WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 


Pages:   || 2 | 3 |

«1 к39 Ь 60 ти В. Т Р У Ш К Н Н ЛИТЕРАТУРНАЯ СИБИРЬ ' ПЕРВЫХ ЛЕТ йт $о РЕВОЛЮЦИИ I.ш щ Сибгл уте к® ш, И. И, МолчадешйГ 1;.:« _...л • ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЕ К Н И Ж Н О Е ИЗДАТЕЛЬСТВО 8Р2 Т ...»

-- [ Страница 1 ] --

49860

ПЕРВЫХ

1 к39

Ь 60

ти

В. Т Р У Ш К Н Н

ЛИТЕРАТУРНАЯ

СИБИРЬ

'

ПЕРВЫХ ЛЕТ

йт $о

РЕВОЛЮЦИИ

I

.ш щ

Сибгл уте к®

ш, И. И, МолчадешйГ

1";.:« _...л •

ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЕ

К Н И Ж Н О Е ИЗДАТЕЛЬСТВО

8Р2 Т 80 К нига « Л и тературн ая С ибирь первых лет ре­ волю ции» вводит чи тателя в увлекательны й мир, рисуя перед ним ш ирокую и яркую картин у ли­ тературной ж и зн и С ибири начала 20-х годов. О н а расск азы в ает о необы кновенны х судьбах многих книг и многих лю дей — поэтов и писателей — в эту удивительную эпоху, озаренную револю ци­ онной ром антикой и героизмом. В книге впервые собраны и освещ ены по архивны м материалам, письмам, неопубликованны м воспоминаниям, ред­ ким и здан и ям и газетам многочисленные ф акты и собы ти я л итературн ой ж и зн и 1914— 1925 го­ дов. Г еограф ия ее весьма обш ирна. О н а охваты ­ вает литературн ое движ ение всей С ибири — от У рал а до Т ихого океана. Ч и тател ь узн ает, как ж или и работали писатели Б ар н ау л а и О м ска, Н овоси би рска и Т ом ска, И р к у тск а и К расн оярска, Ч и ты и В ладивостока накануне револю ции и в первы е годы С оветской власти .

К ни га насы щ ена м нож еством ярких, м ал ои з­ вестны х или ж е совсем неизвестны х ф актов, представляю щ их больш ой интерес для самых ш ироких кругов читателей, иллю стрирована ред­ кими фотограф иям и .

Н езабвен ной памяти учителя моего — профессора М арка К онстантиновича А задовского посвящ аю

ГЛАВЙ ПЕРВАЯ

П РЕДГРО ЗО ВЬЕ

Н а непроглядны й уж ас жизни О ткрой скорей, открой глаза, П ока великая гроза Все не смела в твоей отчизне .

Д ай гневу правому созреть.. .

А. Блок I Немного истории. Первые литературно-художественные альманахи и сборники. Старая Сибирь в литературе .

Литература и война История литературной жизни Сибири пока еще не на­ писана. Многие и притом важные периоды в ее развитии совсем не изучены. Особенно не повезло в данном случае литературе, непосредственно предшествовавшей О ктябрь­ ской революции. Ее мы просто-напросто не знаем, хотя она и запечатлела важнейшие и сложнейшие процессы общественной жизни Сибири, пробуждение народного са­ мосознания в канун Великого О ктября. Более того, лите­ ратура 1914— 1917 годов явилась непосредственной пред­ шественницей и своего рода провозвестницей в условиях Сибири нового революционного искусства, подготовила почву для его бурного развития после победоносного октябрьского штурма .

В предреволюционные годы литературное движение в Сибири накопило уже определенные традиции, выдвинуло из своей среды немало интересных и талантливых литера­ торов. Во многих сибирских городах выходили свои газе­ ты, иногда издавались альманахи и сборники и даже жур­ налы. Такие крупные'газеты, как «Степной край», «Омский вестник» (О м ск), «Сибирская жизнь» (Т ом ск), «Жизнь А лтая» (Барнаул), «Приишимье» (Петропавловск), «Си­ бирь» (И ркутск), пользовались широкой популярностью и были известны всей читающей Сибири. В этих периоди­ ческих изданиях начинали свою деятельность многие вид­ ные* впоследствии писатели. В «Приишимье» печатались первые рассказы Кондратия Урманова и Всеволода И ва­ нова. В «Сибирской жизни» — Вячеслава Ш ишкова, Вла­ димира Бахметьева. В большинстве и з них сотрудничали известные в то время литераторы-сибиряки: Антон Соро­ кин, П. Д раверт, И. Тачалов, Г. Гребенщиков, А. Новосе­ лов, И. Гольдберг, В. Митрич (С околов), А рт. Ершов, А. Ж иляков, С. Исаков, Г. Вяткин .





Своя в какой-то мере сложившаяся литературная жизнь к началу первой мировой войны существовала в таких крупных культурных центрах старой Сибири, как Барна­ ул, Омск, Томск, Красноярск, Иркутск. Во всех этих городах имелась довольно значительная по тому времени прослойка интеллигенции, постоянно пополнявшаяся к тому же за счет политических ссыльных; здесь возникали литературные кружки и объединения, жили популярные в среде сибиряков писатели и журналисты. Они печата­ лись не только в местной, но и в столичной периодике, время от времени выпускали и свои книги, коллективные сборники и альманахи. Самым ранним из них был «Пер­ вый литературный сборник сибиряков», изданный в 1906 году в Томске. В нем участвовали Ф. Березовский, Г. Вяткин, И. Гольдберг, В. Солодовников, К. Анчаров, Е. Бахирев, М. Цейнер и другие в то время начинающие литераторы-сибиряки .

В 1908 году в Петербурге вышел «Второй литератур­ ный сборник сибиряков», подготовленный Константином Дубровским и Георгием Вяткиным. Помимо Вяткина и Дубровского, в него вошли стихи И. Тачалова, П. К азан ­ ского, М. Цейнера .

Накануне войны 1914 года по инициативе главным об­ разом томских литераторов, в первую очередь Вячеслава Ш иш кова и ученого-этнографа В. И. Анучина, был заду­ ман новый «Сибирский сборник». Это начинание встретило горячую поддержку со стороны А. М. Горького, обещав­ шего предоставить в распоряжение сибиряков один из сво­ их сборников «Знание» .

Сибирским писателям в дореволюционное время при­ ходилось жить и работать в необычайно тяжелых усло­ виях.^ М олодая, неокрепшая еще литература создавалась на одной из отдаленных российских окраин при полной изо­ ляции и безразличия со стороны общепризнанных куль­ турных центров — Москвы и Петербурга .

«В атмосфере такого вот равнодушия и безразличия,— рассказывает Гольдберг,— всякая живая поддержка сиби­ рякам, исходившая от людей центра, была необычайно плодотворна, оживляла и согревала пионеров литератур­ ного движения в Сибири. И можно себе представить, как восприняли сибиряки весть о том, что М. Горький заинте­ ресовался писателями-сибиряками и хочет им помочь» ’ .

По свидетельству Гольдберга, литераторы-сибиряки, под­ держанные великим писателем, воспрянули духом, зажглись энергией, вокруг предполагаемого издания «за­ кипели страсти». В Томске был создан специальный ре­ дакционный комитет, который широко оповестил сибир­ ских литераторов о своем начинании. В 1913 году мате­ риалы сборника, в котором участвовало 10 авторов, были отправлены в Италию к Горькому для окончательного ре­ дактирования. К сожалению, болезнь Алексея Максимо­ вича и начавшаяся вскоре мировая война помешали выходу книги в свет. Но дружеская поддержка, внимание и забо­ та Горького не прошли бесследно для литераторов-сибиряков. Об этом позднее не раз говорили многие участники предполагавшегося издания — А. Ершов, В. Анучин, И. Гольдберг2 .

Неудача с «Сибирским сборником» не обескуражила писателей-сибиряков. Вскоре они выпустили новый альма­ нах — «Северные зори». В нем участвовали многие видные литераторы того времени — Вячеслав Ш ишков, Владимир Бахметьев, Георгий Вяткин, Исаак Гольдберг, Григорий Гребенщиков, Константин Журавский, Константин Д уб­ ровский, публицисты Н. Козьмин, Г. Поршнев .

В 1914 году барнаульскими писателями и журналиста­ ми, сотрудниками газеты «Жизнь Алтая», был подготовлен и в Петербурге издан под редакцией Г. Гребенщикова «Алтайский альманах» — большой сборник стихов и про­ зы, посвященный в основном жизни Горного А лтая. О т­ крывался он историко-этнографическим очерком Г. Гребен­ щикова «Алтайская Русь». В него вошли повесть Г. Се­ менова «Белый бурхан», рассказы: В. Ш ишкова «На Бие», 1 И. Г о л ь д б е р г. У читель и старш ий товарищ. «Будущ ая С ибирь», 1932, № 4— 6, стр. 92 .

2 П одробнее об истории «Сибирского сборника» см. «Горький и С ибирь», Н овосибирск, 1961; В. Т р у ш к и н. Горький и сибирские, литераторы. В кн.: «В. Т р у ш к и н. Л итературн ы е портреты ». И р ­ кутск, 1961 .

Степана Исакова «Горный дух», Владимира Бахметьева «Машина», Григория Гребенщикова «На высоте». Поэзия была представлена лирическими стихотворениями А. Пи­ отровского, Ивана Тачалова, П. Казанского, выступившего в альманахе под псевдонимом К. Порфирьев, А. Бурма­ кина и И. М одзалевского .

И здатель «Алтайского альманаха» Гребенщиков ока­ зался хорошим редактором. Выпущенный им сборник от­ личался жанровым разнообразием и несомненными литера­ турными достоинствами большинства отобранных произ­ ведений. Альманах давал неплохое представление о жизни А лтая. Своим коллективным сборником барнаульские литераторы так же, как и писатели Омска, выпустившие в начале 1915 года альманах «Жертвам войны», вписали ин­ тересную страницу в историю литературного движения Сибири предреволюционной поры .

Н о особенно оживленно и интенсивно литературная ж изнь накануне революции протекала в Восточной Сиби­ ри и прежде всего' в таких крупных ее культурных цент­ рах, как И ркутск и Красноярск. По верному замечанию Б. Жеребцова, одного из старейших сибирских библиогра­ фов и критиков, «Иркутск еще до революции стал литера­ турным городом» '. То же самое следует сказать и о К рас­ ноярске накануне революции. Л итературный процесс был тут поистине многогранен и по-своему сложен. В обоих городах издавались журналы, привлекавшие значительные литературные силы из всех крупных сибирских городов, выходили книги и стихотворные сборники, велась ожив­ ленная общественно-литературная полемика. Все это лиш­ ний раз свидетельствовало о том, что Сибирь в преддве­ рии революции жила полнокровной общественно-полити­ ческой и культурной жизнью, что она далека была от какого бы то ни было застоя и спячки .

О ктябрьская революция и вскоре последовавшая за ней граж данская война взбудораж или бывшую страну ка­ торги и ссылки, всколыхнули до самых глубин на всем ее необъятном пространстве от Урала до Тихого океана. М о­ лодой Н иколай Асеев, наблюдавший воочию охваченную пламенем войны и революции Сибирь, так писал о ней в 1922 году: «Сибирь — спящ ая царевна в ледяном гробу —

Б. Ж е р е б ц о в. Л и т ер а ту р н ая трад и ц и я в И ркутске. В сб.:

«И ркутские поэты ». И ркутск, 1927, стр. 3 .

задвигалась, зашевелилась и до самых глухих кержацких углов повелась конвульсией внезапного пробуждения. Го­ рячее дыхание революции распалило ее снежный сон .

И по-новому видишь ее, эту только что оживленную и уже полную буйства сестру России» Г Н о таким ли уж «внезапным» было ее пробуждение?!

Конечно же, старая дореволюционная Сибирь была глу­ хой, отдаленнейшей окраиной обширной царской империи .

