WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 


«Познахирев Виталий Витальевич Турецкие пленники в войнах России за 1677–1917 гг. ...»

На правах рукописи

Познахирев Виталий Витальевич

Турецкие пленники

в войнах России

за 1677–1917 гг .

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Курск 2012

Работа выполнена на кафедре истории России

Курского государственного университета

Научный руководитель: кандидат исторических наук, доцент

Курцев Александр Николаевич

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, доцент Борщик Наталья Дмитриевна кандидат исторических наук Афанасьева Юлия Леонидовна

Ведущая организация: Белгородский государственный национальный исследовательский университет

Защита состоится 24 февраля 2012 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 212.104.04 в Курском государственном университете по адресу: 305000, г. Курск, ул. Радищева, 33, конференц-зал .

Текст автореферата и объявление о защите диссертации размещены на сайте www.vak.ed.gov.ru

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Курского государственного университета .

Автореферат разослан 23 января 2012 г .

Ученый секретарь диссертационного совета Постников Н.А .

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертации. Современное развитие принципов человечности в отношении участников вооруженных конфликтов непосредственно касается и положения лиц, оказавшихся во власти противника. В особенности актуально историческое осмысление гуманистической эволюции государственной политики в отношении института военного плена на российской территории, учитывая трагедию двух мировых войн и множество последующих локальных столкновений .

С конца XVII по начало XX века наибольшей интенсивностью отличалось противоборство России и Турции. С 1677 по 1917 г., т.е. за 240 лет эти две страны прошли через 11 войн, занявших в общей сложности свыше 50 лет .

Однако интересы российских ученых обыкновенно ограничиваются освещением военного плена Первой мировой войны, иногда – эпохи Отечественной войны 1812 г. 1, как исключение – Северной войны 1700– 1721 гг. 2 и т.п. В первом случае авторами упоминаются и турецкие военнопленные без специальной их характеристики. По другим войнам особые публикации о пленных турках посвящены локальным проявлением этой проблематики. Поэтому предпринятое нами сквозное исследование темы о турецких пленниках во всех войнах России имеет научную актуальность и востребованность учеными, в т.ч. для укрепления российско-турецких отношений через проблему военного плена между ранее воевавшими государствами .

Объектом исследования являются турецкие военнопленные, которые интернировались в различные регионы России в ходе вооруженных конфликтов с Турцией конца XVII – начала ХХ столетий .

При этом под военнопленными мы подразумеваем как лиц, принадлежащих к вооруженным формированиям турецкой армии и флота и в этом качестве полностью или частично состоящих на содержании Османской империи, так и мирных жителей, по тем или иным причинам «уведенных» нашими войсками с неприятельской территории: в силу своей личной неблагонадежности, ввиду необходимости обезопасить тыл армии путем освобождения от населения тех или иных участков местности и т.п., но без «гражданских пленных», т.е. подданных Турции, находившихся в России и подлежащих интернированию после объявления войны .





До середины XVIII столетия основным термином в русских источниках был «турецкие пленники», впоследствии укрепился «военнопленные»

Бессонов В.А. Законодательная база и политика государства по отношению к военнопленным в России в 1812–1814 гг. // Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Вып. IV. Б.м., 2005. С. 49–80 .

Шебалдина Г.В. Шведские военнопленные в Сибири в первой четверти XVIII века .

М., 2005. 210 с .

как собирательный образ представителей различных народов в составе Османской империи. Однако среди взятых в плен оказывались не только этнические турки, но и арабы, армяне, болгары, греки, молдаване, татары, сербы и др .

Предметом изучения выступает режим плена, который применялся к турецким подданным, начиная с обстоятельств их пленения и заканчивая репатриацией, включая взаимоотношения пленных османской армии с органами власти и самими россиянами, а также натурализацию бывших турецких военнопленных в России .

Хронологические границы исследования вбирают исторически разнородные периоды, чтобы выявить общую эволюцию содержания турок в российском плену: с июля 1677 г., когда российская и османская армии впервые столкнулись под Чигирином; по декабрь 1917 г., когда боевые действия на Кавказском фронте Первой мировой войны были фактически прекращены (без нескольких лет возвращения пленных в Турцию, происходившего в кардинально новой обстановке Гражданской войны). В конкретном плане состояние плена изучено в отношении эпох Русскотурецких войн 1676–1681 гг., 1686–1699 гг., 1710–1713 гг., 1735–1739 гг., 1768–1774 гг., 1787–1791 гг., 1806–1812 гг., 1828–1829 гг., 1877–1878 гг., а также Крымской войны 1853–1856 гг. и Первой мировой войны 1914– 1917 гг. с отдельными ссылками на позднейшие события, заканчивая Конвенцией между РСФСР и Турцией «О репатриации военных и гражданских пленных» от 28 марта 1921 г .

Географические рамки диссертационной работы охватывают территорию России, частью Турции и других стран: Болгарии, Греции, Ирана и Румынии, поскольку они являлись ареной боевых действий .

В историографии темы исследования нами учтены лишь работы, которые полностью или частично освещают проблематику турецких военнопленных .

Исходный этап освещения восходит ко второй половине XIX – началу XX веков и связан в первую очередь с появлениями трудов А.В. Лохвицкого и Ю.И. Гессена 1. В указанных работах раскрывается состояние пленных в России до конца XVII столетия, приводится их классификация, излагаются способы репатриации, порядок натурализации и иные вопросы. Достаточно серьезное внимание авторами уделено проблемам правовой регламентации, а также организации и порядка выкупа пленных .

Вместе с тем хронологические рамки указанных сочинений ограничены 1700 г. и, самое главное, в них детально исследованы отношения России с Лохвицкий А.В. О пленных по древнему русскому праву (XV, XVI, XVII века): исследование и. д. адъюнкта Ришельевского лицея кандидата А. Лохвицкого. М., 1855 .

115 с.; Гессен Ю. Пленные в России с древних времен. Вып. 1. Выкуп пленных. Пг.,

1918. 84 с .

Крымом, но практически не затронуты вопросы, связанные именно с турецкими военнопленными .

Новейший этап изучения темы развернулся после продолжительной утраты интереса к данной проблеме, причем преимущественно в диссертационных трудах, главным образом по зауральским территориям и периоду Первой мировой войны. Среди них можно назвать работы Е.Ю. Бондаренко, А.И. Гергилевой, Т.Я. Иконниковой, А.Н. Талапина и др. 1 В данных работах достаточно детально исследованы различные аспекты эвакуации военнопленных во внутренние регионы России, их нахождения в местах интернирования, трудового использования, последующей репатриации и т.д. Однако вопросы, связанные именно с турецкими пленниками, в работах данных авторов рассматриваются фрагментарно .

Известное исключение составляет сочинение И.В. Крючкова по европейскому Ставрополью с особым акцентом на пленных турках 2 .

Кроме того, их хронологические рамки охватывают период лишь 1914–1918 гг .

Более широкий охват характерен для публикаций А.Н. Курцева в отношении Центрального Черноземья с освещением положения турецких пленников войны 1877–1878 гг. и минимальным упоминанием их на 1914– 1917 гг. 3 Последняя статья курского ученого интересна подходом к военному плену как составной части «миграционных процессов репрессивного характера», начиная с уголовной каторги и заканчивая институтом гражданских пленных 4 .

