризации и реакции на воспринимаемые пат­ терны»! .

Рассмотрим теперь, каким образом формируются перцептивные коды в зависимости от культуры конкретных сообществ, т. е. ус­ тоявшихся форм общественной практики. Зависимость восприятия от культурного опыта можно проиллюстрировать примером с де­ тьми австралийских аборигенов, который приводит в своей книге Д. Мацумот0 2 • Преподавательница, посетившая Австралию, начала работать в школе для детей-аборигенов. На одном из занятий она решила научить их игре под названием: «Кто меня трогал?». Суть этой игры состояла в следующем: все дети встают в круг и тому, кто водит, завязывают глаза. Кто-то из круга тихо подходит к водя­ щему, дотрагивается до него и возвращается на место. Далее водя­ щий снимает повязку и угадывает, кто до него дотронулся. У детей эта игра не вызвала никакого восторга, играли они в нее только по­ тому, что ее устроила учительница. Позже учитеЛЬНlща обнаружи­ ла, что потеряла у учеников всякий авторитет, они не слушались, неохотно выполняли ее задания. Изначально она предположила, I Bock Р. К. Intraduce. In: Philip К. Bock (ed.) Handbook of Psycho!ogica!

–  –  –

что дети просто глупы и капризны, но оказалась, что глупой они считают именно ее. Дело в том, что австралийские аборигены с детства обучаются идентифицировать человека по отпечаткам его ног, поэтому предложенная игра показалась им глупой и неинте­ ресноЙ. Когда они обнаружили, что учительница не способна ре­ шить такую легкую задачу, они сделали вывод о ее недостаточной сообразительности и перестали обращать на нее внимание .

Большое внимание при исследовании влияния культуры на процесс перцепции культурные антропологи и психологии уделя­ ли зрительному восприятию. Во многих работах по данной теме исследовательский интерес фокусируется на отличиях в воспри­ ятии оптических иллюзий, к которым относятся известная иллюзия Мюллера-Лайера (когда линия со стрелками, обращенными внутрь, воспринимается длиннее линии со стрелками, направленными вов­ не, хотя на самом деле эти линии одинаковые), горизонтально-вер­ тикальная иллюзия (вертикальная линия воспринимается длин­ нее горизонтальной, хотя линии одной длины) и иллюзия Понзо (горизонтальная линия, находящаяся ближе к точке пересечения диагоналей, воспринимается длиннее той, которая отстоит от них дальше, хотя обе линии совершенно одинаковы) .

Первым кросс-культурное исследование иллюзии Мюллера­ Лайера и горизонтально-вертикальной иллюзии в г. провел английский антрополог У. Риверс, который сравнивал группы, взя~ые из Англии, деревенской Индии и Новой Гвинеи l. Разделяя «компенсаторную, теорию, согласно которой высокий уровень раз­ вития некоторых чувств у первобытных народов является своеоб­ разной компенсацией недостаточного развития интеллекта, Риверс писал: «Мы знаем, что рост интеллекта завиСИТ от материала, пос­ тавляемого чувствами, поэтому на первый взгляд может показать­ ся странным, что развитие сенсорной стороны (базы) психической жизни может оказаться препятствием для интеллектуального раз­ вития. Но по глубоком размышлении я пола.гаю, что в этом факте нет ничего неестественного. Если слишком много энергии тратится на чувственный фундамент, естественно, что страдают высшие ин­ теллектуальные' структуры,2. Свои теоретические гипотезы Риверс пытался обосновать с помощью современных по тем временам экс­ периментальных методик .

–  –  –

приятие (остроту зрения, восприятие цвета, пространства), слух, обоняние, вкус, время реакции на различные стимулы, память и т. д. В частности, ему удалось обнаружить, что для туземцев свойственна меньшая, чем у европейцев, чувствительность в сине­ зеленом участке цветового спектра, они часто смешивают синий и зеленый цвета. У. МакДугалл выяснил, что туземцы островов Торресова пролива способны различать два прикосновения на рас­ стояниях приблизительно вполовину меньших, чем было получено на трех разных европейских выборках. Также они допускают мень­ шую ошибку при определении различия в весе тел. Результаты же исследований Майерса не указывали на какие-либо сенсорные предпочтения туземцев, острота слуха была несколько выше в ев­ ропейских выборках, а чувствительность к запахам не имела при­ нципиальных различий .