Все это бесспорно. И все же, в отличие от других захолу­ стий, она, особенно в начале X X века, в самый канун ре­ волюции, жила напряженной и интенсивной общественнополитической жизнью. Крепко заснуть ледяной красавице не давали то революция 1905 года, мощным гулом отозвав­ шаяся в ее снежных просторах, то кровавая трагедия Лены, то постепенно нараставшее недовольство империа­ листической войной 1914— 1917 годов. Особенно ощути­ мым и сильным было влияние на нее политической ссыл­ ки, систематически наводнявшей Сибирь тысячами рево­ люционеров, людей, прошедших суровую жизненную и политическую школу. Стоит только с этой точки зрения взглянуть на «Даурию» К. Седых, «Строговых» Г. М ар­ кова, «Хребты Саянские» С. Сартакова, «Лену» В. Саяно­ ва или даже «Угрюм-реку» В. Шишкова, чтобы наглядно представить себе, какие сложные общественно-политиче­ ские процессы происходили в это время на сибирской зем­ ле. Но в произведениях названных авторов прошлое Си­ бири освещено, если позволительно так выразиться, ретро­ спективным светом, с большой исторической дистанции .

С тарая же сибирская литература, за редким исключением, прошла мимо этих процессов .

О й, ты, горечь, зл а я мачеха, Сибирь!

Снеж ной степью разнеслась ты вдоль и вширь, Н еприветн а, неприютна, нелюдна, Бессердечна, душ егубна, холодна!

Эти горькие строки, вырвавшиеся из-под пера сатирика П. В. Ш умахера еще в самом начале шестидесятых годов прошлого века, могли бы быть эпиграфом ко многим про­ изведениям писателей-сибиряков дореволюционного перио­ да, в том числе и таких, как И. Гольдберг, Вяч. Шишков, 1 Н. А с е е в. С ибирская бась. В кн.: «Н. Ч уж ак. Сибирский мотив в поэзии (от Б альдауф а до наших дней)». Ч и та, 1922, стр, 91 .

Г. Гребенщиков, А. Новоселов, не говоря уже о С. Елпатьевском, С. Максимове, Г, Мачтете .

Пробуждение общественного самосознания, нарастание революционного протеста среди сибирского крестьянства и рабочего класса оставались, как правило, вне поля зре­ ния дореволюционных бытописателей Сибири. Н а это об­ стоятельство обратил внимание еще профессор М. К. А задовский, писавший в самом начале 30-х годов о старой сибирской литературе, что в ней сибирская деревня «изо­ бражается по преимуществу в мрачных и суровых тонах темного быта. Отсутствие понимания классовой борьбы внутри самой сибирской деревни, неуменье вскрыть ее со­ циальное расслоение вело, с одно“ стороны, к идеализации й этого быта (Гребенщ иков), с другой — к сознанию неиз­ бежной покорности этому быту, к осознанию его безвы­ ходности и порождало пессимистические концепции в вос­ приятии Сибири»

Это наблюдение подтверждается и другими исследова­ телями сибирской литературы начала X X века. По словам Б. Жеребцова, специально занимавшегося литературой этого периода, «нотки социального протеста в литературе той эпохи звучат очень слабо», В произведениях писателейсибиряков природа, по замечанию исследователя, «пред­ ставляется единственной причиной всех бед крестьянина» 2 .

Такое положение в литературе коренным образом ме­ няется с приближением Октябрьской революции. В прозе и особенно в лирике молодых сибирских поэтов начинают все отчетливей звучать ноты социального протеста, ощу­ щается нетерпеливое ожидание революционного взрыва .

С особой силой эти мотивы зазвучали в юношеской поэзии Ф едора Лыткина, в отдельных стихотворениях Владимира Пруссака^ Виталия Кручинина, Л ьва Повицкого .

Существенные изменения в расстановку общественных и литературных сил Сибири вносит уже первая мировая война. Она обнажает противоречия, проясняет позиции .

В это время в литературе четко выявляю тся две противо­ положные тенденции. С одной стороны, появляется откро­ венно развлекательная, бездумная литература, далекая от 1 М. А з а д о в с к и й. Л и т ер а ту р а сибирская. В кн.: «С ибир­ ская советская эн циклопедия», т. 3, стр. 188 .

2 Б. Ж е р е б ц о в. О сибирской л и тературн ой традиции. Н а ­ блю дения и зам етки. В кн.: «С ибирский литературно-краеведческий сборник». И рк утск, 1928, стр. 47 .

какой бы то ни было реальной действительности. И в то же время в противовес ей нарождается подлинно граждан­ ское, общественно активное искусство, насыщенное глубо­ кими раздумьями о судьбах родины и народа .

Выразителями первой из этих противоборствующих тенденций следует признать прежде всего иркутские юмо­ ристические еженедельники типа «Иркутской незабудки»

и «Иркутского жала». Особой популярностью пользовался юмористический еженедельник «Иркутская незабудка», основанный в декабре 1914 года известным сибирским фельетонистом и юмористом, в прошлом сотрудником «Во­ сточного обозрения» А. Н. Варенцовым-Золиным. В 1915 году Золин умер, и «Незабудка» перешла в другие руки .

Теперь, спустя полстолетия, просматривая тоненькие книжечки этого журнала, невольно ощущаешь полный раз­ рыв его со всем тем, что волновало и могло волновать его современников. Т ак и кажется, что «Иркутская незабудка»

расцвела не в тревожные 1914— 1915 годы, а в пору без­ временья, что она сверстница блаженной памяти лейкинских «Осколков» и «Стрекозы». Те же дешевые остроты, тот же маленький мир мелких фактов, забавных курьезов, частных злоупотреблений и ни одного сколько-нибудь зна­ чительного отклика на события, волновавшие страну и народ .

Под стать произведениям «Иркутской незабудки» были и стихотворные упражнения иркутской поэтессы Дины Стож, жены своеобразного сибирского «культуртрегера»

М. Стожа. Супруги Стож накануне революции организо­ вали в Иркутске книгоиздательство «Ирисы». В этом издательстве двумя изданиями вышла книга Н. Насимовича-Чужака «Сибирские поэты и их творчество», печатались и некоторые другие авторы, но, как правило, основную книжную продукцию поставляли сами издатели. Печаль­ ную известность приобрел изданный М. Е. Стожем «Сло­ варь сибирских писателей, поэтов и ученых». «Словарь»

составлен был крайне небрежно и неряшливо. Имена пи­ сателей и ученых располагались в нем без всякой системы, не выдержан был даже алфавитный принцип. В этой хао­ тической мешанине из имен и названий было много про­ пусков действительно замечательных представителей куль­ туры Сибири и, наоборот, оказались зарегистрированными фамилии лиц, ничего общего с литературой и наукой не имеющих. Это невежественное издание тогда же получило резко отрицательную оценку в печати В 1916 году в книгоиздательстве «Ирисы» вышел ли­ тературно-сатирический сборник «Сибирский пересмеш­ ник», представлявший из себя откровенную халтуру. Ж ур­ нал «Багульник», сообщая в разделе «Сибирский кален­ дарь» о выходе в свет этого сборника, писал: « В Иркутске под редакцией г-жи Дины Стож вышел № 1— 2 литера­ турно-художественного повременника «Сибирский пере­ смешник». Сборник представляет собою наиболее безгра­ мотное из всего, что г-ном Стож до сих пор выпуска­ лось» 2. В другом месте журнал заметил о «Сибирском пересмешнике», что он «пересмеивает больше всего россий­ скую грамматику» 3 .

Н а таком же уровне стояло и оригинальное творчество Дины Стож, издавшей в 1914 году с пометкой «Пятое и з­ дание» сборник своих стихотворений «Смерть музы. Ужа­ сы войны». Полное отсутствие чувства слова и ритма при­ дают многим стихам сборника явно пародическое звучание .

«Кудрявый лес», «мотылечки», мотивы «жестокого» город­ ского романса и барабанные вирши во славу войны состав­ ляю т все содержание книги .

А втор не владеет не только каким бы то ни было поэти­ ческим дарованием, но и простой грамотностью. Книга так и пестрит фразами типа: «от тяжелой жизни, нестерпимой с болью я гляж у сквозь слез», «и жизнь я горькую узна­ ла и познакомилася с ней сыздетства» .

Первая мировая война с ее ужасами и кровью, с ее бес­ смысленной жестокостью и разрушениями исторгает изпод пера поэтессы бодряческие стишки:

Ч ем меньш е стонов, Т ем больш е ж и зн и,— П обьем тевтонов!

Х в а л а отч и зн е!4 В духе квазипатриотической шумихи казенных газет изо­ бражается и отношение народа к войне:

1 См. рецензию М. А з а д о в с к о г о на «С ловарь» М. Е. С то­ жа в ж. «Сиб. записки», 1917, № 6 .

2 «Б агульн ик», 1916, № 3, стр. 16 .

3 Т а м ж е, стр. 14 .

4 Дина С т о ж. С м ерть музы. У ж асы войны. И ркутск', 1У14, изд. 5-е, стр. 33 .

Русь не унывает,

М чится на врага:

Где враг отступает, К рови там река З а этой псевДопатриотической тарабарщиной начисто ис­ чезала трагедия миллионов, брошенных в гигантскую мя­ сорубку. К чести иркутян следует заметить, что они не слишком заблуждались насчет поэтического «дарования»

Дины Стож и подобных ей литераторов. Эти и аналогич­ ные им стихотворные упражнения вызывали уже в то вре­ мя, в самый момент своего появления в печати, пародийные отклики прессы. «Багульник» в одном из номеров поме­ стил пародию на стихи Дины Стож, сопроводив ее эпи­ графом, взятым из «Дневника» поэтессы: «С тяжестью и болью в душе принимаюсь за обыденную скучную рабо­ ту: приготовление обеда, между делом стараясь удовлетво­ рить себя духовной пищей. Беру перо и дневник, наскоро читаю что-нибудь из книг и успеваю набросать стихотво­ рение».

Это любопытное признание журнал прокомменти­ ровал следующим образом:

Возьмеш ь перо, филей коровы, Т етр ад ь, подливку для котлет, И — на плиту! И глядь — готовы Щ и, полпоэмы и сонет!

С упруг плю ется, чуть отведав Т аких талантливы х обедов, А от сонетов Д ины С тож Читатели... плю ю тся т о ж 2 .

И все же, по всей вероятности, и вирши Дины Стож име­ ли своего читателя. Они по-своему отражали уровень ря­ довой провинциальной поэзии тех лет, да и только ли про­ винциальной. Они мало чем разнились, скажем, от «воен­ но-патриотических стихов» такого признанного мэтра символистской поэзии, как Федор Сологуб, чьи стихотвор­ ные инвективы против «тевтонов» и по тону и по уровню исполнения стояли за гранью искусства .

Стремление уйти от действительности в призрачный мир поэтических грез откровенно проявилось в книге сти­ хов Петра Солнцева (псевдоним П. Гребнева) «Под акком­ панемент мировой бури», изданной в 1915 году в Иркутске .

Своей книге автор предпослал такое предисловие: «Цве­ 1 Д и н а С т о ж. Смерть музы. Уж асы войны. И ркутск, 1914, изд. 5-е, стр. 40 .

2 «Багульник», 1917, № 5, стр. 15 .

тущие города, трудовые нивы и мирные села залиты чело­ веческой кровью. Весь мир тонет, захлебывается в крова­ вом океане современных битв. Ужас бойни наполняет наши умы и сердца. И под этот жуткий гром чудовищных орудий, под аккомпанемент мировой бури я решил выпу­ стить в свет свою первую книгу. Я решил бросить песнь моей души в жизнь». Эта «песнь души» оказалась отъеди­ ненной от всего того, о чем только что говорилось в пре­ дисловии. О т «ужасов бойни», от потрясенного войной мира автор ищет спасения в созерцании природы; его ли­ рический герой бежит, точно загипнотизированный, от неприглядной действительности в мир сказки, призрач­ ных видений и в не менее призрачный мир иллюзорной красоты. «Я в действительность вплетаю сердца пламен­ ного сны»,— говорит автор. Его книга так и пестрит этим обветшалым поэтическим реквизитом. «Храм мечты», «волшебство жгучих грез», «сладкие сны», «жгучие чары», «поцелуи жгучие», «думы безбрежные» говорят не только об очевидном эпигонстве начинающего поэта, но и о стрем­ лении как-то забы ться, не думать о кровавом кошмаре, окружавшем его. И все же действительность была такова, что она нет-нет да и врывалась в созданные его вообра­ жением хрустальные замки. Волны морские кричат поэту «о свободе, о раскованном сильном народе» (стих. «Песня волн»). Узник у него мечтает «о жизни иной, о далекой умчавшейся воле». Так, в пресловутый «храм мечты» на­ чинают вторгаться вполне реальные голоса грубой жизни с явственно звучащими нотами борьбы и протеста .