Бондаренко Е.Ю. Иностранные военнопленные на Дальнем Востоке России (1914– 1956): дис. … д-ра ист. наук. Владивосток, 2004. 700 с.; Гергилева А.И. Военнопленные Первой мировой войны на территории Сибири: дис. … канд. ист. наук. Красноярск, 2006. 186 с; Иконникова Т.Я. Военнопленные Первой мировой войны на Дальнем Востоке России (1914–1918). Хабаровск, 2004. 177 с.; Талапин А.Н. Военнопленные Первой мировой войны на территории Западной Сибири: дис. … канд. ист. наук. Омск, 2005. 240 с. и др .

Крючков И. В. Военнопленные Австро-Венгрии, Германии и Османской империи на территории Ставропольской губернии в годы первой мировой войны. Ставрополь, 2006. 121 с .

Курцев А.Н. Военнопленные в конце XIX – начале ХХ века (на примере Центрального Черноземного региона) // Куликово поле: вопросы историко-культурного наследия: тр .

науч. – практ. конф. (Москва-Тула, 25 – 27 окт. 1999 г.). Тула, 2000. С. 343–350; Его же .

Пленные в войнах XIX – начала ХХ веков (на примере Центрально-Черноземного региона) // Новое в исторической науке: в помощь преподавателю истории: сб. науч.-метод .

тр. Вып. 2. Нижневартовск, 2001. С. 136–143 .

Его же. Миграционные процессы репрессивного характера в российском населении в 1861–1917 гг. на примере Центрально-Черноземного региона // Ученые записки: электронный научный журнал Курского государственного университета. 2011. № 3 (19). Т .

2 // http://scientific-notes.ru/pdf/021-010.pdf. 042110068\0114. С. 1–16 .

Лишь в 2008 г. вышла первая отечественная специальная работа, освещающая положение только турецких военнопленных – статья Б.П. Миловидова, которая хотя и имеет общероссийские рамки, но хронологически ограничена кровавым конфликтом пленных с украинцами в городе Валки в июле 1812 г. 1 Для последующих его работ характерен более широкий охват военного плена османских подданных на 1828–1829 гг. 2 Заслуживают внимания и ряд первичных публикаций по этой теме белорусского историка А.Л. Самовича. 3 Однако при всей научной ценности работ последнего, они во многом ограничены как хронологически, так и территориально. В 2011 г. автор издал две обобщающие монографии: региональную «Военнопленные XIX – начала XX в. в западном регионе России (историческое исследование)» (М., 2011. 258 с.) и общероссийскую «Политика Российской Империи в отношении иностранных военнопленных (XIX – начала XX в.)» (М., 2011. 360 с.) по анализируемой нами проблематике, а 14 марта 2012 г. готовится защитить в московском Военном университете докторскую диссертацию об отечественной политике в отношении военнопленных начиная с Русско-турецкой 1806–1812 гг. и Русско-шведской 1808–1809 гг., Отечественной 1812 г. и даже Польского восстания 1831 г., а заканчивая Русско-японской и Первой мировой войнами, причем последнюю в финишных рамках «октября 1917 г.» 4 .

Источниковая база указанной диссертации в значительной мере представлена документами архивов Москвы, Беларуси и Смоленска. Однако типичные районы размещения именно пленных турков, особенно Украина и Центральное Черноземье историк не охватил. В содержательном плане из исследования выпал важный вопрос натурализации военнопленных и т.п., поскольку объектом сочинения «избрана политика Российского государства в отношении иностранных военнопленных 5 .

Миловидов Б.П. Турецкие военнопленные в России в 1812 г. // Вопросы истории .

2008. № 10. С. 91–98 .

Его же. К истории формирования программы использования турецких пленных на государственных работах в 1828–1829 гг. // Вестник военно-исторических исследований: межвуз. сб. науч. тр.: Вып. 1. Пенза, 2009. С. 61–69; Его же. Русская армия и турки в 1828–1829 годах: встречи после боя // Диалог со временем: Вып. 29. М., 2009. С. 163– 185 .

Самович А.Л. Турецкие военнопленные 1877–1878 гг. в Витебской губернии // Веснік Віцебскага дзяржайнага універсітэта. 2009. № 51. С. 12–16; Его же. Опыт восприятия турецких военнопленных населением белорусских губерний (1877–1878 гг.) // Веснiк Гродзенскага дзяржаунага унiверсiтэта iмя Янкi Купалы. Серыя 1: Гiсторыя. Фiласофiя .

Палiталогiя. Сацыялогiя. 2009. № 1. С. 22–25; Его же. Османские сюжеты русского плена // Родина. 2010. № 6. С. 42–45 .

Его же. Деятельность российского государства в отношении иностранных военнопленных (XIX – начала XX в.): Автореферат дис. … д-ра ист. наук. М., 2011. С. 46 .

Там же. С. 2–3, 18–19 .

Относительно дальнего зарубежья выделим статью американского историка турецкого происхождения Юджеля Яныкдага «Турецкие военнопленные в России, 1914–22» с достаточно детальным и объективным освещением процессов эвакуации и интернирования турецких военнопленных в годы Первой мировой и Гражданской войн, но без использования документов российских архивов, что снижает ее научную ценность 1 .

В 2010 г. увидела свет статья и его ученика, уже турецкого историка Джемиля Кутлу «Турецкие военнопленные в России в период Мировой войны», в которой автор сосредоточил основное внимание на установлении общей численности турецких военнопленных и уровне их смертности, но также без опоры на документацию архивохранилищ нашей страны 2 .

В общем итоге степень изученности истории военнопленных турецкого государства на российской территории характеризуется отсутствием специальных диссертационных сочинений, минимумом литературы по отдельным военным конфликтам и считанным числом профильных статей, освещающих исключительно турецкую проблематику .

Методологической основой диссертационного анализа данной проблемы избран принцип исторической приоритетности гуманистической эволюции человеческого общества, который дополняется широким применением специальных методов исследования: от периодизации и типологизации до многофакторного и сравнительного .

Целью работы выступает освещение состояния и эволюции института плена в отношении турок в войнах России от позднего средневековья до новейшего времени, путем решения сквозных задач, последовательно раскрывающих такие важнейшие проявления плена, как:

– законодательная регламентация положения пленников и формирование их контингента;

– условия содержания различных категорий плененных;

– порядок репатриации турецких подданных;

– осуществление процесса натурализации пленных;

– сводная периодизация с типологическими чертами института военного плена .

Источниковую базу исследования преимущественно составляют неопубликованные документы из 21 различных архивов и рукописных отделов 2 библиотек, большинство из которых впервые вводятся в научный оборот. В общей сложности нами извлечена информация из 175 дел по 72 архивным и библиотечным фондам .

Yankda Y. Ottoman Prisoners of War in Russia, 1914–22 // Journal of Contemporary History. 1999. Vol. 34. № 1. Р. 69–85 .

Kutlu C. Dunya savas'nda Rusya'daki Turk esirleri // Ataturk Universitesi Turkiyat Arastrmalar Enstitusu Dergisi. Clt 17, Say 43 (2010). URL: http://edergi.atauni.edu.tr/index.php/taed/article/viewFile/2705/2690 (дата обращения: 04.04.2011) .

Во-первых, это федеральные архивохранилища РФ: универсальные – Российский государственный архив древних актов (РГАДА), Российский государственный исторический архив (РГИА) и Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ); специальные – Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ) и Архив внешней политики Российской Империи (АВПРИ), а также Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ) .

Скажем, в РГАДА в фонде 89 («Сношения России с Турцией») выявлены ранние свидетельства о репатриации турецких пленных в конце XVII веков. В свою очередь в РГИА в фонде 274 («Управление по сооружению железных дорог МПС») обнаружены документы об использовании труда пленных турок на строительстве российских железных дорог в период Первой мировой войны .