Риверс и МакДугалл описали удивительные способности зри­ тельного восприятия жителей Соломоновых островов и островов Они выяснили, что туземцы намного превосходят евро­ Toppeca 1 • пейцев в способности обнаружить с моря далекий предмет, нахо­ дящийся на фоне берега, хотя стандартные измерения остроты восприятия не выявили никаких различий между ними. «У людей с Сан-Кристобаля (Соломоновы острова) глаза, как линзы, и они могут с большого расстояния в самый пасмурный день обнаружить голубей, спрятавшихся между листьев деревьев, уроженцы Но­.. .

вой Ирландии видели землю, когда мы не могли разглядеть ее даже с помощью хорошей оптики, и обнаруживали маленькие лодки в плохую погоду на расстоянии шести-семи миль, чего мы не могли сделать даже с биноклями и телескопами»2 .

В процессе своих исследований Риверс выяснил, что в иллюзии Мюллера-Лайера англичане считали линии более отличающимися по длинне, чем ИНДУСhI и жители Новой Гвинеи. Для последних была более свойственна горизонтально-вертикальная иллюзия. Эти результаты очень удивили европейских исследователей, поскольку изначально существовало убеждение, что представители «прими­ тивных культур» В большей степени склонны к искаженному вос

–  –  –

приятию. В результате У. Риверсом впервые была высказана мысль о влиянии культурных факторов на процесс восприятия .

Исследования оптических иллюзий в различных культурах про­ должили М. Сегалл, Д. Кэмпбелл и М. Херцковиц. Результатом их работы стала книга «Влияние культуры на зрительное восприятие»l .

Авторами были предложены два различных подхода к проблеме восприятия: Херцковиц утверждал влияние культурных факторов на зрительное восприятие, Кэмпбелл их отрицал. Антропологи и психологи решили проверить две ключевые гипотезы, которые ме­ тафорически обозначили гипотезой «мира плотников» И гипотезой «перспективной живописи • .

Согласно первой гипотезе, люди западного мира, окруженные множеством прямоугольных по форме предметов, в большей сте­ пени склонны к иллюзии Мюллера-Лайера, чем представители традиционных культур, окруженные округлыми и неправильны­ ми геометрическими формами. Привыкая жить в мире, в котором вещи имеют прав ильную прямоугольную форму, мы бессознательно интерпретируем предметы как прямоугольные, даже если они не формируют прямой угол на сетчатке глаза. В иллюзии Мюллера­ Лайера мы «видим» прямоугольные фигуры как находящиеся от нас на разном расстоянии и воспринимаем нижнюю линию «более далекую») как более длинную .

Вторая гипотеза базируется на предположении, что горизон­ тально-вертикальная иллюзия слабее проявляется у людей, кото­ рые редко видят горизонт или смотрят вдаль, и, наоборот, сильнее проявляется у людей, для которых бескрайние просторы привычны .

Данной иллюзии люди подвержены потому, что в нарисованных изображениях вертикальные линии выглядят как горизонтальные, уходящие вдаль. Предполагается, что линия должна быть длиннее, если она находится дальше .

Для подтверждения данных гипотез М. Сегалл и его коллеги сравнили реакции на оптические иллюзии у испытуемых из трех индустриальных и четырнадцати сельскохозяйственных стран. В результате были подтверждены данные, полученные Риверсом: эф­ фект иллюзии Мюллера-Лайера был сильнее для групп из индус­ триальных стран, а эффект вертикально-горизонтальной иллюзии был сильнее для не индустриальных групп .

Особенности восприятия расстояния исследовал на примере племени банту У.

Хадсон, который обнаружил удивительный факт:

–  –  –

теЛЬНblЙ размер как показатель расстояния/. В процессе экспе­ римента ИСПblтуеМblМ бblла предложена картина, на которой бblЛ изображен оратор, резко взмахивающий руками перед фабрикой на заднем плане. Банту посчитали, что он греет свои руки над крошеЧНblМИ трубами фабрики. Те же представители банту, кото­ рые получили образование в европейских школах или больше ос­ воившие европейскую культуру, видели предмеТbI так же, как и европеЙЦbl. Банту, не имевшие образования и мало подвергавшиеся воздействию западной КУЛЬТУрbl, видели картинки специфическим образом. В итоге Хадсон пришел к выводу, ЧТО эти различия в восприятии расстояния бblЛИ связаНbI как с образованием, так и с воздействием европейских культур .