И лом ал я реш етку ж елезной рукой, Г рудь рвалась поскорей и з темницы .

А вни зу беспечально бродил часовой И л етали вечерние птицы ' .

–  –  –

1 П Солнцев. П од акком панем ент мировой бури. Стихи. И р' к утск, 1915, стр. 7 .

О тайге поэт напишет: «Скоро ль ты сбросишь дикость свою неизменную?» Одно из своих стихотворений он по­ свящает шлиссельбуржцу Н. Н. Морозову. Сборник его заканчивался стихами, проникнутыми верой в грядущее, в торжество справедливости .

Вер ьте, братья, в песни воли, В светоч правды и труда;

К солнцу истины и света П уть укаж ет нам звезда Конечно, от этих расплывчатых представлений о свобо­ де, от этой загадочной «звезды» еще далеко до подлинно революционной лирики. Но само наличие бунтарских мо­ тивов в стихах начинающего сибирского поэта в самый ка­ нун О ктября весьма симптоматично .

1 с Литературная группа «Иркутские вечера» .

Поэзия Владимира Пруссака С еще большей силой ощущение предгрозовья сказа­ лось в выступлениях целого ряда поэтов, создавших в 1916 году в Иркутске литературное объединение под на­ званием «Иркутские вечера». В него вошли молодые лите­ раторы в основном из политических ссыльных. По свиде­ тельству Н. Чужака, хорошо знавшего и близко наблю­ давшего многих из участников «Иркутских вечеров», они «повели энергичную кампанию за возрождение в Сибири поэзии вообще» 2, которая, за исключением двух-трех ода­ ренных поэтов, представляла из себя в те годы жалкое зрелище провинциальной ограниченности и безудержного эпигонства .

В 1916 году группа издает первый коллективный сбор­ ник под тем же названием — «Иркутские вечера». Сюда вошли стихи Константина Журавского, Надежды Камовой, Л ьва Повицкого, Владимира Пруссака, Варвары Статьевой. По составу и взглядам группа была весьма неодно­ родной. Объединила же их капризная судьба политических изгнанников и глубокая любовь к поэзии. «В стране непробужденных просторов и злых морозных туманов,— пишут 1 П. С о л н ц е в. П од аккомпанемент мировой бури. Стихи. И р ­ кутск, 1915, стр. 66 .

2 Н. Ч у ж а к. С ибирский мотив в поэзии (от Бальдауф а до наш их дн ей). Ч и та, 1922, стр. 66 .

А л ьм ан ах «И ркутские вечера» (И р к у т ск, ию нь 1916 г.) .

авторы в предисловии-манифесте к своему сборнику,— где искусство живет вчерашним днем, где поэзия кажется ти­ хой заводью, пугающейся свежего ветра, мы, случайно связанные временем и местом, дерзаем вступить на путь действенного и гласного творчества». По их словам, они не примыкают «ни к одной из существующих групп в поэзии». И далее идет такое признание: «Наш альманах — стихи, которые каждый из нас считает для себя наиболее характерными в данное время» * .

Первое впечатление от сборника— хорошая поэтиче­ ская техника и культура стиха. Вместе с тем на многих стихотворениях лежит печать подражательности и зависи­ мости от модных в то время поэтов .

Явственное влияние поэзии Валерия Брюсова чувст­ вуется в стихах Константина Журавского, открывающих «Иркутские вечера». По мотивам лирика К. Журавского довольно камерная, лишена серьезного социального содер­ жания. Только в одном стихотворении прорывается намек на признание подлинным хозяином жизни человека труда .

шт

–  –  –

Н а этом фоне с его подчеркнутым эстетизмом и камер­ ностью резко выделяются своей социальной заострен­ ностью стихи Л ьва Повицкого и Владимира Пруссака. Лев Повицкий пишет об узниках и тюрьмах, о казни револю­ ционеров (см. его стих. «Централ», «Опять эти черные гости», «Вечер»). В стихотворении «Забастовка» поэт ри­ сует картины уличной демонстрации и жестокого избие­ ния демонстрантов казачьей сотней .

Создание литературного круж ка «Иркутские вечера», объединившего многих талантливых, революционно на­ строенных литераторов, выпуск специального альманаха, а потом и издание ж у р н ал а— все это стало значительным событием в литературной жизни И ркутска 1916— 1917 го­ дов. Своеобразным показателем популярности группы мо­ жет служить и то обстоятельство, что она стала объектом шутливой пародии, принадлежавшей перу близкого участ­ никам «Иркутских вечеров» поэта-ссыльного Д. И. Глушкова-Олерона. Его сатирическая пьеска «М иракль «И р­ кутских вечеров» пользовалась большой известностью среди литературной общественности города, переписыва­ лась и заучивалась наизусть. Ж ена Д. Глушкова вспоми­ нает: «Н а «Иркутские вечера» Дмитрий Иванович написал сатирическую пьеску под названием «М иракль «Иркутских вечеров» или сон ночного сторожа». Действующими ли­ цами в пьесе были все участники «Иркутских вечеров» .

Рукопись размножалась любителями. Молодежи «Ми­ ракль» нравился больше, чем сами «Вечера», хотя автор «М иракля» был известен очень немногим» 3 .

1 И р к у тск и е вечера, стр. 35 .

2 Т а и ж е, стр. 42 .

3 И з письма А. М. Т у м а к о в о й (Г л уш ковой ) от 5 дек .

1966 г. автору книги .

Несомненно, самым одаренным из участников «Иркут­ ских вечеров» был Владимир Пруссак, умерший двадца­ тилетним юношей в 1918 году в Петрограде, так и не успев полностью развернуть своего оригинального и крупного дарования .

Биографические сведения о Пруссаке крайне скудны .

Он родился в 1898 году в Петербурге. Гимназистом орга­ низовал какой-то революционный кружок среди учащейся молодежи, был привлечен к суду и сослан в Сибирь .

Вл. Крутовский в некрологе, посвященном Пруссаку, пи­ сал: «Он попал в Сибирь по известному делу Витмаровцев, этому избиению младенцев царским правительст­ вом» К 0 пребывании Пруссака в Сибири в Иркутском архиве сохранились лишь глухие упоминания в делах иркутского охранного отделения. И з них видно, что он отбывал ссыл­ ку «за государственное преступление» в расположенном в двадцати пяти километрах от города селе Суховская .

С 12 октября 1914 года он получил разрешение на времен­ ное «проживание в городе Иркутске для лечения». П озд­ нее это разрешение неоднократно продлялось, так что фактически опальный юноша имел возможность почти по­ стоянно находиться в Иркутске, где он развернул энергич­ ную журналистско-литературную деятельность. Стихи его появляются в сибирских газетах и журналах. Он стал одним из организаторов иркутского журнала «Багульник»

и сборника «Иркутские вечера», сотрудничал в «Совре­ менном мире» и «Сибирских записках» .

После Ф евральской революции Владимир Пруссак уезжает на родину, в Петроград, не порывая, однако, свя­ зей с Сибирью, которую он успел полюбить. Владимир Крутовский вспоминал вскоре после смерти поэта, что по­ следний по возвращении из ссылки продолжал поддержи­ вать с ним переписку, обещал продолжать сотрудничество в «Сибирских записках» .

В. Пруссак как поэт рос быстро и стремительно. Пер­ вый его сборник «Цветы на свалке» вышел в Петрограде в 1915 году, сборник насквозь эстетский и типично эпи­ гонски декадентский, начиная с заглавия и кончая содер­ жанием и формой стихов. Болезненные мотивы Бодлера без его глубокой душевной скорби, откровенное подража­ 1 В. К р у т о в с к и й. Т яж ел ы е утраты. Н екрологи. «Сиб. за ­ писки», 1918, № 4, стр. 103 .

ние «несравненному», как признается в одном месте автор, «королю поэтов» Игорю Северянину — вот все, что можно сказать об этих ядовитых цветах, выросших действительно на свалке буржуазной культуры. Все принципы поэтики и эстетики эгофутуризма здесь крайне обнажены и неред­ ко доводятся до абсурда, до полной потери чувства меры и вкуса. П оказательны уже сами названия разделов сбор­ ника — «Поэтезы», «Поцелуйные пляски», «Ш ампанские поэзы» и пр. Вслед за своим учителем Игорем Северяни­ ным, провозгласившим себя гением, окрыленным своей победой, молодой поэт не без бравады заявляет:

Х о ч у п ри зн ан и я, хотя бы на неделю, Х о ч у и звестности, рецен зий и реклам ! .

Многие стихи, вошедшие в книгу, поражают безвкусицей и жеманной пошловатостью. «В моих стихах,— признается поэт,— больной эротикой проникнут каждый ассонанс» .

Своеобразным кредо звучит его утверждение: «Добро. Чи­ стота. Справедливость. Какие чужие слова!»

Проповедь аморализма, ницшеанские идеи об относи­ тельности добра и зла преподносятся им как некое новое откровение .

Где силы доб ра и химеры ?

К т о зн ае т грани цы ? С каж и!

Н е нуж но твер д и ть лицемерно О правде и д ерзостн ой л ж и 2 .

И только изредка в этот изломанный и болезненный мир врываю тся другие интонации, слышатся нотки протеста и борьбы, например, в стихотворении «Я уничтожил перед обыском»...

Здесь, в частности, есть такие строчки:

Н о ты скаж и суровой матери, Ч то я в С иб ири останусь пламенны м, Ч т о буду горды м я и на каторге, У м ру безм олвно, ум ру под зн а м е н е м 3 .

М ысль о Сибири вы зы вает смятение в душе поэта. Она представляется ему ледяной пустыней, страной цепей и ка­ торги. О дно из лучших стихотворений сборника как раз и посвящено образу этой «чужой дикой страны» .

Н е т, полю бить я не смогу П росторы сум рачной С ибири, Е е тоскливую тайгу,

–  –  –

Сборник «Цветы на свалке» был замечен горьковской «Летописью», давшей на него рецензию. Рецензент писал о подражательности и невзыскательности поэта, банально­ сти его образов и рифм. И все же он не решается выне­ сти окончательного приговора начинающему автору. Ве­ роятно, в мало оригинальной книжке В. Пруссака угады­ валось и нечто такое, что вселяло надежду на последующее поэтическое развитие его дарования. Характерны заклю ­ чительные строчки рецензии.

Сославшись на явно неудач­ ные,.«северянинские» образы и стихи, рецензент пишет:

«Всего этого, казалось бы, достаточно для того, чтобы книгу г. Пруссака признать безнадежно плохой. Однако некоторые страницы книги все же останавливают на себе внимание читателя и заставляют подозревать, что у авто­ ра их есть кое-что свое, что он мог бы даже это высказать своими словами, простыми и искренними, если б только он не ленился находить их» 2 .

Понадобится совсем немного времени, чтобы поэт ины­ ми глазами увидел Сибирь, да и сам во многом изменил­ ся. Переболев эгофутуризмом, Пруссак вскоре выходит на самостоятельную дорогу здорового, настоящего творчест­ ва. В феврале 1917 года он издает в Иркутске вторую кни­ гу стихов — «Деревянный крест». Здесь поэт отказывается от манерничанья, от всех этих эгофутуристических «звездностей», «брызгов звуколаск», «ожиданий лазурных», «хищных нимф», «любовных трансов» и прочих «поэз» .

Стих его становится прозрачней и строже. Во весь голос зазвучали в нем социальные мотивы. Поэт и теперь. не отказывается от формальных поисков, но они под его пе­ ром перестали быть самоцелью, обрели пульсацию живой плоти. В своих терцинах, триолетах, секстинах, венках со­ нетов, даже гекзаметрах он увлечен не прихотливостью изысканных стихотворных форм, как таковых, а стремле­ нием отлить в эти формы разнообразные впечатления бы­ тия. Его начинают волновать большие политические и

–  –  –

По отзывам современников, в поэтическом изображе­ нии Сибири, в умении проникать в ее судьбы Владимир Пруссак не знал себе равных. Показателен в данном отно­ шении отзыв о нем Н. Насимовича-Чужака. Р азбирая его небольшую поэму «Степь», опубликованную впервые в № 1 журнала «Багульник» за 1916 год, Н.

Чужак писал:

«Степь» носит следы такого величавого, такого грозного и полного воплощения в судьбы Сибири, до которого не возвыш ался ни один коренной поэт Сибири... Такого эпи­ ческого осознания Сибири, конечно, еще не бывало в «си­ бирском» творчестве» 2 .