Исключительное значение для установления уровня смертности турецких военнопленных в России на 1914–1918 гг. имеют документы, обнаруженные нами в ГАРФ в фонде Р-3333 («Центральное Управление по эвакуации населения (Центрэвак) НКВД РСФСР»), в т.ч. свидетельствующие о том, что к 1 мая 1918 г. на территории бывшей Российской Империи оставалось в живых 47 614 пленных турок 1 .

Среди специальных архивохранилищ особо отметим РГВИА с его фондами 1 («Канцелярия Военного министерства»), 395 («Инспекторский департамент») и 400 («Главный штаб»), позволившими проследить эволюцию положения турецких пленников на всем протяжении XIX столетия .

Немалый интерес представляют материалы РГА ВМФ, где в фонде 188 («Военно-походная канцелярия вице-адмирала А.В. Елманова по командованию эскадрой и флотом в Средиземном море») и 190 («Военно-походная канцелярия адмирала Г.А. Спиридова по командованию эскадрой в Средиземном море») обнаружен ряд ценнейших документов раскрывающих специфику положения турок в плену в ходе Архипелагской экспедиции российского флота .

В свою очередь в АВПРИ в фонде 89 («Сношения России с Турцией») выявлено большое число писем военнопленных как на родину, так и к российским должностным лицам, рисующие условия их содержания в период Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. 2 Во-вторых, в 12 региональных российских архивохранилищах: Государственном архиве Белгородской области (ГАБО), Государственном архиве Вологодской области (ГАВологО), Государственном архиве Воронежской области (ГАВоронО), Государственном архиве Курской области (ГАКО), Государственном архиве Орловской области (ГАОО), ГосударГАРФ. Ф. Р-3333. Оп. 6. Д. 25. Л. 7 .

АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. Д. 44 .

ственном архиве Тамбовской области (ГАТамбО), Государственном архиве Тульской области (ГАТулО), Государственном архиве Ярославской области (ГАЯО), Центральном государственном историческом архиве СанктПетербурга (ЦГИА СПб), Центральном государственном архиве СанктПетербурга (ЦГА СПб), Центральном архиве города Москвы (ЦАГМ), Центральном историческом архиве Москвы (ЦИАМ) наибольший интерес представляют первичные документы с максимальной конкретизацией положения пленников в разных войнах. Так, в ГАВологО в фонде 21 («Вологодский губернский распорядительный комитет») обнаружены документы, характеризующие проблему отвода жилых помещений для пленных турок 1 .

В ЦГА СПб в фонде Р-5876 («Петроградский районный эвакуационный пункт Красной Армии») выявлены сведения о численности инвалидов из числа турецких военнопленных, отправленных на родину через Швецию до конца 1917 г. 2 В ГАТамбО из фонда 2 («Тамбовское наместническое правление») извлечены документы о состоянии преступности среди пленных турок 3. В ГАКО в фонде 26 («Курское наместническое правление») обнаружены материалы, освещающие особенности содержания в плену отдельных турецких военачальников, включая измаильского мухафиза Мегмет-паши 4 .

В-третьих, из зарубежных архивов в работе использованы фонды Центрального государственного исторического архива Украины в г. Киеве (ЦГИАК Украины), а также Государственного архива Харьковской области (ГАХО). Работа с фондом 419 («Прокурор Одесской судебной палаты») ЦГИАК Украины позволила раскрыть механизм побегов турецких военнопленных в годы Первой мировой войны через российско-румынскую границу 5. В ГАХО в фонде 3 («Канцелярия Харьковского губернатора») нами изучены подробные сведения об обстоятельствах и последствиях конфликта между пленными турками и местным населением в г. Валки Слободско-Украинской губ. в июле 1812 г. 6, которые шире дают картину произошедшего, чем изложенная вышеупомянутым Б.П. Миловидовым .

В-четвертых, кроме этого, в работе использованы документы Отдела рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ) и Института рукописи Национальной библиотеки Украины им. В.И. Вернадского (НБУВ ИР). Например, в фонде 550 ОР РНБ («Основное собрание рукописной книги») обнаружены датированные июнем 1696 г. обращения росРГАВологО. Ф. 21. Оп. 3. Д. 16. Л. 15, 64, 67 .

ЦГА СПб. Ф. Р-5876. Оп. 1. Д. 35. Л. 864, 867 .

ГАТамбО. Ф. 2. Оп. 34. Д. 8. Л. 1–6 .

ГАКО. Ф. 26. Оп. 1. Д. 131. Л. 573 .

ЦГИАК Украины. Ф. 419. Оп. 1. Д. 7034. Л. 1 .

ГАХО. Ф. 3. Оп. 19. Д. 167. Л. 63 .

сийского командования к гарнизону осажденного Азова с изложением основных условий предлагаемой туркам капитуляции 1 .

Рукописные материалы дополняют различные печатные источники .

Во-первых, это нормативные материалы о пленниках, опубликованные в Полном собрании законов Российской Империи (ПСЗ РИ) и Собрании узаконений и распоряжений правительства (СУиРП), в т.ч. Сенатский указ от 21 сентября 1741 г. «О неудерживании волохов и иных христиан, взятых во время войны с турками, в неволе» 2 и Положение о военнопленных от 7 октября 1914 г. 3, ставшее первым из документов такого рода, которому был придан постоянный характер, т.е. характер базового нормативного правового акта, принятого «не специально для одной только данной войны, а в отношении всех войн вообще, кои могла бы в будущем вести Россия» 4 .

Во-вторых, это сборники опубликованных документов, которые во многом дополняют архивные источники, в частности, «бумаги» Кабинета Министров императрицы Анны Иоанновны за 1737 г. 5 В-третьих, это материалы российской периодической печати, в основном относящиеся к 1878 г. и освещающие отдельные аспекты пребывания турецких военнопленных в России .

В-четвертых, это источники личного происхождения, преимущественно офицерские мемуары бывших турецких военнопленных периода Первой мировой войны: Халил Атаман, Раджи Чакырёз, Ахмет Гёзе и др., позволившие выявить субъективные оценки пленными отдельных аспектов их пребывания в России 6 .

В целостности весь круг источников отличают необходимое разнообразие и возможность сравнительного анализа, что обеспечило обоснованность и достоверность информации содержащейся в диссертации .

Научная новизна. Данное исследование является первой диссертацией, полностью посвященной турецким военнопленным Впервые эта проблема раскрыта автором в отношении всех 11 российских войн против Турции, начиная с Русско-турецкой 1676–1681 гг. и заканчивая Первой мировой войной 1914–1917 гг .

Причем данная работа первой охватывает всю территорию страны, а также часть сопредельных государств .

ОР РНБ. ОСРК. F IV.38. Л. 93 .

ПСЗ РИ. Собр. первое. Т. XI. № 8450 .

СУиРП. 1914. № 281. Ст. 2568 .

РГИА. Ф. 1276. Оп. 10. Д. 732. Л. 34 .

Сборник Императорского русского исторического общества. Т. 117. Юрьев, 1904 .

652 с .

Ataman H. Esaret yllar: Bir yedek subayn 1. dnya savai ark cephesi hatralar. [stanbul?: yayl.y.], 1990. 298 s.; Cakrz R. Carlk ve Bolsevik Rusya’da 10 yl: Bnb. Raci Cakrz’n hatralar. Istanbul, 1990. 100 s.; Gze A. Rusya'da esaret yl: bir Trk subaynn hatralar / anlatan: Ahmet Gze; yazan: Ergun Gze. stanbul, 1991. 109 s .