ИнтереСНblе фаКТbI об особенностях зрительного восприятия чукчей можно узнать из раБОТbI В. г. Богораза 2. Ему с огромным трудом удалось научить чукчей осуществлять сортировку класси­ ческих цветовых оттенков, поскольку они обладают очень бедной цветовой номенклатурой, однако когда оленеВОдbl сортировали оле­ ньи ШКУрbl по их узору и окраске, они использовали более двад­ цати названий. Для самого Богораза многие УЗОрbl так и остались одинаКОВblМИ, поскольку он не смог обнаружить критерии для их дифференциации .

Кроме специфики зрительного восприятия КУЛЬТУрbl отличаются между собой особенностями восприятия запахов. Тот же В. г. Бо­ гораз ОПИСblвает роль обоняния в жизни чукчей, у которых оно развито очень сильно и позволяет улавливать тончайшие разли­ чия. При приветствии чукчи обнюхивают друг друга у основания шеи. Для описания предметов они часто используют обонятеЛЬНblе концеПТbI. Любой незнаКОМblЙ, опаСНblЙ предмет, с их точки зре­ ния, обладает дурным запахом. Богораз ОПИСblвает случай, когда он принес в дом своего хозяина некий страННblЙ ящик, хозяйка дома чуть не лишилась сознания от его сильного зловонного запа­

–  –  –

почувствовал .

Весьма интересна история исследований восприятия цвета в рамках культурной антропологии. Большое влияние на развитие 1 Hudson W. Pictorial depth perception in sub-cultural groups in Africa. Journal оГSocial Psychology, 1960,52. - Р. 183-208 .

2 Bogoras W. с. The Chukchee. New York, G. Е. Stechert, 1904-1909, Part 1, Material culture, 1904; part 3, Social organization, 1909 .

Глава Культура и когнuтuвные процессы человека 108 2 .

данных теорий оказала теория лингвистической относительности Э.Сепира и Б.Л. Уорфа, согласно которой человек воспринимает мир тем способом, который ему предлагает его язык. В процессе кросс-культурного исследования было выявлено, что в современном эскимосском языке присутствует около двадцати слов для обозна­ чения понятия «снег», В английском одно, а в языке ацтеков есть единственное слово, обозначающее «снег», «лед» И «холод». Следо­ вательно можно сделать вывод, что восприятие снега у эскимосов более дифференцировано, чем, например, у англичан .

Однако такой подход был подвергнут критике и эксперимен­ тально опровергнут американскими культурными антропологами Б.Берлином и П. КэЙем1.Они сконцентрировали свое внимание не на цветовых границах, а на цветовых центрах фокусных цве­ тах. Эксперимент состоял в том, что испытуемых (представите­ лей 20 языковых групп) просили выделить базовые термины для обозначения цветов на их родном языке. Далее они должны были выбрать из 329 образцов те, которые 1) соответствуют каждой из выделенных цветовых категорий; 2) наиболее из них типичные, соответствующие каждой категории в наибольшей степени. Грани­ цы обозначения цветовых категорий в разных языках не совпали, но выбранные в качестве «лучших» представителей цвета образцы оказались одинаковыми (для черного, белого и красного цветов - в языках, для зеленого - в 19, для желтого - в 18, для синего - в 16, для коричневого и фиолетового - в 15, для серого - в 14, для оранжевого и розового - в 11).

Берлин и Кэй выявили одиннадцать основных цветов, которые закодированы в истории любого языка:

сначала появились названия для белого и черного цветов; если язык содержит три термина, то в нем имеется термин для красно­

–  –  –

содержит восемь или больше терминов, то в нем имеются термины для фиолетового, розового, оранжевого, серого цветов .

Интересная теория объяснения универсальных цветов была предложена А. Вежбицкой, согласно которой «цветовые концепты I Berlin В. and Кау Р. Basic Color Terms. Their UniversaIity and Evolution .

–  –  –

восприятия. Большое место в данных исследованиях занимает со­ циальное восприятие более высокого уровня, а именно, восприятие в межличностных отношениях, где актуализируются такие пробле­ мы, как восприятие другого человека, самого себя, социального окружения. Социальная перцепция активно и продуктивно иссле­ дуется в рамках социальной психологии, культурной психологии, культурной антропологии и других гуманитарных дисциплин .