П оэзия В. Пруссака, как и вся деятельность в целом группы поэтов «Иркутские вечера», в свое время была заметным явлением в культурной и литературной жизни Сибири в самый канун революции. Своим острием эта деятельность была направлена против узколобого сибир­ ского областничества и провинциальной ограниченности .

В творчестве поэтов «Иркутских вечеров» зазвучали обще­ русские мотивы, вызывавшие яростные нападки со стороны убежденных сибирских областников. По свидетельству Н. Чужака, «Иркутские вечера» были встречены свирепым воем, всех без исключения, сибирских газет,— в то время как столичная критика их приветствовала» 3 .

–  –  –

В самый канун революции начало развертываться и поэтическое дарование Федора Матвеевича Лыткина, про­ славленного вскоре комиссара-центросибирца, видного ре­ волюционера и борца за торжество Советской власти в Сибири. В 1915 году в Иркутске вышел его первый и единственный поэтический сборник «Песни юности», пред­ ставляющий ныне величайшую библиографическую ред­ кость. Сборник дает довольно яркое представление о миро­ ощущении юноши-революционера, позволяет говорить об органичном, логически закономерном приходе его в рево­ люцию, свидетельствует о необычайно цельном духовном облике и пути этого на редкость удивительно привлека­ тельного, необычного человека .

Открываются «Песни юности» трогательным посвяще­ нием памяти матери: «Первую юношескую книгу моих сти­ хов посвящаю солнечно-светлой памяти моей мамы»,— пи­ шет автор .

По форме многие стихи Лыткина еще мало самостоя­ тельны. Н а них чувствуется явное влияние поэзии К. Бальмонта .

С еребряны й стих струнный Я создам!

Л илейны й, легкий, лунный — О тдам мечтам * .

Ю ный поэт пишет о первых радостях и горестях, пер­ вых впечатлениях от жизни. В стихотворении «Юность»

он прямо говорит о том, что «юность — звенящая песня первой весны бытия!» (стр. 4 ). Эта «весна бытия» вры­ вается в его стихи вместе с природой, юношеской влюблен­ ностью, раздумьями о жизни и смерти. Здесь немало эле­ гически окрашенных стихов, овеянных светлой грустью .

Поэт скорбит о рано умершей матери, о быстротечности жизни. Легкой дымкой печали подернуты и его многочис­ ленные стихи о природе: «В час вечерний, в час закатный», «Ю жная ночь», «Летом», «Вечерний аккорд», «Ночь в тайге», «Северная ночь» и другие. Н е раз поэт задумы­ вается о смерти, о непрочности всего земного .

1 Федор Л ы т к и н. Песни юности. И ркутск. Э лектротипо­ граф и я И. А. Белоголового, 1915, стр. 7. В дальнейш ем страницы ук азы ваю тся в тексте .

В далекий мир я, истомленный, Уйду с тоской, Б л а го с л о вл яя путь сверш енный И ж ребий мой (стр. 11) .

А вот начало другого стихотворения:

О тц вели и облетели П есен юных лепестки.. .

О, зачем так неж но пели М не весною ручейки! (стр. 18) .

Но этот минор, окрашивающий многие «пейзажные»

стихи поэта, исчезает, едва лишь он начинает размышлять о призвании человека на земле, думать о своем месте под солнцем. И тут оказывается, что грусть и меланхолия оыли только юношеской позой, данью поэтической тради­ ции и что в действительности жизненная философия его иная. Ь стихах Л ы ткина начинают властно звучать другие мотивы ^мотивы борьбы, освежающей грозы и бури .

резвычайно характерной в этом отношении является его «11есня перед бурей», предвосхищающая всем строем сво­ им, лексикой и настроением революционную лирику позд­ него Лыткина .

Г р о зы я ж ду! В безгранном мире М не душ но, пленнику цепей!

К а к ж аж д у т воли и лучей Т ем ни цы затхл ы е С ибири, Т а к я — извечны й дух свободы, Я ж аж д у бури и непогоды Д л я счастья родины моей! (стр. 13) Д л я сознания поэта невыносимо понятие застоя, покорности. О н жаждет наступления очистительной грозы, когда «смоет буря грязь покоя». Больше всего на свете ему ненавистна «равнодушность прозябания». Словечко «прозябание» вбирает в себя у Лыткина все застойное и мертвое. Поэтому не раз оно встречается в его стихах с резкими негативными эпитетами. В стихотворении «Моя любовь» он говорит о том, как «страшен жребий прозябанья». Поэту хотелось бы озарить «души затоны», вско­ лыхнуть «подленький мир прозябанья».

В стихотворении «Себе» поэт так формулирует свое призвание:

Т в о й д ар бойца за лучш ие стрем ленья, Т в о й д ар сердца к величию пробуж дать .

Уже в эти годы он создает такие дышащие неподдель­ ным революционным пафосом стихи, как «Друзьям-бойцам» с его излюбленным и гордым девизом: «В грозе бес­ смертие рабов!» Семнадцатилетний юноша-поэт при­ знается:

М не страш но порою бывает.. .

Во власти бестрепетных снов Ц веты... и цветы засыхаю т.. .

Л ю бовь... и лю бовь умирает С редь серых и вечных рабов! (стр. 2 2 ) .

–  –  –

Поэт горячо верит в то, что «бесславно окончит путь кровавый свой мир продажный и слепой». И на смену ему придет «юность новых поколений», радость, которая «грядущее спасет» .

Стихотворения Ф едора Лыткина, составившие в 1915 году книгу «Песни юности», были первой, но такой све­ жей и чистой, пропетой на заре песней, которая возвеща­ ла скорое наступление рассвета, наступление нового дня, ждала его и рвалась к нему навстречу .

–  –  –

Журнал «Багульник». Публицисты и поэты в журнале В довольно оживленной литературной жизни Сибири на рубеже революции особено интересным и примечатель­ ным явлением была сибирская журналистика, к сожале­ нию, до сих пор абсолютно не изученная .

В 1916 году почти одновременно в Красноярске и И р­ кутске начинают выходить литературно-художественные журналы «Сибирские записки» и «Багульник», вокруг ко­ торых объединялись лучшие культурные и литературные силы Сибири. Ж урналы издавались на высоком профес­ сиональном уровне и были лишены каких бы то ни было элементов провинциальной ограниченности. Достаточно сказать, что «Сибирские записки» своей высокой культу­ рой издания, своей «серьезностью» выгодно выделялись на общем довольно-таки сером фоне всей дореволюцион­ ной провинциальной журналистики, на что справедливо указывалось уже в печати ’ .

По-своему примечательным был и иркутский «Багуль­ ник» — литературно-общественный и сатирический жур­ нал, выходивший в 1916— 1917 годах. Редактором-издателем его была А. И. Миталь .

«Багульник» выходил четыре раза в год большим фор­ матом с иллюстрациями омского художника Владимира Эттеля. Текст печатался в нем крупным шрифтом в три колонки. Всего вышло пять номеров журнала. Первый номер его вышел в августе 1916 года, последний же по­ явился в марте 1917, в самом начале Февральской ре­ волюции. В обращении «К читателям» редакция писала:

«Мы приступили уже к верстке журнала, когда властно заявила о себе Вторая Российская революция» .

В журнале сотрудничали В. А. Ватин, П. Л. Драверт, Е. Идучанский, П. Н. К олядо, В. Курдюмов, В. Михалев, В. Одиноков. Ведущую роль в нем играли участники ли­ тературного объединения «Иркутские вечера»—- поэты В. Пруссак, Д. Олерон- (Глуш ков), В. Статьева, Л. Повицкий, Н. Камова и другие. Активными сотрудниками «Багульника» были Емельян Ярославский и Н. Насимович-Чужак, известный в то время публицист, литератур­ ный критик и политический деятель, работавший в сибир­ ской периодике еще с 1908 года. Значение и роль Н. Чу­ жака в истории литературного движения в Сибири, в истории сибирской периодической печати трудно переоце­ нить. Н. Чуж ак был натурой страстной, увлекающейся .

Эти увлечения нередко приводили его к ошибкам, срывам, но и сами заблуждения Чужака, отливавшиеся в полеми­ чески отточенные выступления и статьи, будоражили лиСм. О ч ерк и истории русской советской ж урнали стики 1917—

1932. М., « Н аук а», 1966, стр. 464 .

л ' * Р'-Х Ж урнал «Багульник» (1 9 1 6 г., № 3) тературную общественность Сибири, вызывали оживлен­ нейшую полемику по важнейшим проблемам теории и практики искусства. Нам еще не раз придется обращаться к этому имени, почти полностью и незаслуженно забыто­ му или же в лучшем случае крайне односторонне, преврат­ но освещаемому главным образом в общих работах по истории русского футуризма, одним из пропагандистов которого он выступил в советское время .

С юношеских лет Насимович стал революционером. Н а ­ чиная с 1897 года, он не раз подвергался репрессиям и го­ нениям со стороны царского правительства. Его арестовы­ вали, ссылали, подвергали штрафам. В 1994 году Насимович-Чужак примкнул к большевикам, был одним из редакторов большевистской газеты «Пролетарий», и зда­ вавшейся в Женеве. О н не раз встречался с Лениным и его соратниками — Луначарским, Ольминским, Воров­ ским. В революционные дни 1905 года Насимович редакти­ ровал газету «Казарма». О н был участником Таммерфорс­ ской конференции. В 1906 году его арестовывают и на два года бросают в тюрьму .

В 1908 году Насимович попадает в сибирскую ссылку .

С этого времени и начинается его активнейшая деятель­ ность в сибирской печати. Он редактирует многие местные газеты социал-демократического направления — «Иркут­ ское слово», «М олодая Сибирь», сотрудничает в журналах «Сибирский архив», «Багульник» и другие. После Ф ев­ ральской революции Н. Чуж ак был редактором «Вестника Иркутского Совета рабочих депутатов», одним из членов редколлегии «Известий Центросибири», газет «Единение», «Власть труда», «Сибирская рабоче-крестьянская газета» .

Позднее во Владивостоке и Чите он издавал газеты «Крас­ ное знамя», «Дальневосточный телеграф», журнал «Твор­ чество» .

Участие Н. Чуж ака вместе с Ватиным и Ярославским в журнале «Багульник» во многом определило его полити­ ческую направленность. «Багульник» стоял на больше­ вистских позициях в вопросах войны и мира, вел принци­ пиальную и резкую полемику с газетой иркутских эсеров «Сибирь», издававш уюся И. Гольдбергом .

Статьи и полемические заметки Н. Ч уж ака в журнале «Багульник» шли из номера в номер. Т ак, уже в первом номере появилась его большая теоретическая работа по проблемам искусства и литературы «К эстетике марксиз­ ма» .

Написанная в обычной для Чужака полемической манере, статья эта поднимала важный вопрос о путях и судьбах будущего пролетарского искусства. Полемизируя с Воровским, Луначарским, Базаровым и «марксистооб­ разными» (выражение Чужака — В. Тр.) критиками типа Кранихфельда, Тальнико ва, Когана, Клейнборта, он фор­ мулирует и выдвигает свои требования к искусству проле­ тариата. Чужак не скупится на эпитеты в оценке позиции своих противников. О Воровском он, например, отзывался так: «Хороший публицист, но окончательно безнадежный критик» или еще определеннее — «плохой марксистский критик П. Орловский» (П. Орловский — псевдоним В. Во­ ровского — В. Тр.) .

Собственная же положительная программа Чужака применительно к пролетарскому искусству сводилась в это время к полному отрицанию романтического метода как средства художественного познания и освоения действи­ тельности, к утверждению «ультрареализма» (термин Ч у­ ж а к а — В. Т р.). Н. Чужак не цриемлет роман М. Горького «Мать» с его романтической устремленностью. По мне­ нию критика, главный недостаток романа — «в несоответ­ ствии задуманных художником и идеальных по природе образов с ультражитейской оболочкой, в сочетании того, что будет, с тем, что есть» Г О бразы Ниловны и Павла, го­ ворит Чужак, хотя и появляются в действительности, но «они так редки, так, если хотите, легендарны, что отобра­ жение их в форме, опирающейся на типичность»,— совер­ шенно безнадежное занятие: читатель не поверит, и чита­ тель будет прав» 2 .