Новаторством выступает и целостная реконструкция всего института военного плена: от обстоятельств пленения, правового статуса и условий содержания, трудового использования и процесса репатриации, до натурализации пленников .

С акцентом характеризуются гуманитарные вопросы, имеющие непреходящее общечеловеческое значение, в особенности причисление гражданского населения к положению военнопленных .

Учитывая упреки турецких ученых в злонамеренном уничтожении их плененных соотечественников в сложную эпоху Первой мировой войны, несомненной ценностью обладает информация о реальных причинах высокой смертности среди турок .

Практическая значимость диссертации заключается в учете рассмотренного нами исторического опыта при законодательном определении и практической реализации современного порядка интернирования пленных, а также использовании полученных результатов в исторической науке для подготовки обобщающих изданий по истории иностранных военнопленных в России за период с X по XX век и вузовском преподавании вопросов отечественной и военной истории, включая применение ее важнейших положений зарубежными историками, особенно турецкими .

Апробация результатов. Основные положения диссертации обсуждались на заседании кафедры истории России Курского государственного университета и отражены в 9 научных статьях общим объемом 3,8 п.л., включая 3 в журналах, рекомендованных ВАК для опубликования результатов проведенного диссертационного исследования .

Структура работа состоит из введения, двух глав по два параграфа в каждой, заключения, приложений с образцами документов о турецких пленниках и общего списка использованных в диссертации источников и литературы .

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Первую главу «Пребывание турок в российском плену» открывает параграф «Формирование контингента военнопленных» с вводной характеристикой их правовой регламентации, начиная с органов, ведавших пленными за конец XVII – начало XX веков: от Посольского приказа и Военной коллегии, до министерской подчиненности, более всего МВД, а впоследствии отделов «заведывания военнопленными» Военного министерства. В годы войн значительной самостоятельностью в отношении пленных обладали, особенно до XIX столетия: полевое командование армиями, действующими на Кавказе (на Кубани) и частично на Балканах (на Дунае), командующие эскадрами во время Русско-турецких войн в Восточном Средиземноморье, главнокомандующие в Москве и Санкт-Петербурге, а также киевский и иные военные губернаторы .

Анализ функций данных структур, проведенный в диссертации, показал длительную эпоху постоянной смены властных органов, занимавшихся пленниками; дублирование их полномочий, запоздалость появления и ограниченность прерогатив специальных отделов заведывания пленными, причем создаваемых только на годы войны: от Крымской до Мировой .

Негативно сказывалось и отсутствие подготовки специальных кадров для работы с военнопленными .

Начало рассматриваемого в диссертации периода отличалось отсутствием базовых правовых актов о состоянии плена. Лишь в 1738 г. во время Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. правительство разработало первое положение о пленных турках с качественным содержанием и тщательной детализацией, особенно в части касающейся порядка эвакуации пленников, их расквартирования во внутренних регионах страны, обеспечения различными видами довольствия и т.д. Последующие акты лишь повторяли прототип, зачастую с изъянами и неполнотой. Притом все эти законы были временного характера, на эпоху отдельной войны .

Исключение составляет такой же закон от 7 октября 1914 г. со статусом постоянного действия на дальнюю перспективу 1. Одновременно с 1915 по 1917 г. Россия и Турция договорились об обмене низшим медперсоналом и инвалидами. С 1864 г. по Женевской и с 1907 г. по Гаагской конвенциям российская сторона стремилась руководствоваться общечеловеческими международными правилами обращения с военнопленными .

Собственно контингент турецких пленников начинается определением их примерного количества, которое с 1677 по 1917 г. составило около 300 тыс. человек, из которых не менее 220 тыс. были интернированы во внутренние регионы страны .

Изучение структуры турецких пленных позволило автору заключить, что вплоть до конца XVIII века статус «военнопленных» имели практически все подданные Турции (исключая, отчасти, христиан), захваченные россиянами на территории противника (главным образом, при штурме крепостей) и интернированные в Россию, вне зависимости от своего пола, возраста и отношения к военной службе. Потребовалось более столетия чтобы окончательно разделить плененный контингент с 1916 г. на комбатантов и нонкомбатантов, т.е. на военнослужащих и остальных неприятельских подданных .

Проводя классификацию турецких военнопленных автор дифференцирует их в параграфе по нескольким критериям .

По категориям личного состава: паши (генералитет), офицеры и нижние чины;

По отношению к военной службе на лиц, принадлежащих к вооруженным формированиям турецкой армии и, одновременно (полностью или СУиРП. 1914. № 281. Ст. 2568 .

частично) состоящих на содержании Османской империи и гражданских лиц, которые уводились нашими войсками с территории противника. Автору удалось первым выявить, что разделение пленных на две указанные категории произошло лишь в ходе Русско-турецкой войны 1806–1812 гг .

Дифференциация пленных по национальному составу показала наличие среди них как турок, так и арабов, армян, болгар, греков, грузин, евреев, курдов, молдаван, персов, сербов, татар, а также этнических русских (некрасовцев, липован и молокан). Одновременно автором подчеркивается, что уже в период Крымской войны 1853–1856 гг. российским властям пришлось считаться с межнациональными трениями внутри контингента военнопленных. В частности, в декабре 1854 г. Тульская квартирная комиссия вынуждена была подыскивать особое помещение для египетских офицеров «по случаю возникновения неудовольствия между военнопленными турками и египтянами» 1. Причем это явление в той или иной степени повторились в годы Первой мировой войны и дополнились «неудовольствиями» между турками и армянами, а также между первыми и пленными немцами и т.п .

Этническая принадлежность дополнялась конфессиональной, включающей мусульман, христиан, иудеев и раскольников. При этом в диссертации констатировано, что хотя в отдельные периоды пленные турецкие христиане и пользовались в России некоторыми привилегиями (особенно молдаване и греки), явление это не всегда характеризовалось полнотой и последовательностью .

Исследуя возрастную структуру пленных автор обращает внимание на то, что если начиная с Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. возраст военнопленных в целом укладывался в рамки призывного, то применительно к XVII – началу XIX веков основную массу турецких пленных составляли молодые люди 20–30 лет (от 60% до 80% и более) и, особенно с 20 до 25 лет (от 40% до 65%). В то же время доля лиц моложе 20 и старше 40 лет не превышала 6% и 12% соответственно 2 .

Дифференцируя пленных по полу автор обращает первоочередное внимание на такие их категории, как «женщины» и «дети», указывая, что и те, и другие признавались полноценными военнопленными вплоть до конца Русско-турецкой войны 1806–1812 гг., после чего упоминание о женско-детском составе пленных практически исчезает как из официального делопроизводства, так и из источников личного происхождения .

Подчеркивая универсальность подразделения пленных по их физическому состоянию: «здоровые», «больные» и «раненые», в параграфе обращено внимание на высокую смертность пленных турок в российских госпиталях, особенно на театре военных действий и объяснены ее причины ГАТулО. Ф.90. Оп. 1. Д. 24027. Л. 81 .

РГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Л. 2113. Л. 38; РГА ВМФ. Ф. 197. Оп. 1. Д. 10. Л. 16 .

такими факторами, как недостаточное внимание к пленным туркам со стороны медицинского персонала; наличие языкового барьера между врачом и пациентом; отказ турок от операций, а также от приема спиртосодержащих препаратов и вообще тех лекарств, которые, по их мнению имели спиртовые компоненты; несвоевременная выписка пленных из лечебных учреждений .