–  –  –

возможность выйти за пределы чувственно данного, значительно расширяя тем самым границы познания окружающего мира. Спо­ собность улавливать связи и закономерности, которые не даны нам непосредственно, предоставляет человеку огромные преимущества,

–  –  –

значение которых трудно переоценить. В основе мышления лежат логические операции сравнения, анализа, синтеза, абстрагирова­ ния и обобщения, благодаря которым мы может получить инфор­ мацию о тех свойствах предметов и явлений, о которых бы никог­ да не узнали, исходя из данных ощущений и восприятия, взятых самих по себе. Мышление призвано репрезентировать бытие в его связях и отношениях, в его многообразных опосредованиях. ('Мыш­ ление это опосредованное основанное на раскрытии связей,

- отношений, опосредований и обобщённое познание объективной реальности»l .

Принято выделять теоретическое и практическое мышление .

Теоретическое мышление может быть понятийным и образным. Те­ оретическое понятийное мышление это мышление с помощью абстрактных логических понятий, которое выполняет действие без непосредственной опоры на опыт, доставляемый органами чувств .

Теоретическое образное мышление оперирует не понятиями, а об­ разами, непосредственно извлекаемыми из долговременной памя­ ти или творчески воссоздаваемыми воображением. Практическое мышление включает в себя наглядно-образное и наглядно-дейс­ твенное мышление. Наглядно-образное мышление актуализируется при непосредственной связи с восприятием человека с помощью образов, представленных в кратковременной и оперативной памя­ ти. Наглядно-действенное мышление представляет собой преобра­ зова тельную деятельность, осуществляемую человеком с реальны­ ми предметами .

И теоретическое, и практическое мышление, в конечном сче­ те, связаны с практикой, но по-разному. Разница состоит в том, что (,работа практического мышления в основном направлена на разрешение частных конкретных задач..., тогда как работа теоре­ тического мышления направлена в основном на нахождение общих закономерностеЙ. 2 • Основной единицей абстрактно-логического мышления является понятие. Понятие это ('мысль, отражающая в обобщенной форме предметы и явления действительности посредством фиксации их свойств и отношений; последние (свойства и отношения) выступа­ ют в понятии как общие и специфические признаки, соотнесённые

–  –  –

с классом предметов и явлениЙ,l. В основе образования понятий лежит когнитивная стратегия, которая представляет собой «неко­ торый способ приобретения, сохранения и использования инфор­ мации, служащий достижению определенных целей в том смысле, что он должен привести к определенным результатам,2. К таким целям относятся: образование понятия в результате столкновения с минимальным числом случаев, имеющих отношение к делу; субъ­ ективная уверенность в факте возникновения понятия независимо от числа примеров, с которыми пришлось иметь дело субъекту на пути к образованию понятий; надежное образование понятия при минимальной нагрузке памяти и логического мышления; сведение к минимуму числа ошибочных отнесений к той или иной катего­ рии, предшествующее образованию понятий .

Первичной формой существования мышления является дейс­ твие. Как отмечает Э. В. Ильенков: «мышление, если его опре­ делять в самом общем виде, и есть не что иное, как способность обращаться с любым другим телом, находящимся вне своего собст­ венного тела, сообразно с формой, расположением и значением его в составе окружающего мира,3. Деятельностный подход к по­ ниманию природы мышления, согласно которому человек познает мир путем активного взаимодействия с ним, получил развитие в рамках отечественной психологии. Культурно-историческая психо­ логия, представленная именами Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, А. Р. Лурии и др., базируется на утверждении, что структура и развитие психических процессов детерминированы культурно опос­ редованной практической деятельностью. Психические процессы человека возникают одновременно с новыми формами деятельнос­ ти по целенаправленному изменению материальных объектов, с помощью которых происходит регуляция взаимодействий людей с миром и друг с другом .

Исследуя происхождение высших психический функций че­ ловека, Выготский отмечал, что, в отличие от обезьян, которые остаются «рабами ситуации,, т. е. подчиненными конкретному контексту, человек способен выходить за рамки жестко очерчен­ ной ситуации. Этот выход обеспечивается использованием инстру­ ментальных знаковых систем. Мышление, произвольное внимание

–  –  –

и логическая память формируют систему.интерфункциональных отношений». Ярким примером,интерфункциональных отношений»

является взаимодействие мышления и речи. По мнению Выготско­ го, введение знаков в действие фундаментально его трансформи­ рует; включенные психологические инструменты полностью изме­