В современных условиях, утверждает критик «Багуль­ ника», только последовательный реализм в состоянии пе­ редать положение рабочего класса и только такой «ультра­ реализм» является залогом искусства будущего. Он так и пишет: «Только суровый «ультрареализм» без тени привкуса романтики, безжалостный, почти карикатур­ н ы й — только он способен отразить весь ужас, весь тра­ гизм класса работников, в котором гениальные умы прозре­ ли гордого Мессию с ясным взором, призванного для смертных насадить райские сады»... и далее: «Ультра-реа­ лизм, отобразивший ужас «статики» рабочего, есть как бы 1 Н. Ч у ж а к. К диалектике искусства. Теоретико-полемические статьи Ч и та, 1921, стр. 30 .

2 Г а м ж е .

Г преддверие к художеству, задачи которого — все в буду­ щем» ' .

Вряд ли теперь есть необходимость подробно Ескрывать ошибочность этих установок Чуж ака на «ультрареализм». Ж ивая практика искусства давно опровергла подобные умозрительные построения. Д л я нас более важ ­ но сейчас подчеркнуть другое. Н а страницах «Багульника»

критиком-марксистом поднимались серьезные и актуаль­ ные проблемы теории искусства “ литературы, отраж ая пои своему живой литературный процесс эпохи .

Накануне революции Н. Чуж ак вообще много занимал­ ся вопросами сибирской литературы и публицистики, р аз­ рабатывал общетеоретические проблемы марксистской эстетики. В 1916 году он издал в Иркутске свои книги «Сибирские поэты и их творчество», «К эстетике марксиз­ ма» и «Эстетизм и эстетика». Последняя работа первона­ чально была опубликована в третьем номере «Багульни­ ка». В ней он выступил страстным сторонником граж дан­ ской лирики в поэзии, отстаивая традиции Н. А. Некрасо­ ва в русской литературе. Н. Чуж ак полемизирует с Г. В. Плехановым, отказывавшимся признать за поэзией Н екрасова художественно-эстетическую значимость .

«Багульник», продолжая традиции «Иркутских вече­ ров», повел последовательную борьбу с проявлениями провинциализма и областничества в сибирской периодике, стремясь поддержать все талантливое и честное в литера­ туре сибиряков. К нему тянулись литераторы и поэты со всей Сибири, начиная от П. Д раверта и Г. Вяткина и кон­ чая Д. Олероном, В. Пруссаком и другими молодыми поэтами из политических ссыльных. «Смеясь,— вспоминал позднее Н. Ч уж ак,— над всяческим застоем и мещанством прессы, откалывая от «бесклассового» сибирячества все более жизнеспособные элементы, «Багульник» действи­ тельно объединял все незастойное в поэзии сибиряков» .

И далее он уточнял: «Немудрено, что один за другим все раскиданные по широкой Сибири поэты входят так или этак, путем ли. переписки и бесед, путем ли прямого со­ трудничества в журнале в действенную связь с группой иркутских поэтов» 2 .

1 Н. Ч у ж а к. К ди алектике искусства. Георетико-полемические статьи. Ч и та, 1921, стр. 33 .

2 Н. Ч у ж а к. С ибирски й мотив в поэзии (от Б ал ьдауф а до на­ ших дн ей ). Ч и та, 1922, стр. 68 .

Н ачало страницы из иркутского журнала «БагуЛьник» (1 9 1 6 г., 3) .

№ И з номера в номер «Багульник» выступал с критиче­ ским обзором всей сибирской периодической печати —- га­ зет, журналов, сборников, книг. Он резко высмеивал «ко­ локольный (т. е. местнический — В. Т р.) патриотизм» и кружковщину. Так, в третьем номере была опубликована под ироническим названием «На языке богов» большая редакционная статья, посвященная обзору сибирской прессы. В ней высмеивались всякого рода благоглупости и литературные побрякушки, появлявшиеся на страницах газет «Голос Сибири» (Новониколаевск), «Труд» (М ину­ синск), «Жизнь Алтая» (Барнаул), «Сибирская мысль»

(К расноярск), «Сибирь» (И ркутск), в журнале «Ленские волны» (Я кутск) и другие. В том же номере помещена и сатирическая страница «Таланты и самопоклонники», направленная против бездарных авторов .

В пятом номере появляется раздел «Очередные благо­ глупости» .

3 Трушкин Журнал смеется над красноярскими «новыми област­ никами», издателями газет «Сибирская мысль» и журнала «Сибирские записки» за их угодническое умиление перед начальником губернии Я. Г. Гололобовым, прослезившим­ ся во время собственной речи на открытии мужской про­ гимназии в Красноярске (редакционная заметка «На два фронта» — «Багульник», 1916, № 3, стр. 15) .

Замечательна граж данская позиция журнала. В годы войны он стоял на четко выраженных интернационалист­ ских позициях. «Багульник» резко критиковал «бес­ принципность», по его определению, сибирской прессы по отношению к войне, «забвение вчерашнего дня», «всевоз­ можные шатанья», «неожиданные уклоны туда и сюда» в этом принципиальном вопросе. В качестве образчика по­ добного рода беспринципности он ссылался на иркутскую газету «Сибирь», умудрявшуюся выступать в одном и том же номере «подчас и с ура-передовой и с интернациона­ листским фельетоном» Г «Багульник» писал о «мародерской вакханалии в стра­ не», выступал против «барабанного боя» в прессе 2. Он и з­ девался над известным сибирским прозаиком Г. Гребенщиковым, стремившимся «потрафлять» и горьковской анти­ военной «Аетописи», где он активно сотрудничал, и казенному официозу «Русские ведомости», на страницах которых этот литератор публиковал сусальные заметки об отечески любовном отношении офицеров к солдатам, об их идиллическом единении (статья «Н а два фронта» в № 3 «Багульника») .

И, наоборот, редакция активно поддерживала литера­ торов, выступавших с правдой о войне. В журнале была помещена хвалебная рецензия на рассказ Владимира Бахметьева «Чужой», появившийся в новониколаевской газете «Голос Сибири» в 1916 году. Рецензент «Багульни­ ка» писал о рассказе: «Несомненно, самое значительное и интересное из всего художественного материала, данного за последний месяц литературными отделами сибирских га­ зет и журналов,— рассказ В. Бахметьева «Чужой» 3. В осо­ бую заслугу автору ставилось то, что его рассказ лишен ложного урапатриотизма и шапкозакидайства, что он вос­ производит суровую правду жизни, повествуя о вчерашнем 1 «Багульн ик», 1916, № 3, стр. 10 .

2 Т а м ж е .

3 Ю. В е с т. Б и б лиограф ия. «Багульн ик», 1916, № 3 .

солдате, вернувшемся в родную деревню безногим инвали­ дом, ставшим чужим и никому не нужным. Трагедия Пет­ ра Додорыкина, героя рассказа Бахметьева, по-своему от­ ражает трагедию русского крестьянства, насильно брошен­ ного в кровавую бойню .

Антивоенная тема во весь голос звучала и в собствен­ ных материалах журнала. Так, в пятом номере за под­ писью Георгий Ж-в появляется статья ««Человеческий документ (письмо с позиции)», рассказывающ ая о жестоко­ сти атак, бесчеловечности и бессмысленности империали­ стической войны. Здесь же была опубликована небольшая антивоенная поэма В. Пруссака. Поэт говорит в ней о р а з­ рухе и голоде, о том, как напрасно гибнут «родийы сыны», как постепенно рассеивается патриотический угар .

Эх, стоят неубраны поля!

П роп ади пропадом, горькая зем ля!

Эх, солдатики калечные, Все слепые да увечные!

Будем вас с почетом приним ать, З а ш ирокий стол с поклонами саж ать, З в а т ь по имени да отчеству, И з пусты х тарелок потчевать!

П ои стратились хлеба у нас, А святой Георгий новых не припас ' .

–  –  –

Недовольство и возмущение широких народных масс империалистической бойней нашли свое отражение в этих искренних и волнующих стихах поэта. Он пишет о горе матери, оплакивающей сына, о гибели памятников культу­ ры, когда оказывается «опять в земле М илосская Венера» .

Кроме антивоенных стихов, Владимир Пруссак создает в это время и ряд произведений на острые социальные темы, Некоторые из них увидели свет на страницах того же «Багульника». Продолжая мотивы книги «Деревянный крест», поэт пишет о кричащих противоречиях капитали­ стического города, о том, как гибнут люди, осмелившиеся бросит/^ вызов миру косности и застоя.

Стихотворение «В городе», открывавшее третий номер журнала, он за­ ключил такой концовкой:

И сж ала ж и зн ь ж елезны м кр'угом:

Т яж ел ы й плен нерасторж им, И немирящ иеся с ним Бесплодно гибнут друг за д р у г о м 2 .

Другой поэт «Багульника» Константин Журавский вслед за Пруссаком также говорит о «тяжком плене» само­ державия, мечтает о скорой близости освобождения .

В символическом по содержанию стихотворении «Старая сказка» поэт пишет о «голубоглазой жар-птице», которая «давно несет свой тяжкий плен»' во владениях злого, бес­ смертного кащея.

Все стихотворение пронизано верой в торжество революции, в неизбежное и скорое наступле­ ние ее:

И близок час, когда в огне П адет кащ еева светлица И к озаренной вышине В злети т свободная ж ар-птица!

В знесется гордо, ясным днем, П орвав зарж авлен ны е звен ья, И загори тся мир огнем

–  –  –

Интересно отметить, что образ жар-птицы как символ освобождения встречается в поэзии в годы революции и у других сибирских поэтов. Так, поэт «Красного стрелка», боевой газеты героической 5-й Армии, Игорь Славнин ис­ пользовал его в своем новогоднем стихотворении «Кузни­ ца гнева» .

К ак и з К узн ицы Гнева вы летала ж ар-птица Д а бросала на ветер золотое кры ло — З аго р а л и с ь восстаньем за столицей — столица,— О т разливны х пож аров пламенели с в е т л о 2 .

Видное место среди сотрудников «Багульника» занимал поэт Д. И. Глушков, человек высокой, разносторонней культуры, великолепно владевший древними и новыми языками — греческим, латинским, французским, немецким .

По отзыву одного из товарищей Глушкова по сибирской ссылке, он был «идеальным образцом русского интелли­ гента, достойным всякого уважения» 3 .

Ж изненная и литературная судьба его сложилась пе­ чально. Глушков так же, как и большинство участников «Иркутских вечеров» и «Багульника», попал в Сибирь как политический ссыльный. Сюда пригнали его в самом нача­ ле 1914 года по этапу после? окончания срока каторги, ко­ торую он отбывал на Холодной горе в харьковской ка­ торжной тюрьме .

Родился Дмитрий Иванович Глушков 3 сентября ст .

стиля 1884 года в ' Париже. Отец его был народоволь­ цем, эмигрировавшим во Францию. Ш естилетним ребен­ ком после смерти отца с матерью и сестрой он вернулся в Россию. Детство и юность его прошли в Харькове. Бу­ дучи студентом Харьковского университета, он вступил в партию социалистов-революционеров и с головой ушел в ' К. Ж у р а в с к и й. С тарая сказка- «Багульник», 1916, № 3, стр. 4 .

2 Игорь Славнин. К узн и ц а гнева. «К расны й стрелок», 1921, № 1, стр. 2 .

3 И з письма профессора И. В. Л ари н а к жене поэта А. М. Т у м а­ новой, 1958. Ц ит. по письму А. М. Т у м а н о в о й ко мне от 22 ян­ вар я 1967 г .

революционную работу. В 1908 году Глушков был аресто­ ван и в июне 1910 года Временным военным судом г. Х ар ь ­ кова приговорен к четырем годам каторги «за участие, как говорилось в «Деле Иркутской тюремной инспекции о ссыльно-поселенце Д. И. Глушкове», в преступном сооб­ ществе, составлявшемся для насильственного посягатель­ ства на изменение в России установленного законами основного образа правления»

П оэт Д. Глуш ков (О л е р о н ) с товарищ ам и по сибирской ссы лке (с и ­ дит в цен тре). С т о я т :' И. В. Л ари н, И. А. П ост (село Т утура, И ркутской губернии, ф евраль 1914 г.) .

' Государственны й архив И ркутской области ( Г А И О ) ф. 34 он. 2, Д. 16 233, Л. 2 .