Особое внимание в работе уделено дифференциации пленных на «государственных» и «партикулярных», т.е. соответственно содержащихся российской казной и нашими офицерами, фактически превращавшими таковых в крепостных. Подчеркивая, что формально «партикулярность» не означала безвозвратной натурализации, автор пишет, что на практике мало кто добровольно возвращал пленных по окончанию войны, особенно с учетом того обстоятельства, что к указанному моменту значительная часть партикулярных пленных, в более или менее добровольном порядке, переходила в православие, что было тождественно принятию российского подданства и, разумеется, делало невозможным их репатриацию .

Исследуя процессы эвакуации пленных в глубь России автор выделяет в этом процессе два этапа, довольно существенно отличающиеся друг от друга: 1) эвакуацию от места пленения до общих сборных пунктов в тылу действующей армии; 2) эвакуацию от общих сборных пунктов до места интернирования в одном из внутренних регионов страны .

Одновременно анализ фактического материала показал, что в XVII – начале XX веков первый этап, несмотря на все усилия военного ведомства, оставался одним из самых проблемных при интернировании военнопленных, вызывая высокий уровень их смертности. В тексте диссертации приводится пример того, как из 640 турок, плененных 31 января 1811 г. при взятии Ловчи, на переходе из Бухареста в Каменец-Подольский в феврале

– марте 1811 г. погибло 160 чел., или 25% от их общего числа 1 .

Подобные факты объяснялись необходимостью скорейшей отправки турок из ближнего тыла действующей армии на общий сборный пункт (особенно при массовом пленении), в сочетании с нехваткой переводчиков и медицинского персонала. Обострял ситуацию и недостаток продовольствия из-за высоких цен на него в ближнем тылу армии, в связи с чем пленные обычно получали «против нашего солдата полную дачу в натуре – провиант сухарями с препорцией круп». Однако ржаные сухари и гречневая крупа были непривычны пленным и приводили, в лучшем случае, к желудочно-кишечным расстройствам. Партии пленных следовали на сборный пункт не будучи должным образом экипированы. В силу того, что в тылу армии большая часть жилых помещений была занята русскими воинскими частями, пленных нередко останавливали на ночлег, условно говоРГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 2113. Л. 263 .

ря, – «посреди поля», естественно, вне зависимости от времени года и погодных условий .

Что же касается этапа эвакуации турок от общего сборного пункта до места интернирования в России, то для него, по оценкам автора, была характерна куда более благоприятная обстановка и этап этот характеризовался лишь единичными случаями смертности пленных .

Во втором параграфе «Условия содержания» автор обосновывает, что интернирование турецких пленных в те или иные регионы России детерминировалось доминирующим приоритетом государственной политики в отношении военнопленных в ходе конкретного вооруженного конфликта и преследовало три основные цели: 1) использование трудового потенциала военнопленных; 2) содержание пленных в местах, допускающих их приемлемое расквартирование; 3) предотвращение побегов военнопленных как ради сохранения высокой их численности, необходимой для того, чтобы в процессе «поголовного размена» получить от противника как можно большее число своих военнопленных, так и во избежание передачи пленными противнику сведений, не подлежащих разглашению. При этом возможность достижения указанных целей предопределяла и основные требования к пунктам расквартирования пленных .

В тексте диссертации автор подчеркивает, что выбор места интернирования во многом зависел от того, к какой категории личного состава относился пленный. Так, основная особенность интернирования пашей заключалась в том, что примерно до середины XIX века они находились в подчеркнуто исключительном положении, благодаря более высокому финансированию, размещению либо в столицах, либо в губернских центрах и наличию ряда иных льгот. Скажем, плененному при взятии Сизиполя в 1829 г. паше Халил Бендерли было высочайше повелено выплачивать по 300 руб. в месяц 1. На содержание Юсуф-паши, «со свитою из 93 лиц состоящей», «во всемилостивейшем внимании к услугам», оказанным им при сдаче крепости Варны, было повелено «отпускать из Государственного казначейства по 5 тыс. руб. каждомесячно» 2 .

Тенденция к расквартированию всех пленных турецких офицеров обособленно от нижних чинов во избежание негативного воздействия на последних в одном каком-либо населенном пункте впервые наметилась в период Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Однако реализация указанного принципа проводилась крайне непоследовательно, и в полной мере его удалось воплотить в жизнь лишь единожды – во время Крымской войны 1853–1856 гг .

До конца Русско-турецкой войны 1768–1774 г. как офицеры, так и рядовые обязывались круговой порукой не нарушать режим плена под РГИА. Ф. 565. Оп. 13. Д. 2365. Л. 17 .

Там же. Д. 2336. Л. 2 .

угрозой общего для всех наказания 1. Рядовые же содержались «в железах или колодках» вплоть до конца Русско-турецкой войны 1735–1739 гг .

Вопрос о помещениях для расквартировании турецких военнопленных оставался одним из наиболее трудноразрешимых на протяжении практически всех исследуемых войн. Причиной тому, помимо объективной нехватки жилых помещений, выступало явное или скрытое противодействие расквартированию турок со стороны домовладельцев, а в редких случаях и органов власти. Так, в 1773 г. Нарвский магистрат обратился в Правительствующий Сенат с просьбой удалить пленных турок из города на том основании, что в г. Нарве произошел пожар, «отчего по недостатку обывателям сгоревших домов квартир следует великая теснота». Однако Сенат принял сторону Военной коллегии, которая указала, что в городе расквартировано всего 54 турка, которые никак не могут создать в нем «великой тесноты» 2 .

Финансовое и вещевое обеспечение пленных, а также их право на медицинское обеспечение в целом следует признать удовлетворительным и сопоставимым с таковым же обеспечением как соответствующих чинов российской армии, так и военнопленных союзных Турции государств .

Например, проведенный автором анализ источников показал, что перечень предметов вещевого довольствия пленных турок постоянно увеличивался .

В частности, в 1812 г. отмечены факты выдачи туркам валенок. В 1853 г .

было предложено обеспечивать их полушубками, теплыми рукавицами, портянками и наушниками 3 .

Вместе с тем отсутствие базового документа о пленных, а также нерасторопность одних представителей власти, в сочетании с формализмом других порой ставили турок в весьма затруднительное положение. К примеру, осенью 1738 г. в г. Кинешме Костромской губ. группа пленных в составе 38 чел. оказалась практически без средств к существованию, ибо местный воевода не только изначально не имел насчет военнопленных абсолютно никаких предписаний, но и не смог добиться таковых от Главнокомандующего в Москве графа С.А. Салтыкова, несмотря на свои неоднократные к нему обращения. В конце концов турки, распродав все, что можно, сами обратились к С.А. Салтыкову с письмом не «по-восточному»

полным плохо скрытого раздражения и даже прямых упреков в том, что подобное отношение к пленным «с славой вашей великой государыни несходно» 4 .

В Русско-турецкую войну 1768–1774 гг. российские власти отказались от обеспечения пленных продовольствием в натуре и заменили его денежной компенсацией. В параграфе автор доказывает, что этот шаг ноРГАДА. Ф. 248. Оп. 67. Кн. 5951. Л. 10 .

Там же. Оп. 69. Д. 6086. Л. 165, 332–334 .

РГВИА. Ф. 395. Оп. 109. 1854 г. 2-е отделение. Д. 295. Л. 94 .

АВПРИ. Ф. 89. Оп. 1. Д. 50. Л. 85 .

сил исключительно прогрессивный характер и во многом способствовал как экономии средств русской казны, так и «сбережению пленных». В то же время возврат к обеспечению турок продовольствием в натуре, произошедший в 1877 г., носил вынужденный характер и объяснялся общемировой тенденцией ко все большей изоляции пленных, что возродило опасность их «впадения в болезни по перемене в пище» 1 .