–  –  –

С его точки зрения, эти культуры принципиально разнятся по при­ сущим им ментальным и языковым формам. Языки,примитивных народов» отличаются огромным богатством словаря, им свойствен­ но изобилие терминологий, которые отсутствуют в современных европейских языках. Однако именно это многообразие выступает препятствием для развития высших ментальных функций, посколь­ ку является прямым следствием отсутствия в ментальном лексико­ не абстрактных, общих понятиЙ. Признаком ментального прогрес­ са можно считать переход от первого модуса употребления слова как имени собственного ко второму модусу, когда слово выступает знаком комплекса и, наконец, к третьему модусу, когда слово яв­ ляется инструментом или средством для развития понятия. Отсюда следует вывод, что развитие мышления тесно связано с развитием

–  –  –

Испытуемыми стали две группы людей: «ичкари,) неграмотные, забитые женщины, и колхозные активисты, ребята, прошедшие краткосрочные курсы. Эксперимент включал задания на классифи­ кацию типа «четвертый лишний». В результате выяснилось, что не­ грамотные кишлачники всегда классифицировали только по ситуа­ ционному признаку. Например, не могли правильно объединить в категорию предметы из серии топор, пила, лопата и полено. Они объединяли пилу, топор и полено, а лопату исключали как пред­ мет предназначенный «для другого дела, для огорода». Однако уже после трехмесячных курсов люди оказывались способными класси­ фицировать и по абстрактному принципу. Также были проведены экспериментальные исследования способов восприятия, по итогам hOTOPblX выяснилось, что не получившие школьного образования узбекские крестьяне понимали абстрактные фигуры (треугольник, круг, дугу и т. п.) как конкретные предметы, отвечая «это гора, колесо, месяц» и т. п .

К сожалению, в связи со сложным политическим положением и идеологическим давлением, дальнейшая работа была прекращена, экспедиция отозвана. Полученные результаты были частично опуб­ ликованы А. Р. Лурией только сорок лет спустя l .

Идеи Л. С. Выготского И А. Р. Лурии получили развитие в рабо­ тах американских психологов и антропологов, прежде всего пред­ ставителей когнитивного направления. В частности, достижения советской культурно-исторической школы были высоко оценены Дж. Брунером, М. Коулом, Дж. Верчем, Б. Рогофф и др .

Одной из аксиом когнитивной психологии является необходи­ мость при изучении познавательных процессов учитывать харак­

–  –  –

еще не овладел орудием, перестает быть таковым, когда орудие превратилось в послушного исполнителя его намерениЙ»l. Однако признание роли культуры в развитии познавательных способностей не приводит когнитивных психологов К установкам поверхностного культурного релятивизма. Несмотря на утверждение культурно-ис­ торической обусловленности мышления, Брунер и его единомыш­ ленники не отрицают существование многочисленных глубоких ментальных универсалий, лежащих в природе человека и в основе всех культур .

В Гарвардском центре была проведена серия экспериментов, цель которой состояла в выявлении роли транслируемой культур­ ной технологии в процессе умственного развития 2 • С помощью ме­ тода инструктирования сравнивались дети разных возрастов из раз­ ных культур.

Для изучения были выбраны два основных фактора:

критерий значимости и язык. Критерий значимости исследовался на примере доминирования коллективистской (социальная соли­ дарность) или индивидуалистической (индивидуальная борьба за существование) ориентации. Исследования, проведенные в 1963гг. в Сенегале П. Гринфилд, сосредоточились на двух ко гни­ тивных процессах: формировании понятий и понимании принципа сохранения по Пиаже. Для эксперимента было выделено девять групп детей, представляющих, с одной стороны, три степени урба­ низации и образованности, и, с другой, три возрастных уровня в пределах каждой из них. В результате выяснилось, что у неграмот­ ных детей отсутствует самосознание в той форме, в которой оно присутствует у западных детей: они не различают предмета своей мысли и высказывания о нем. Объект и мысль о нем для них одно и то же. Было также выявлено, что эти дети не допускают множес­ твенность точек зрения на какое-либо событие. В экспериментах по формированию понятий неграмотные дети оказались способны группировать данное множество предметов или изображений лишь по одному признаку, хотя были возможны и другие основания для классификации .

Исследователи также пришли к выводу о реалистическом ха­ рактере мышления в традиционных коллективистских культурах .