Находясь в каторжной тюрьме, поэт много и упорно занимался художественным творчеством, Он переводил на русский язык «Послания» Овидия и комедии Плавта, со­ неты французского поэта-«парнасца» Хозе Мариа Эредиа, писал оригинальные стихи и фельетоны. По словам жены поэта, «творчество, переводы в каторжной тюрьме напол­ няли дни его содержанием, давали выход его духовным силам. Это было спасением от «тлена» каторги». Именно здесь, в казематах харьковской каторжной тюрьмы, были созданы основные произведения поэта .

По прибытии в январе 1914 года в Иркутскую губер­ нию Глушков был назначен, как сказано в ^го «Деле», «на водворение в Тутурскую волость, Верхнеленского уезда» .

В селе Тутуре он близко сошелся с другими ссыльно-поселенцами, среди которых были В. В. Куйбышев, видный впоследствии ученый-ботаник И. В. Ларин, издатель и журналист И. И. Ионов. «В Тутурской ссылке,— расска­ зывает жена писателя,— Дмитрий Иванович объединил всех политкаторжан и ссыльных на выпуске рукописных сборников — «Елань в золоте», «Елань в тучах». Сотруд­ никами были и И. И. Ионов, и И. В. Ларин и другие това­ рищи» .

Судя по сохранившимся в архиве материалам, во вре­ мя пребывания в Тутуре поэт бедствовал и провел зиму, по его словам, «в очень тягостных материальных услови­ ях». В январе 1916 года он добивается, наконец, разреше­ ния на временное проживание в Иркутске, работает в Краеведческом музее и Комитете Всероссийского союза городов, а позднее служит конторщиком в одной из иркут­ ских больниц .

После Ф евральской революции Д. И. Глушков препо­ давал литературу и латинский язык в городе Нижнеудинске и одновременно активно сотрудничал в местной печати, в частности, в большой иркутской газете «Скбирь» .

В конце августа 1918 года его приглашают работать в газету «Сибирь». Вскоре по приезде в Иркутск поэт забо­ лел гнойным плевритом и на третий день после операции, 10 сентября 1918 года, скончался .

При жизни Глушков печатался сравнительно мало .

Большинство его произведений и поныне еще не увидело света, хотя многие из них по своим художественным досто­ инствам заслуживают того, чтобы быть известными чита­ телю. Идейно-эстетическая ценность их несомненна. Сти­ хи Глушкова проникнуты неподдельным восхищением перед созданиями античного искусства, в отточенных, че­ канных строчках которых запечатлена радость приобщения к прекрасному, к бессмертной красоте, такие стихи не ста­ реют от времени. Они и теперь могут играть значитель­ ную роль в воспитании хорошего вкуса, в эстетическом образовании нашей молодежи .

Л итературная общественность Иркутска еще в самом начале 20-х годов поднимала в печати вопрос об издании литературного наследия поэта ’. Правда, кое-что из этого наследия все же было издано. Несколько стихотворений появилось в 1921 году в иркутском сборнике «Отзвуки» .

В 1922 году посмертно усилиями близких друзей поэта было подготовлено и осуществлено издание его «Олимпий­ ских сонетов» .

В Ленинграде в 1925 году вышли в его пе­ реводах «Трофеи» X. М. Эредиа. Вот, пожалуй, и все, что осталось от него в литературе. А между тем Глушков от­ личался незаурядным поэтическим дарованием. Его пере­ воды из античных писателей, французских поэтов Мюссе, Верлена и прежде всего Эредиа выполнены с большим вкусом и художественным совершенством. В бумагах жены поэта сохранился отзыв В. Н. Брюсова на переводы книги «Трофеи». Вот что писал этот опытный мастер и знаток переводческого искусства о труде поэта: «Прини­ мая во внимание все трудности передачи на другой язык стихов Эредиа, считаю перевод Д. Глушкова чрезвычайно удачным. Это работа, исполненная с любовью, со знанием и мастерством. Читатели перевода будут иметь верное по­ нятие о поэзии Эредиа. В. Брюсов» .

Глушкова-Олерона привлекала преимущественно стро­ гая форма сонета. В сонетах он откликался и на темы се­ дой старины, воскрешая мотивы и образы классической Эллады и Рима, в сонетах же стремился он запечатлеть и свои представления о человеке двадцатого столетия .

Особый цикл сонетов посвятил поэт Сибири, ее обита­ телям и ее пейзажам. Стихи его отмечены меткостью на­ блюдений, зоркостью и точностью в передаче сибирского быта с его особым колоритом. Чрезвычайно характерен в этом отношении его цикл сонетов под названием «Путь», С 7 1 См. А. В е ч е р н и й. Н ереализованны е литературные сокро­ вищ а. «Власть труда», 1921, 13 дек .

в котором запечатлены картины Сибири, увиденной в не­ ожиданном ракурсе. Циклом этих сонетов открывался пер­ вый номер «Багульника» .

Поэт рисует сцены долгой, томительной езды по Верхоленскому тракту. Здесь «и чуждый уху звук наречий Верхоленья», и «разбросанный улус», что сторожит тишину, и здесь же «чернеют на столбах растянутые шкуры», мель­ кают лесосеки, что «зияют, как погост». Глубина звезд­ ного неба блещет у него Диоскурами и «трепещет и гре­ мит, как бубен колдуна». Вот один из этих сонетов под названием «Перевал», отмеченный точностью рисунка .

М ы в зял и напрямик. Подъем глухой /Дороги Л учи тся за хребты. Н а д гранью снеговой Т ум анны й всходит день. И ду за кошевой, С трудом из-под дохи вы путы вая ноги .

К а к пусто. К а к легко. М олитвенны и строги, П од белой кипенью овитых снегом хвой Л есны е тайники ш урш ат над головой И в розовом дыму прозрачно м глятся логи .

К ак мертво. К ак легко. И нужно ль ж дать весны, К огда ручьи сменят бесстрастность тишины, К усты ш иповника так страстно будут алы, Т а к страстно будет синь сты дливы й водосбор, Багульн ик забагри т живые скаты гор И дол смарагдами заткн ут драгоцефалы.. .

Вообще поэтический раздел в журнале «Багульник», сумевшем объединить талантливых, очень не похожих по своим творческим индивидуальностям и склонностям поэтов, выгодно отличался от раздела прозы .

Художественная проза на страницах «Багульника»

была представлена крайне бедно. Очерки Варвары Статьевой, рассказы П. Колядо, К. Журавского были незначи­ тельны по своей идейной и художественной ценности и не могли идти ни в какое сравнение ни с поэзией, ни с публи­ цистикой журнала, всегда острой, меткой, наступательной .

«Багульник» живо и оперативно откликался на все значи­ тельные явления в литературной и культурной жизни Си­ бири, да и не только Сибири. Он писал о театральных по­ становках и новых книгах, выступлениях Ф едора Сологуба, читавшего в сибирских городах лекцию «Россия в мечтах и ожиданиях», приветствовал поэзию В. Маяковского .

Владимиру Маяковскому в журнале была посвящена восторженная статья Станиславича. Н а его страницах в за­ метках Н. Чуж ака «Литературный дневник», в рецензиях ю. Веста приветствовалось появление в литературе повезаика Г т и «Тайга», рассказов барнаульского прозаика Степана Исакова, стихотворного сборника К Х удяг иХ К ВадругихИРЬ’ ВЫШеДШеГ0 в 1916 Г°ДУ « Кургане, и мно

–  –  –

Красноярский журнал «Сибирские записки»

и его сотрудники. Поэзия и проза в журнале В отличие от «Багульника» красноярский журнал «СиР е Записки» придерживался ярко выраженных облает нических тенденций Особенно наглядно Рэто проявлялось в общественно-политическом разделе журнала, где часто печатались программные для журнала статьи его редакто­ ра и издателя В. Круювского, убежденного областника атьи и материалы по областничеству шли в каждом но танина, Н и КТа ' ИСЬ и ТЫ Е ' убежденных Г- Н. По­ та'нина Н " Н" КазьминаРа6° других Е ' Колосова- областни

–  –  –

опубликованное „а вн ут .

Н о историческое и культурное значение «Сибирских записок» несомненно в другом. В. Крутовский оказался хорошим организатором. Ему удалось сплотить вокруг журнала лучшие научные, литературные и культурные силы Сибири. В числе его сотрудников значились В. Бах­ метьев, Г. Гребенщиков, И. Гольдберг, С. Я. Елпатьевский, Г. Вяткин, А. И. Иванчин-Писарев, Н. Н. Козьмин, Г. Н. Потанин, Е. Е. Колосов, А. Новоселов, А. И. О ку­ лов, А. Соболь, В. Я. Ш ишков, И. И. Попов, Л. Ф. Пан­ телеев, И. Тараканов и другие .

«Сибирские записки» стали издаваться с января 1916 года. Это был настоящий «толстый» журнал, единственный в то время в Сибири, выходивший сначала по четыре, а с 1917 г. по 6 книжек в год. Издание его отличалось доволь­ но высокой культурой. Многие произведения, впервые по­ явившиеся на страницах «Сибирских записок», с успехом могли бы украсить любой столичный журнал. Особенно хорошо был поставлен в журнале отдел беллетристики .

Г. Гребенщиков опубликовал здесь свою повесть «Круг на болоте»— грустное повествование о том, как в провинци­ альной глуши опускаются и гибнут духовно люди. А. Н о­ воселов выступил с рассказом «К архиерею» .

О драме, разыгравшейся на таежной реке, скупо, с подлинным драматизмом рассказывает в повести «Братья Верхотуровы» И. Гольдберг. Случай, описанный писате­ лем,— типичная бытовая картинка из жизни старой Сиби­ ри с ее дикостью и жестокостью нравов. Три брата, три обычных сибирских мужика, после зимней охоты в вер­ ховьях Лены возвращ аю тся на лодке с богатой добычей домой, мечтая поправить хозяйство, встретиться с домаш­ ними. Ничего в них нет особо примечательного. Просто сибирские мужики. Н о вот по дороге им встречается не­ знакомая молодая женщина и просит подвезти ее. И здесь разы гры вается страшная сцена. В первую же ночь один из братьев насилует ее. Во вторую ночь наступает крова­ вая развязка — в завязавш ейся схватке озверевшие братья убивают свою попутчицу .

В первом номере «Сибирских записок» за 1917 год И. Гольдберг поместил рассказ «Молитва девы», рисую­ щий сцену столкновения двух молодых людей, бежавших после революции 1905 года из России, по-видимому, рево­ люционеров, в ресторане маленького сибирского городка с офицерами из карательного отряда, о котором «бежала стоустная молва, повествовавшая об ужасах и* крови»

Писатель с симпатией пишет о благородстве и человече­ ском достоинстве своих^ юных героев, не побоявшихся вступить в своеобразный и неравный поединок с карате­ лями,— грубои, нерассуждающей силой, олицетворяющей смерть и беззаконие .

пиг?» РЭС1 0 1 7 е Бахметьева «У земли» («Сибирские за ­ писки», 1917, № 1) события развертываются в глухом кержацком поселении на Алтае. Писатель говорит о том как богатые кержаки-раскольники согнали с земли алтай­ цев, как жестоко расправляются они со всеми, кто угрож а­ ет их благополучию. Зажиточный кержак Павел Бирюков избивает до смерти старика алтайца. Он же сталкив’ ет в а наводнения Катунь лодку с другим стариБпифаном, приехавшим разведывать новые земли из голодных центральных губерний. И в благодарность за расправу со старым человеком односельчане избирают 1 1авла своим старостой .

Кричащие контрасты старой дореволюционной деревни показаны и в рассказе Павла Дорохова «Кузьма хромой»

(«Сибирские записки», 1917, № 2, 3). Автор рисует мночисленные злоключения своего героя, деревенского баВеЧН0Г° неудачника- Картины страшной нищеты, ЧеЛОВеческого Достоинства и преступлений выписан, исаны в рассказе с подлинным мастерством и силой

•У Кузьмы местный лавочник обесчещивает дочь, ребенок его растоптан тройкой веселящегося барина. В отчаянии Кузьма поджигает усадьбу своего обидчика и идет на каУчасВтпеСА бИГяСКИХ 3аПИСКаХ’ отбывая “ ылку, принимал с п у астие А. Гастев. В первом же номере журнала за 1916 год он опубликовал под псевдонимом Д озоров свою «Сиирскую фантазию»— утопический рассказ «Экспресс» .