Выдача туркам более высокой суточной нормы мяса в пределах Кавказского военного округа в Первую мировую войну ( фунта вместо фунта, выдаваемых пленным Германии, Австро-Венгрии и Болгарии) имело для турок безусловно позитивное значение, хотя диктовалась такая норма скорее пропагандистскими целями 2 .

Прогрессивным, по мнению автора, следует признать существовавшее на всем протяжении исследуемого периода право пленных на воссоединение родственников как в одних населенных пунктах, так и в одних рабочих командах, а также право перемещения любого военнопленного по желанию из одного населенного пункта в другой. Так, в 1771 г., содержащийся в Суздале Владимирской губ. турецкий офицер Харпутли Сейт Вели ага заявил ходатайство о переводе к нему двух его сыновей, интернированных в г. Белгород Белгородской губ. «для общего пребывания с ним в Суздале». Военная коллегия удовлетворила ходатайство, потребовав от белгородского губернатора отправить обоих сыновей в Суздаль «за присмотром и что употреблено будет на то отправление дать знать Владимирскому коменданту, который по привозе их имеет оные истребовать от объявленного отца и возвратить в ту сумму, из которой они издержаны будут» 3. Что же касается относящегося на 1811–1812 гг. праву пленных на «отпуск» из места содержания для посещения родственников и т.п., то таковое оказалось лишь эпизодом 4 .

Наиболее широко труд турецких военнопленных применялся в России в XVII – XVIII веках и в годы Первой мировой войны. При этом попытки использовать труд турок безвозмездно в большинстве случаев не оправдывали себя и создавали почву для серьезных конфликтов как это имело место, например, в 1854–1855 гг. в Орле и Владимире 5. При должном же материальном стимулировании турки демонстрировали сравнительно высокоэффективный трудовой потенциал. В то же время низкий образовательный уровень основной массы турок и почти полное отсутствие среди них квалифицированных специалистов в сочетании с их высокими физическими данными, предопределили трудовое использование туРГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1853. Л. 26 .

Там же. Ф. 1300. Оп. 4. Д. 1152. Л. 218 .

Там же. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1880. Л. 1–3 .

АВПРИ. Ф. 161. Разр. II-15. Оп. 58. 1811 г. Д. 3. Л. 1–2 .

РГВИА. Ф. 395. Оп. 111. 1856 г. 2-е отделение. Д. 409. Л. 17 .

рецких военнопленных преимущественно на малоквалифицированных тяжелых работах .

Отношение представителей российской власти к пленным туркам в местах их интернирования в целом носило достаточно ровный, а порой и подчеркнуто благожелательный характер, хотя этому мешало полное отсутствие в местах интернирования переводчиков, особенно профессиональных .

Одновременно автор сделал важнейший вывод о том, что претензии турок к русской администрации по условиям их содержания были достаточно редкими и касались частностей. Типичный пример являло обращение за 1829 г. турок в Киеве, заявивших жалобы на плохое питание, неудовлетворительное обеспечение одеждой и обувью, а также недостаток дров, выделяемых им для варки пищи, выпечки хлеба и отопления казармы. Жалоба вызвала большой резонанс и была доложена даже Николаю I, который повелел «произвести строгое и точное исследование о всех вышеизложенных претензиях» и «дабы пленные турки видели заботливость об них российского правительства, назначить и со стороны их депутатов для совместного исследования» 1 .

Отношение населения к турецким пленникам обычно характеризовалось любопытством с налетом благожелательности при периодической настороженности, переходящей в зависимости от обстоятельств в состояние страха или прямой агрессии. Причем более образованная часть общества проявляла к туркам больше лояльности, хотя и не без ощущения своего интеллектуального, культурного и военного превосходства .

За 1677–1917 гг. единственный случай спровоцированного турками их массового убийства местными жителями произошел в 1812 г. в г. Валки на территории Харьковщины. Остальные кровавые инциденты, включая последний – в с. Соловьевка Елецкого уезда Орловской губ. в 1854 г. – были также по вине турок, но с единочными жертвами .

Преступления турки совершали в отношении как друг друга, так и российских подданных. Среди наиболее распространенных следует назвать такие деяния, как убийство и причинение тяжких телесных повреждений, кражи, прелюбодеяние и мужеложство .

Параграф завершают авторские положения о незначительной смертности турецких военнопленных в местах их постоянного расквартирования, преимущественно связанной с длительным нахождением людей в более суровом климате и непривычным для иностранцев рационе питания .

Исключение составляла эпоха Первой мировой войны, когда турок в массовом порядке впервые разместили в Восточной Сибири и районе Приморья, что вызвало вспышку туберкулеза и т.д .

РГВИА. Ф. 405. Оп. 2. Д. 2858. Л. 32об .

Вторая глава «Окончание пленения» открывается параграфом «Репатриация», который начинается с анализа норм мирных договоров, всегда выступающих ключевыми международно-правовыми основаниями прекращения плена и предусматривавших, как правило, круг лиц подлежащих и не подлежащих репатриации, а также условия и сроки возврата турков на родину .

Самым ранним стал Бахчисарайский мирный договор от 3 января 1681 г., заключенный Россией с Крымом и ратифицированный турецким султаном, который лишь подразумевал репатриацию, ибо не определял ни круга ее субъектов, ни основных условий, ни конкретных сроков, оставляя все это на усмотрение сторон .

Значение переходного документа имел Константинопольский трактат о перемирии сроком на 30 лет от 3 июля 1700 г., который в отличие от предыдущего предусматривал репатриацию в качестве обязательного послевоенного процесса. Определяя круг лиц подлежащих возвращению, а также ее порядок, в нем опять отсутствовало указание по времени репатриации. Позитивом выступала прописанная возможность выкупа турков (больше партикулярных, меньше государственных) как дополнительный способ репатриации пленных, при доминировании поголовного размена. К примеру, летом 1703 г., татарами были доставлены в Москву 45 россиян, «а турков и татар за тех полоняников взято к Москве для размену из Великого Новгорода и изо Пскова и из Новобогородицкого 36 человек (помимо 9 чел., находившихся непосредственно в Москве – В.П.)» 1 .

Далее последовала череда однотипных мирных договоров от Прутского 1711 г. до Сан-Стефанского 1878 г., ибо все они предусматривали полный обмен военнопленными без выкупа и в очень сжатые сроки. Так, 10 сентября 1829 г. Управляющий Главным Штабом информировал Главнокомандующего 2-й армией, что Николаю I «благоугодно, чтобы в случае заключения с Турцией мира, все находящиеся в России турецкие военнопленные были возвращены немедленно в свое отечество как для доставления им возможности быть скорее в домах своих, так и для избежания издержек на содержание их до весны» 2 .

В тексте диссертации автор показывает, что в ходе репатриации достаточно серьезное значение придавалось вопросу обмундирования и обеспечения пленных в пути до границы. Так, в 1812 г. при отправке из городов Воронежской губернии репатрианты уже в сентябре были снабжены (наряду с прочим) овчинными полушубками и шерстяными чулками 3 .

Причем вопрос обмундирования пленных так, чтобы их «не стыдно было вернуть в отчество» имел столь высокое значение, что мог служить осноРГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1703 г. Д. 15. Л. 2–14 .

РГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 6906. Л. 358–359 .

Там же. Д. 2654. Л. 22 .

ванием для задержки репатриации. К примеру, по окончанию Русскотурецкой войны 1828–1829 гг. последние 2 тыс. пленных покинули Киев лишь в конце июня 1830 г. именно из-за несвоевременного пошива для них обмундирования 1 .