Реализм в данном случае обозначает такую особенность мышлеБрунер Дж. Психология познания. За пределами непосредственной ин­ I

–  –  –

Ребенок в условиях традиционной культуры не сознает своих собственных психических свойств, не отделяет их от свойств фи­ зического мира. Поэтому субъективизм в смысле беспочвенного фантазирования в таких обществах просто невозможен, поскольку всеми культурными средствами поддерживается идея реальности, единства человека с миром .

К тем же выводам пришла Рейч, проводившая исследования с эскимосскими детьми на Аляске l. Ее эксперимент состоял в том, что она предъявляла детям некоторый набор изображений и пред­ лагала им отложить в сторону сходные между собой картинки. В результате обнаружилось, что они выражают функции предметов, исходя из своего личного действия с ними, гораздо реже, чем аме­ риканские дети европейского происхождения. Система ценностей эскимосов решительно подавляет проявление индивидуалистичес­ кого отношения к жизни, что связано с доминированием групповых

–  –  –

Все эти исследования поставили под сомнение концепцию Ж. Пиаже об универсальных этапах интеллектуального развития, согласно которой первой обязательной стадией в развитии мыш­ ления ребенка является эгоцентрическая стадия. Анимизм, при­ сущий данной стадии, проявляется в том, что ребенок видит мир через призму внутренних личных переживаниЙ. Подобный эгоцен­ тризм, как продемонстрировали антропологические исследования, не является универсальным, он опосредован условиями конкретной культуры и свойственной ей системой ценностей (прежде всего культуры европейского типа) .

Кроме ценностных ориентаций, большое значение для развития мышления имеет специфика языка. Влияние языка на мышление можно рассматривать на семантическом и синтаксическом уровнях .



Pages:   || 2 | 3 |


Похожие работы:

«ЯДОВИТЫЕ РАСТЕНИЯ И ОПАСНЫЕ ЖИВОТНЫЕ Н АЧ А Л ЬН А Я Ш КОЛ А МОСКВА • "ВАКО" • 2017 УДК 038 6+ ББК 92.я2 Я37 Издание допущено к использованию в образовательном процессе на основании приказа Министерства образования и науки РФ от 09.06.2016 № 699. Серия "Школьный словарик" получила Национальный сертификат к...»

«К ИНТЕРПРЕТАЦИИ ФИЛЬМА Ян КУЧЕРА ЕВА, или ПОИСКИ Личность Яна КУЧЕРЫ (1908–1977)—кинотеоретика, критика, историка и режиссера-документалиста—в истории чешского кино обладает знаковым смыслом. Кучера входил в число главных представителей левой кинокритики и чешского киноавангарда 30-х годов. В начале своего пути работал как редактор, монтаж...»

«Юрий Иосифович Черняков Тело как феномен. Разговор с терапевтом Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6890529 Тело как феномен. Разговор с терапевтом: АСТ; М.; 2014 ISBN 978-5-17-084954-3 Аннотация Неожиданные, фантастические истории с не менее неожиданным простым объяснением. И наоборот: самые при...»

«Константин Рыжов 100 великих изобретений Аннотация Книга посвящена 100 великим изобретениям. В ста очерках автор правдиво и детально рассказывает о нелегком пути, который прошла пытливая человеческая мысль. "100 великих изобретений" — уникальная книга, в которой развитие челов...»

«Г. Чернышева Елена Викторовна СОЦИАЛЬНЫЙ ОБЛИК И ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ З Е М С К И Х С Л У Ж А Щ И Х ( В Т О Р А Я П О Л О В И Н А 1860-х 1 9 1 4 годы) В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ Специальн...»

«Евразийское B1 (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (45) (51) Int. Cl. A01N 43/90 (2006.01) Дата публикации 2010.08.30 и выдачи патента: A01N 59/26 (2006.01) A01N 63/02 (2006.01) (21) 200...»

«Вестник ПСТГУ. Серия III: Рогожина Анна Алексеевна, Филология Школа востоковедения НИУ ВШЭ 2016. Вып. 4 (49). С. 75–86 arogozhina@hse.ru ЖЕЛЧЬ ДРАКОНА, ЗМЕИНЫЙ ЯД И НЕОЖИДАННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТРУПОВ: ОПИСАНИЯ МАГИИ В КОПТСКОЙ АГИОГРАФИИ А. А. РОГОЖИНА В статье рассматрив...»

«ДЕРГАЧЕВА Ольга Евгеньевна ЛИЧНОСТНАЯ АВТОНОМИЯ КАК ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ 19.00.01 Общая психология, психология личности, история психологии Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата пси...»