рассказе рисуется будущее промышленной Сибири Гим ь Г Т Г0Р0Да’ б0ГаТЫе И 0бИЛЬНЫе поля- °брабатываеш ль И десятки магистралей, прорезывающих ливогт ПОПере« сибиРскиД просторы, соединят ее с Вла­ дивостоком и Якутском. Океанские пароходы на сибир­ ских полноводных реках, берега которых стянуты гранис™ X Г ' ' " ' ” " " " Т' ЯЮ 6” ™ “ *“ ',згнання и • ^СЬ1лки- 0т Кургана экспресс мчится по залитым солнцем пашням, где все лето бороздят и равняют поля стальные чудовища-машины. Необитаемая прежде степь и тундра стала житницей всего света». Красноярск превращается чуть ли не в мировой ценгр науки и культуры; у берегов Оби пристают океанские пароходы, сюда подходят беспре­ рывно по сверкающим рельсам экспрессы, тысячи завод­ ских труб высятся под Новониколаевском — Стальгородом и т. д .

«Экспресс», по свидетельству родных писателя, был одним из любимых произведений А. Гастева, мечтавшего о грандиозном преобразовании Сибири. Сам А. Гастев так писал в 1924 году о своем рассказе: «Сибирь на автора произвела... огромное впечатление, и так получилась воз­ можность написать «Экспресс», » котором отразилось предчувствие новой революционной колонизации России .

Чтобы написать эту вещь, нужно было предварительно просидеть по‘ счастливой случайности в нарымской ката­ лажке около трех месяцев и изучить как сибирскую лите­ ратуру, так и послушать различного рода рассказы сиби­ ряков» Г Со времени появления «Сибирской фантазии» прошло полвека. Любопытно отметить, что большинство «фанта­ стических» картин, нарисованных Гастевым, давно уже стали реальностью. Построены гигантские электростанции на сибирских реках, Новосибирск стал крупным промыш­ ленным и научным центром, по великой сибирской маги­ страли мчатся электропоезда с не меньшей скоростью, чем

-гастевский экспресс, сибирское небо бороздят сверхзвуко­ вые лайнеры, на поля пришла современная техника, а в бывших таежных глухоманях выросли города и рабочие поселки. т Значительно слабее в «Сибирских записках» был отдел поэзии. Журнал нередко отводил свои страницы под заве­ домо слабые, бледные, невыразительные стихи, бедные и мыслью и содержанием. Особенно слабые стихотворения напечатал здесь П. 3. Озерных, подписавшийся псевдони­ мом С. Байкалов. В свое время журнал «Багульник» от­ кликнулся на стихотворные упражнения Степана Байкалова довольно меткой эпиграммой:

О бильем вод Б айкал седой С тяж ал название «поильца», Н о изобильнее водой Стихи его од н о ф ам и л ь ц а2 .

1 А. Г а с т е в. П о эзи я рабочего удара. М., 1964, стр. 27 .

2 «Багульник», 1917, № 5, стр. 15 .

Эта «вода» в изобилии журнала и в стихах других авто­ ров «Сибирских записок». Н е многим лучше С. Байкалова писал и поэт Ф. Филимонов .

Н а таком сером фоне выделялись острым чувством со­ временности только стихи Ф едора Лыткина, одно-два сти­ хотворения В. Кручинина и технически более совершенные стихи Владимира Пруссака и Георгия Вяткина, опублико­ вавшего в «Сибирских записках» свой стихотворный цикл об Алтае .

А. Оленич-Гнененко выступил в журнале с тремя соне­ тами «Человек», в которых, подражая В. Брюсову, пытался проследить путь человека от обезьяны до покорителя при­ роды. г к Я в битвах истребил пещ ерного медведя, И мамонт предо мной бы л глуп, смешон и слаб, И тайну разгадал ж елезны х руд и меди,

-Я укротил коня и пес — мой верны й раб.’ Л ю бим ы й сын зем ли, средь могучих первый Я прочь изгнал богов и в храмы их проник .

Но, к сожалению, эти сонеты, которые, казалось, долж ­ ны бы звучать гимном могуществу человеческого разума, завершаются у поэта нотами скепсиса и горечи, болью за хилого и слабого человека современности. «Любимый сын земли» на поверку оказывается «трусливым суевером», неврастеническим существом с больными нервами, «образ­ чиком прозябанья».

Последний сонет у него завершается такими строками:

И служ ат мне, царю, торж ественны м дворцом П рию ты для калек и сумасш едш ий д о м 1 .

Ощущение революционного предгрозовья слышится в стихах Виталия Кручинина и особенно в лирике Ф едора Лыткина. Вит. Кручинин в стихотворении «На рассвете»

пишет о том, что рассеиваются тени «гнетущего мрака ноч­ ного», «ночь приходит к концу, нарождается день». Вот его окончание:

Н о обманную тиш ь лиш ь до врем я храня, Все кругом уж е верит глубоко В наступление нового, светлого дня И что он, втот день, н е д а л е к о 8 .

–  –  –

В третьем номере «Сибирских записок» за 1917 год появляется его стихотворение «12 марта 1917 года»

поэтический отклик на события Февральской революции^ .

В следующем номере он публикует свои «Клич русской революции», в котором звучит гордость за Россию, опро­ кинувшую самодержавие. Революция в представлении поэта — это конец империалистической бойне, начало осво­ бождения угнетенных народов. Революция — это мир .

Вам к тронам королей склонивш им рабски выи, Вам истомленны е торгаш еской войной, Н есет, к ак чудный дар, свободная Россия И мирны й труд, и радостны й покой .

П од знаменем ее, под знаменем свободы, З а б ы в про нищ енские, слезны е мольбы .

В оспряньте ж е смелей для воли и борьбы, П орабощ енны е народы 2 .

Стихи Ф едора Лыткина, полные революционного поры­ ва, жажды действия, никак не укладывались в то русло, которое хотели придать журналу такие люди, как В. ^РУ ' товский и эсер Е. Е. Колосов. Но жизнь брала свое. Н а ­ двигалась О ктябрьская революция. Россия бурлила, и мно­ гим вообще было не до журнала. В. Крутовский предпри­ нимает отчаянные попытки спасти свое детище. Шестой декабрьский номер «Сибирских записок» за 1917 год от­ крывался обращением редактора «к подписчикам», в ко­ тором он взывал о помощи, просил любыми средствами спасти и поддержать журнал. «Ведь «Сибирские запис­ ки»,— писал он,— первый и единственный журнал в Си­ 1 «Сиб. записки», 1917, № 3, стр. 65 .

1 Т а м ж е, № 4— 5, стр. 123 .

бири и неужели вся Сибирь не поддержит его издание»

чТляи г ШЛИ Ж^.ЛОбЬ1 На ДОРОГОВИЗНУ бумаги, убытОЧНОСТЬ «здания и пр. Короче, журнал удалось спасти. О н издавали в первый период Советской власти и при Колчаке пока колчаковские сатрапы не нашли его слишком «левым»

и не закры л и в 1919 году. Отметим, что первый период в издании ж урнала, охватываю щий 1916— 1917 годы — знабиоиЛ Н °е СОбЬГ И« В ИСТОрии кУльтуры и литературы Си­ Ь бири. Вокруг «Сибирских записок» объединилось в то врея все ^действительно талантливое и прогрессивное в си­ бирской литературной и научной жизни. Н а их страницах выступали и те литераторы, которые, подобно А. Гастеву В. Ьахметьеву, Ф. Лыткину, не разделяли областнических увлечении его редактора. Передовая общественность Сиби­ ри всячески поддерживала журнал, не скрывая подчас свое­ го отрицательного отношения к его ориентации на сибир­ скую автономию. Чрезвычайно показательна в этом отно­ шении рецензия Всеволода Иванова на январский номер «Сибирских записок» за 1917 год. Последний „еодобри ельно отзывается о сепаратистских увлечениях журнала .

Он пишет: «Сибирские записки» выбрали тот путь, что ви­ ден через стекла так называемого «областничества». По мнению В. Иванова, областнические тенденции портят многие интересные произведения, появившиеся на его стра­ ницах. Особенно повредило это, по словам рецензента поэтическому разделу. «Из десятка стихотворений, поме­ щенных в к н и ж к е,-г о в о р и т о н,- и м е ю т только относи­ тельную ценность стихи В. Пруссака, в особенности вы­ держано «Слово о полку Игореве»... Все же остальные сти­ хи - «мускулатурная» работа, тем более жалкая, что в ней бездарно подчеркнуто сквозит «сибирская тенденция» 1 Высокую оценку под пером В. Иванова получает художественная „роза журнала. О рассказе В. Б ж ш етье.а У земли» он говорит как о произведении, которое напи­ сано «хорошо, свежо». Р азбирая рассказ И. Гольдберга Молитва девы», рецензент особо подчеркивает его идей­ ную направленность — «гражданственность», «большую правду», заложенную в нем. А ведь объективно рассказ ольдберга, как помнит читатель, был направлен против охранителен самодержавия, был проникнут восхищением перед мужеством юных революционеров, не побоявшихся 1 ^ е*В ° Л °\г я 1917 Н ° В' «Г иб. записки». «С тепная речь»

, 15 Февр., № 45 (П етр о п ав л о в ск ). Р * вступить в открытый поединок с карателями. Д аж е умол­ чания и недомолвки писателя многое говорили современ­ никам, пережившим разгул черносотенщины, кровавые экспедиции Ренненкампфа и М еллер-Закомельского. Это и хочет сказать В. Иванов, когда пишет о маленькой новел­ ле писателя: «Рассказ Исаака Гольдберга «Молитва девы» след влияния гражданственности на эстетику; в рассказе чувствуется некоторая подчеркнутость, утрировка и какой-то модернистически приподнятый тон, но в то же время большая правда, цену которой поднял автор очень удачными недомолвками и недописащными штрихами»

Можно прямо сказать, что в целом вся деятельность «Сибирских записок», «Багульника», литературной группы «Иркутские вечера», как и вообще вся литературная жизнь Сибири, в преддверии О ктября проходили под знаком приближающейся революции. Это наложило особый отпе­ чаток на творчество многих сибирских литераторов, чутко улавливавших близкие громовые раскаты ее. Все честное в этой литературе рвалось, подобно Ф едору Лыткину, на­ встречу освежающей революционной буре, ждало и при­ ветствовало ее. Литераторов Иркутска и Красноярска, Ьарнаула и Омска волновали во многом одни и те же проблемы, волновала в конечном итоге судьба народа и родины, идущих к революции .

Поэтому крайне интересно и поучительно^взглянуть на литературный процесс в пред­ революционной Сибири прежде всего именно с этой точки зрения, проследить пробуждение и нарастание револю­ ционно-активного, общественного самосознания в литера­ турной жизни не только Иркутска и Красноярска, но и, скажем, Смска, города, давшего литературе немало талант­ ливых и оригинальнейших художников слова — от А лек­ сандра Новоселова, Антона Сорокина, Феоктиста Березов­ ского до Павла Васильева и Леонида Мартынова .

–  –  –

4 ТрушкИН Сибири группу писателей. В Омской газете «Степной край»

сотрудничали видные литераторы из политических ссыль­ ных П. Якубович-Мельшин и В. Митрич (С околов) .

В Омске жили талантливые писатели-прозаики Ф. Бере­ зовский, А. Сорокин, А. Ершов, А. Новоселов, поэты П. Д раверт, А. Оленич-Гнененко, Н. Феоктистов, пере­ ехавший из Томска Г. Вяткин. В этом городе начиналась литературная биография и К ондратия Урманова .

В конце 1909 года здесь на почве литературных инте­ ресов возник литературный кружок. Просуществовал он несколько лет, вплоть до 1916 года. «Собирались,— вспо­ минал Ф. Березовский,— почти ежедневно. Читали новую литературу, свои произведения, обсуждали и спорили. Ч а­ сто к нам заходили партийные товарищи. Тогда споры пе­ реносились в область политических вопросов... Иногда собирались по-семейному — отдохнуть от одуряющей ра­ боты и службы. Но и тут часто не могли удержаться от соблазнительного литературного творчества — сочиняли коллективно роман или рассказ»

–  –  –

1 Ф. Б е р е з о в с к и й. А л ек сан др Е ф рем ович Н овоселов. «Сиб .

огни», 1922, № 1, стр. 154 .