Вместе с тем взаимное недоверие сторон друг к другу вплоть до конца XVIII века порождало и взаимные опасения по поводу того, что другая сторона сознательно затягивает репатриацию, умышленно удерживает пленных, передает их в меньшем количестве, нежели получает и т.д. В частности, 9 июня 1742 г., объясняя Военной коллегии причины, по которым задерживается репатриация турецких пленных, донской атаман Данила Ефремов писал: «ежели всех пленных турецких ныне отпустить, то своих ни одного человека не уповается высвободить» 2. В 1878 г. впервые ввели правило, по которому бывший пленный лично заявлял о желании перейти в русское подданство турецкому комиссару, находившемуся в Севастополе и принимавшему репатриантов .

Венцом выступили договоры сторон эпохи Первой мировой войны с предельной детализацией и гуманным содержанием на основе общих соглашений всех участников войны и актов непосредственно о репатриации, имевших двухсторонний характер, включая русско-турецкий Дополнительный договор от 3 марта 1918 г. к Мирному договору, заключенному между Россией, с одной стороны, и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией – с другой от 3 марта 1918 г.

3 Во втором параграфе «Натурализация» проанализирована эволюцию процесса натурализации турецких военнопленных в России путем выделения четырех этапов:

Первый вобрал сразу три войны России и Турции 1676–1681 гг., 1686–1699 гг. и 1710–1713 гг., когда натурализация не имела ни договоренностей на уровне взаимных мирных трактатов, ни ясно выраженной внутрироссийской правовой регламентации. Однако именно в данный период окончательно сложилась юридическая практика перехода пленного в российское подданство в качестве «вольного» человека, на основании принятия им православного вероисповедания. Например, «новокрещеный турчанин» Федор Иванов по указу царя Федора Алексеевича от 16 марта 7190 г. (1682 г.) был «уволен из двора Павла Пряслова с женою и дана ему из Посольского приказа… грамота, по которой велено ему, и жене, и детям его употреблять себя волею и свободно, яко и прочим тяглых слобод московским жителям и житии в Новой слободе где собраны и живут иноземцы польских или татарских городов мещане и пашенные крестьяне, и службы служить и подати всякие платить с ними в ряд, а от Павла Пряслова и от РГВИА. Ф. 405. Оп. 2. Д. 2858. Л. 53 .

Там же. Ф. 20. Оп. 1. Д. 118. Л. 3 .

Документы внешней политики СССР. Т. 1. (7 ноября 1917 г. – 31 декабря 1918 г.) / М.,

1957. С. 199–204 .

детей его и наследников по его Великого Государя указу быть свободным» 1 .

Одновременно бывали случаи оставления части бывших пленных на военной службе России без перемены ими конфессии .

Второй этап включает в себя Русско-турецкие войны 1735–1739 гг., 1768–1774 гг., 1787–1791 гг., 1806–1812 гг. и 1828–1829 гг., когда переход в православие стал правовым основанием натурализации, временно закрепившись в двухсторонних договорах воевавших государств. Практика перехода пленного в российское подданство в качестве свободного человека получила юридическое закрепление в высочайше конфирмованном докладе Военной коллегии от 20 апреля 1770 г. «О объявлении пленных турок и татар, восприявших грекороссийскую веру, вольными людьми, оставляя им на произвол избрать род жизни» 2 .

При этом автор обращает особое внимание на существовавший, по крайней мере, с 1740 г. запрет на крещение турок помимо их воли и приходит к выводу, что на практике данное принуждение продолжало существовать. В качестве одного из подтверждений приводится инструкция, данная в 1742 г. русскому офицеру, назначенному для сопровождения по территории России турецкого посла и предписывающая «о турках и татарах крещеных по дороге во всех местах посылая наперед под приличным претектом нарочных обывателей [и] чрез оных искусным образом и без всякого разглашения секретно приказывать всех с дороги отвозить вдаль и пока посол проедет держать в крепи, чтоб каким образом к послу не ушли» 3 .

В работе обращается внимание на то, что на данном этапе переход натурализовавшихся турок на русскую службу, преимущественно военную, отчасти придворную, имел довольно широкое распространение, при редких фактах поступления турков на гражданскую службу, в т.ч. в декабре 1812 г. «из турок новокрещен» бывший военнопленный Иван Иванович Насурлеев на основании его собственноручного прошения, написанного на русском языке (!), с изъявлением желания «продолжить статскую службу», решением Тамбовского губернского правления был зачислен в число канцелярских служителей Усманского уездного суда 4 .

Третий этап охватил лишь Крымскую войну 1853–1856 гг. Его характерная особенность состояла в том, что переход в православие по условиям Парижского мира перестал быть обязательной предпосылкой натурализации. Вместе с тем российские власти сохранили его как внутриправовое основание, хотя это формально противоречило действовавшему на тот момент отечественному законодательству, которое никак не связывало РГАДА. Ф. 89. 1709 г. Д. 7. Л. 2–4 .

ПСЗ РИ. Собр. первое. Т. XIX. № 13450 .

ЦГИАК Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 899. Л. 1 .

ГАТамбО. Ф. 2. Оп. 34. Д. 49. Л. 1 .

натурализацию лиц, исповедующих ислам, с их непременным переходом в православие .

Последнее автор объяснил началом бесповоротного «охлаждения»

российских властей к натурализовавшимся турецким пленным, к которым, традиционно относились с известной долей подозрения. Так, в 1704– 1705 гг. при пребывании в Москве турецкого посла Мустафы аги, крещеные турки были заблаговременно этапированы в Устюжну Железопольскую (ныне г. Устюжна Вологодской обл.). Причем в актах «о высылке»

того или иного бывшего пленника прямо указывалось, что данная мера применяется с той целью, «чтобы тот турчанин, живучи на Москве, не подходил к оному послу и ни о чем не разговаривал» 1 .

На данном этапе переход бывших пленных на придворную службу полностью прекратился. Вместе с тем многие натурализовавшиеся пленные, особенно офицеры, продолжали поступать на военную службу, обыкновенно с понижением в воинском звании на одну ступень в сравнении с тем, которое они имели в османской армии. Так, в одном только 1856 г .

прапорщик Анатолийской армии Селим Мустафа оглы стал прапорщиком Колыванского пехотного полка Константином Евгеньевичем Черкасским;

подпоручик Анатолийской кавалерии Али Неоман (Новман) оглы – прапорщиком того же полка Александром Тимофеевичем Александровым;

поручик 1-го Константинопольского гренадерского корпуса Мехмет Абди оглы - прапорщиком Екатеринбургского пехотного полка Константином Петровичем Константиновым, а поручик Африканского пехотного корпуса Исали Мехмет - прапорщиком Тобольского пехотного полка Николаем Яковлевичем Николаевым 2 .

Четвертый этап занимал Русско-турецкую 1877–1878 гг. и Первую мировую войны. Здесь поначалу ввели позитивный закон об осуществлении натурализации турецких пленников без обязательной смены ими вероисповедания, одновременно установив жесткое правило испытательного срока в течение пятилетия, дополненное в 1879 г. распоряжением о прекращении приема в российскую армию недавних офицеров Османской империи 3 .

В конце параграфа автор объясняет свертывание с июня 1915 г .

натурализации пленных всех держав воюющих с Россией стремлением ослабить наплыв в страну потенциальных невозвращенцев в условиях огромной массы плененных иностранцев .

В Заключении диссертации сформулированы важнейшие итоги исследования .

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1709 г. Д. 7. Л. 2 .