«ЗАЙНУЛЛИНА ГАЛИНА ИНИСОВНА ЭЛЕМЕНТЫ СОЦ-АРТА И ПОСТСОЦ-АРТА В ТАТАРСКОМ ДРАМАТИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ НА РУБЕЖЕ ХХ-ХХІ ВЕКОВ Специальность театроведение 17.00.01 . театральное искусство АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения МОСКВА Д...»

«11 гъ ЯФЗПЫЭ-ЗПМЛЪРЬ и.цц.аыгм1вь зьимилфр )1 ИЗВЕСТИЯ АКАДЕМИИ НАУК АРМЯНСКОЙ ССР ^шаш1ча!|ш1]шБ ^^штр^шбСкг № 3, 1956 Общественные науки О первом томе Русско-армянского словаря Руоско-армянская лексикография, занимающая почетное место в многовековой "истории армянской лексикографии,...»

«Шримад Бхагаватам 5 в переводе Его Божественной Милости А.Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады В первом томе Шримад Бхагаватам 5 рассказывается о деяних Махараджи Приявраты, а также его потомков. Приводятся...»

«К 50-ЛЕТИЮ СО ДНЯ СМЕРТИ АЛЕКСАНДРА КОЙРЕ От редколлегии. В сентябре 2014 г. в Институте философии РАН состоялось заседание Круглого стола на тему "Современное значение идей Александра Койре". Круглый стол, приуроченный к 50-летию со дня смерти французского мыслителя, был организован сектором совр...»

«АЛЕКСАНДР КУЛЕБЯКИН И ОВАНЕС ТУМАНЯН А.А. ЗАКАРЯН Русский генерал-майор, терский казак Александр Парфеньевич Кулебякин ( 1 8 7 1 ? ) был яркой личностью, сочетавшей в себе талант военного, поэта и общественного деятеля. Многогранная деятельность А.Кулебякина представляет большую...»

«Тема 1. Агиография Древней Руси XI—XIV вв. Контрольные вопросы 1. В чем причины возникновения "общих мест" в житийном повествовании?2. В чем отличие агиобиографии от биографии?3. Почему монастырь близ Киева назван Пече...»

«Филология и человек. 2007. № 1 Содержание Статьи Вл.А. Луков. Мировая литература как предмет научного исследования: историко-теоретический и тезаурусный подходы Л.Н. Синякова. Рыцарство и мещанство в художественной концепции романа А.Ф. Писемского "Мещане" А.И. Куляпин, О.А. Скубач. Игры со временем: семиотика часов в советской к...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2010. Вып. 4 (32). С. 45–62 НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО АТЕИЗМА И СВ. ФОМА АКВИНСКИЙ 1 Ч. МОРЕРОД Атеизм сегодня становится модным. Он принимает разные формы, но часто исходит из предпо...»

«ТЕОРИЯ Л.Е. ГРИНИН ФОРМАЦИИ И ЦИВИЛИЗАЦИИ РАЗДЕЛ ВТОРОЙ СОЦИОЛОГИЯ ИСТОРИИ Термин "социология истории", образованный по аналогии с философией истории, кажется мне достаточно удачным и емким1. Кроме того, он очень важен потому, что дает название области исследования, которую совершенно необходимо отделить — п...»

«Рабочее движение заключает в себе потенциал движения общенационального На вопросы журнала отвечает доктор исторических наук, заместитель руководителя Центра сравнительных политических и экономических исслед...»

«Толкачева Е.Т., член историко-архивного клуба "Краевед Хакасии" Георгий Иванович Тутатчиков – актёр театра и доброволец фронта Георгий Иванович Тутатчиков (1924 г.р.) первенец в семье Ивана Аркадьевича Тутатчикова (1891), качинский сеок прт. Иван Аркадьевич воевал с японски...»

«49860 ПЕРВЫХ 1 к39 Ь 60 ти В. Т Р У Ш К Н Н ЛИТЕРАТУРНАЯ СИБИРЬ ' ПЕРВЫХ ЛЕТ йт $о РЕВОЛЮЦИИ I.ш щ Сибгл уте к® ш, И. И, МолчадешйГ 1;.:" _...л • ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЕ К Н И Ж Н О Е ИЗДАТЕЛЬСТВО 8Р2 Т 80 К нига " Л и тературн ая С ибирь первых лет ре­ волю ции" вводит чи тателя в увлекательны й мир,...»









 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.