РГВИА. Ф. 395. Оп. 110. 1855 г. 2-е отделение. Д. 323. Л. 15–19, 25, 33–34, 37 .

РГИА. Ф. 1286. Оп. 40. Д. 275. Л. 2 .

Поначалу общая правовая регламентация положения турецких пленников отсутствовала, подменяясь частными распоряжениями военного командования и гражданских органов. Лишь с 1738 г. появляются первые единые положения, впоследствии дополненные требованиями Женевской 1864 г. и Гаагской 1907 г. конвенций. Окончательным актом регулирования плена являлось отечественное «Положение о военнопленных» от 7 октября 1914 г .

В зависимости от вышеуказанного и происходило формирование контингента пленных военнослужащих и гражданских жителей, начинавшееся пленением турецких подданных, а завершавшееся их этапированием на сборные пункты, а оттуда в разные тыловые регионы .

Условия содержания пленных последовательно гуманизировались:

от пребывания в тюрьме до квартирования у обывателей под надзором полиции с эпохи войны 1806–1812 гг. Офицеры имели максимум свободы в 1877–1878 гг., включая выплату им казенного жалования. Тяжелая эпоха Первой мировой войны заставила вернуться к практике их изоляции .

Репатриация осуществлялась по международным соглашениям с обратным движением подконвойным порядком на особые места пропуска через границу России и снятием прежнего статуса пленника. Для XVII – XVIII столетий типичным было затягивание возвращения до трех лет. После войны 1877–1878 гг. более 50 тыс. турок вернулись на родину в течение всего нескольких недель .

Невозвращенцы изначально имели право интеграции во все сферы российского общества. Основным требованием натурализации турецких пленников являлся их переход в православие, отмененный после Крымской войны. Однако по завершению войны 1877–1878 гг. турки лишились возможности поступления на военную службу России. С начала Первой мировой войны переход пленных в русское подданство запретили до окончания боевых действий .

В своем единстве перечисленные выше обстоятельства военного плена позволили автору создать сводную периодизацию с чертами типологизации положения пленных: начальный этап – с 1677 по 1774 г. – охватывал пять войн с медленным изживанием средневековых архаизмов, на втором этапе – с 1787 по 1829 г. – с тремя войнами происходила быстрая гуманизация института пленения, заключительный этап – с самыми крупными по пленным войнами: Крымской, Русско-турецкой 1877–1878 гг., Мировой – имел противоречивое значение в виду растущего позитива и частичного регресса .

–  –  –

Статьи, опубликованные в журналах, рекомендованных ВАК

1. Познахирев В.В. Особенности положения турецких военнопленных в России в годы Первой мировой войны // Известия Тульского государственного университета. Серия: «Гуманитарные науки». – 2011. – Вып .

2. – С. 175–184 (0,6 п.л.) .

2. Познахирев В.В. Курская губерния и турецкие военнопленные войн XIX в. // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия «История. Политология. Экономика. Информатика». – 2011. – № 1 (96). – Вып. 17. – С. 151–155 (0,5 п.л.) .

3. Познахирев В.В. Эволюция положения турецких военнопленных в России в конце XVII – начале ХХ вв. // Ученые записки: электронный научный журнал Курского государственного университета. – 2011. – № 3 (19). – Т. 2. URL: http://scientific-notes.ru/pdf/021–015.pdf. 042110068\0119. – С. 1–10. – 240 Кб (0,6 п.л.) .

Прочие публикации

4. Познахирев В.В. Турецкие военнопленные в Курской губернии в период русско-турецкой войны 1806–1812 гг. // Правда истории: сб. науч .

ст. Вып. VIII. – Курск: Изд. Курск. гос. ун-та, 2009. – С. 104–110 (0,5 п.л.) .

5. Познахирев В.В. Турецкие военнопленные в Курской губернии в период Крымской войны 1853–1856 гг. // Курский край: науч.-ист. журнал .

– № 3 (126). – Курск: Изд. Курск. обл. науч. краевед. об-ва, 2010. – С. 32– 39 (0,5 п.л.) .

6. Познахирев В.В. Турецкие военнопленные в Курской губернии в период русско-турецкой войны 1877–1878 гг. // Актуальные проблемы научного творчества ученых кафедры истории России: сб. науч. ст. Вып. 6 .

– Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2010. – С. 55–61 (0,5 п.л.) .

7. Познахирев В.В. Турецкие военнопленные в городе Курске в 1916 г. // События и люди в документах курских архивов. Вып. 8. – Курск:

Изд-во Гос. архива Курск. обл., 2010. – С. 91–93 (0,2 п.л.) .

8. Познахирев В.В. Турецкий крестник российского императора // Курский край: науч.-ист. журнал. – № 5 (133). – Курск: Изд. Курск. обл .

науч. краевед. об-ва, 2011. – С. 9–11 (0,2 п.л.) .

9. Познахирев В.В. Турецкие военнопленные в Курском крае в период русско-турецкой войны 1735–1739 гг. // Курский край: науч.-ист. журнал. – № 5 (133). – Курск: Изд. Курск. обл. науч. краевед. об-ва, 2011. – С .

12–14 (0,2 п.л.) .





Похожие работы:

«БОГОСЛОВСКАЯ ТРАДИЦИЯ И ТРАДИЦИЯ ПЕРЕВОДА СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ 193 3) Жестко фиксированный порядок главных членов предложения не позволяет амхарскому языку прибегать к такому риторическому приему, как хиазм, весьма частому в библейских текстах. Сразу оговоримся, что данный вывод не распространяется на оригинальную поэ...»

«Покровская епархия Отдел религиозного образования и катехизации Рабочая программа учебного предмета "Священная библейская история. Ветхий Завет" г. Покровск (Энгельс) 2018г. научить применять полученные знания для д...»

«ТУМАКОВ Денис Васильевич УГОЛОВНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ И БОРЬБА С НЕЙ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945гг. (ПО МАТЕРИАЛАМ ЯРОСЛАВСКОЙ ОБЛАСТИ) Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук Ярославль-2010 Диссер...»

«Серия "Антология мысли" Н. А. Бердяев Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы Книга доступна в электронной библиотечной системе biblio-online.ru Москва Юрайт 2018 УДК 1 ББК 87 Б48 Автор: Бердяев Николай Александрович (1874—1948)...»

«Учреждение Российской Академии наук Институт востоковедения Д.В. Шин Б.Д. Пак В.В. Цой СОВЕТСКИЕ КОРЕЙЦЫ на фронтах Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Москва ИВ РАН Book_Korrei_END.indd 3 23.06.2011 14:23:29 Б...»

«© 2007 г. Г.К. ИБРАЕВА ИЗ ОПЫТА ПОИСКОВ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ И ЛЕГИТИМНЫХ СТРУКТУР УПРАВЛЕНИЯ В КЫРГЫЗСТАНЕ ИБРАЕВА Гульнара Кубанычбековна – кандидат социологических наук, доцент Американского университета Цент...»

«Редкая книга Псков – Воронеж : "Нас объединяет имя Болховитинова !" Евгений (Болховитинов Е. А. ; митрополит) Историческое, географическое и экономическое описание Воронежской губернии / Е. А. Болховитинов ; науч. ред.А. Н. Акиньшин ; [вступ. ст. и...»

«Александр ГАЛЯС Не напрасно ты поешь. Очерк истории одесской эстрады до 1941 года Одна из уникальных особенностей Одессы — ее прочная привязка к легкому жанру. Несмотря на обилие вышедших отсюда выдающихся мастеров серьезных жанров — писателей, поэтов, режиссеров, артистов, композиторов, академич...»









 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.