Самым, пожалуй, талантливым из омских литераторов был А. Новоселов. Рассказы его печатались в горьковском журнале «Летопись» и в других столичных и сибирских изданиях. Новоселов прекрасно знал быт сибирских ста­ рообрядцев, сибирского казачества. Он был великолепным живописцем сибирских пейзажей. Сочные и яркие по язы ­ ку повести, рассказы и очерки Новоселова «Беловодье», «/бабья жизнь», «Санькин марал» пользовались большой известностью у современников, снискали ему любовь и уважение среди литераторов-сибиряков. По замечанию хо­ рошо знавшего его Ф. Березовского, «Новоселов был столь крупной фигурой, что будущий историк' сибирской лите­ ратуры и общественного движения в Сибири не сможет обоити молчанием его имя» К Колоритнейшей личностью среди писателей старого ка выглядел Антон Сорокин — беллетрист, драматург, художник. Известность Антона Сорокина часто приобре­ тала привкус скандала. Обыватель не прощал ему экстра­ вагантности, саморекламы, порой неприкрытого шутовства и балагана. О «помешанном» Сорокине ходили десятки анекдотов и забавных историй, которые подчас мешали разглядеть подлинное лицо писателя-гуманиста, друга и защ итника малых народностей Сибири, непримиримого врага «желтого дьявола»— золота, поборника мира и дружбы между народами .

Весьма характерно, чго именно «озорник» Антон Соро­ кин одним из первых среди сибирских литераторов высту­ пил с открытым^ протестом против надвигавшейся империа­ листической бойни. В самый канун ее он стал печатать в газете «Омский вестник» свою антивоенную повесть «Хо­ хот желтого дьявола». Это был откровенный и резкий протест писателя против жестокой бессмыслицы войны, затеваемой маленькими, тщеславными полковниками на иностранные займы. Сатира Сорокина метила далеко. Ге­ рой его «Желтого дьявола» в сознании читателя невольно ассоциировался с коронованным полковником — последним самодержцем Николаем II, щедро бравшим займы у фран­ цузских банкиров для расправы в первую очередь с непо­ корными подданными .

Несомненно и другое. Пацифистски настроенный пи­ сатель, свято веруя в силу печатного слова, хотел повлиять Ф/ ЛБ * Р ' В ° В С К И Й. А л ек сан др Е ф рем ович Н овоселов. «Сиб .

огни», 1922, № 1, стр. 153 .

своей книгой на обезумевших монархов Европы, остано­ вить преступную руку, занесенную над головами народов и н и Нобелевскую премию требовал за нее, очевидно потому, что считал себя одним из первых, кто во всеуслы­ шание предупредил мир о надвигающейся страшной ката­ строфе. «Это мой шедевр!»— говорил в 1924 году Соро­ кин о «Лохоте желтого дьявола» писателю М. Никитину,— Щь замечательная. Написана против милитаризма а напечатана по недосмотру в первый месяц войны. Редак­ тор «Омского вестника» был в отчаянии... Я разослал эту вещь всем императорам и королям. Императоры и коро™ мне не ответили. Ответил только Сиамский король» 1 ' Сорокин и в самом деле рассылал свою повесть в раз­ личнейшие адреса, в том числе и монархам, прося поддер­ жать его кандидатуру, выставленную им же самим на Нобелевскую премию. Это было очередным чудачеством пи­ сателя, но задним скрывалось серьезное содержание — желание любой ценой привлечь внимание к книге насы­ щенной ненавистью к войне 2 .

Кондратий Урманов так вспоминает об отношении со­ временников к этому рыцарски честному поступку Соро­ кина в то время, когда волны шовинизма начинали уже захлестывать страницы казенных газет. «Повесть «Хохот желтого дьявола»,— говорит он,— была написана своеоб­ разно и не всем нравилась. Ясно было одно - она направ­ лена против воины. Мы тогда еще не знали — когда будет воина, какие размеры она примет и каков будет ее конец но приветствовали это произведение своего земляка. И з ­ датели «Омского вестника» только под конец (когда нача­ лась воина) разглядели ее суть и стали печатать с пробе­ лами. А. Сорокин сам сшивал, склеивал отдельные оттиски и рассылал знакомым и редакциям г азе т» 3 .

В 1915 году омичи делают попытку наладить издание своего журнала («Думы»), Н о самым значительным собы­ тием в литературной жизни Омска той поры явилось изда­ ние большого литературно-художественного сборника «Жертвам воины». Весь доход от книги предназначался

–  –  –

№ 4, ^т°рДб2 0 2 - 2 2 0 ерИаЛОВ ° С орокине см' в ж - Сиб- °™ и», 1928, о гн и !,К1965Р № 2 ° стрН ТбО. ЮН° СТЬ' С трани цы воспоминаний. «Сиб .

«на нужды раненых и больных воинов». В «Предисловии»

специально оговаривалось, что благотворительная цель издания не должна заслонить от читателей основного со­ держания и направленности книги, которая рассматрива­ лась, как первая попытка объединения литературных сил, как начало, за которым обязательно должна была после­ довать целая серия подобных изданий .

Составители выражали уверенность в том, что «обще­ ство своим участием поможет редакции продолжать и р аз­ вивать начатое ею дело, отвечающее запросам времени и нуждам края»

Таким образом, составители и авторы возлагали на сборник большие надежды и смело выходили на суд чи­ тателей и критики. И действительно, книга получилась довольно разнообразной и в жанровом и тематическом от­ ношении. Сюда вошли стихи, очерки, рассказы, фольклор­ ные стилизации и прозаические этюды. В сборнике были представлены виднейшие омские литераторы. Открывался он статьей В. Д. Митрича, уважаемого в Сибири человека, старого народовольца и журналиста, проведшего долгие годы в сибирской ссылке. В. Митрич, сам политический каторжанин, с любовью писал в своем очерке о Якубовичеелыпине, сравнивая судьбу автора «В мире отвержен­ ных» с судьбой другого русского писателя, также познав­ шего все ужасы царской каторги,— Ф. Достоевского, вспоминает В. Митрич и скорбную тень загубленного ца­ ризмом М. И. Михайлова .

Поэтический отдел сборника содержал несколько сти­ хотворении, навеянных войной. Показательно, что здесь не было ни одного произведения, в котором бы в той или инои форме оправдывалась война, слышались бы «патрио­ тические» или шовинистические ноты. Так, поэт А.

Цвирнке в стихотворении «Война» пишет о безмолвии селений, о сожженных хатах и кровавых полях сражений:

Сю да сош лись врагами-братьям и Сы ны далеких матерей Б уди ть предсмертны ми проклятьям и С вятую тиш ь чужих полей .

Уш ли они со злой беспечностью, О стави в смятую траву, Вписав мечами в книгу вечности _ _ _ _ _ ______ Е щ е кровавую г л а в у 2 .

1 Ж ертвам войны. П ервы й омский литературны й сборник. Под редакцией М. Ш а в ы к и н о й. О м ск, 1915, стр. 3 .

Т а м ж е, стр. 88 .

Другой поэт Степан Байкалов рисует образ старухисмерти, собирающей в сопровождении черных воронов обильную жатву с поля брани. Стихотворение это, как, впрочем, и многие произведения Байкалова, не отличается ни глубиной, ни свежестью чувства, ни совершенством формы. Примечательно же оно отчетливо выраженной антимилитаристской позицией автора .

олее интересна и по настроению и по философии поэтическая миниатюра Георгия Вяткина «Еще полна душа тяжелою тревогой». Стихотворение проникнуто смутным предчувствием обновления жизни, ожиданием скорых перемен, верой в скорое наступление нового дня откры валось оно эпиграфом из книги пророка Исаии:

« И перекуют мечи свои на орала и копья — на серпы» .

весь УстРемлен к будущ ем у, он чутко улавливает настроения своих современников, охваченны х тоской и не­ терпеливым ож иданием .

–  –  –

Весьма показательно, что именно этими стихами завер­ шалась книга, точно символизируя общее душевное состоя­ ние многих из ее авторов .

В поэтическом разделе книги нашли свое отражение и другие мотивы. Безнадежным отчаянием отдают стихи алины Новоселовой. В них сквозит усталость от жизни, душевная растерянность .

–  –  –

Ж ертвам войны, стр. 2 2 9 .

Т а м ж е, стр. 126 .

И только в стихотворении «На родине» прорывается у поэтессы живое чувство. О браз родины воспринимается ею сквозь дымку грусти, так понятной русскому человеку предреволюционной поры .

Синею т безбреж ны е дали, У ходят куда-то поля, И сердцу поет о печали С тоскою родная зем ля .

Тема^ родины, судеб народных составляет, пожалуй основной и ведущий мотив книги. Внимание омских лите­ раторов привлекают самые наболевшие вопросы времени в их специфически сибирском преломлении. Они пишут о тяжелой участи угнетенных народностей — киргизов, вогулов, о трагическом положении переселенцев из цент­ ральных областей России, покидающих в поисках лучшей доли родные очаги, обиталища дедов и отцов и отправляю­ щихся за тридевять земель на новые, необжитые места в поисках новой родины. Артемий Ершов свой рассказ о переселенцах так и назвал — «В поисках родины» .

С художественной точностью, обилием ярких, образных деталей живописует автор нелегкий и долгий путь своих героев, курских мужиков, к ожидаемому неведомому счастью, картины переселенческого табора на пристани в ожидании парохода, долгий путь по сибирской реке на па­ роходе, наконец, на лошадях в глухую, забытую людьми и богом киргизскую степь. Писатель рассказывает о том, как измученные отчаянием и надеждой люди попадают на­ конец в неприветливую и безлюдную степь, забитую со­ лончаками, непригодную для запашки, как многие из них начинают тосковать по оставленной родине. Рассказ закан­ чивается сценой дикого ночного побоища из-за сена между киргизами и незваными пришельцами .

роизведение А. Ершова затрагивало мрачную, драматическую страницу в истории русского крестьянства. Не случайно эта тема волновала еще Глеба Успенского и дру­ гих русских писателей конца X IX — начала X X века. Д ля литераторов-сибиряков она была повседневностью, по­ стоянно наблюдаемым бытом .

Трагедия переселенчества волновала многих сибирских писателен. Она нашла своеобразное преломление в одном из лучших ранних произведений В. Бахметьева «У земли», опубликованной в канун революции в журнале «Сибирские записки» .

Сказанное в достаточной мере объясняет то большое значение, которое, по-видимому, придавал своему рассказу А. Ершов, посылая его в 1913 году Горькому для «Сибир­ ского сборника». «С большой, даже несколько излишней, поспешностью,— вспоминал он позднее,— я отправил.. .

свой рассказ «В земле обетованной» (так первоначально назывался рассказ — В. Т.) Г М. Горький нашел рассказ «значительным по теме», но манерным по форме и языку. С учетом горьковских заме­ чаний произведение было переработано автором для сбор­ ника «Жертвам войны» и отдельного барнаульского изда­ ния 1918 года .

Вообще следует заметить, что проза альманаха представляет значительный интерес и в идейно-тематиче­ ском и в художественном отношении. Александр Новосе­ лов опубликовал здесь два превосходных рассказа «Исишкина мечта» и «Санькин марал». Подлинной поэзией насы­ щен рассказ «Санькин марал», проникнутый глубокой любовью к природе, к диким животным. О браз вольнолю­ бивого марала выписан в лучших традициях русской ани­ малистической художественной литературы .

В другом произведении «Исишкина мечта» писатель рассказал о горькой доле старика-киргиза Исы Кунанбаева, человека умного и честного, проведшего тридцать лет сво­ ей жизни в работниках у зажиточного казака-скотовода .

Все тридцать лет Иса привычно сносил побои и оскорбле­ ния, жил впроголодь. Под старость Иса делает неудачную попытку освободиться от кабалы, мечтает уйти в родной аул. Рассказ заканчивается крушением всех надежд старо­ го киргиза. Безысходностью и болью за поруганное чело­ веческое достоинство веет от всего сдержанно сурового, строго реалистического в своей основе повествования Н о­ воселова .

Судьбы киргизов привлекают пристальное внимание и Антона Сорокина, поместившего в альманахе несколько стилизаций-миниатюр — «Печальная песня Ачара», «Тынду-тунда, трава-стона», «Последний Бакса Иштар», «О чем плакал Кинжетай», «Дар степи — трава-джуусан» .

Все эти наброски, стилизации и легенды проникнуты лю­ бовью к киргизам, к киргизским обычаям, поверьям и ска­ заниям. В «Печальной песне Ачара» юноша киргиз расА. Е р ш о в. П ом етки на полях рукописи. В сб.: «Г орький и С ибирь». Н овосиби рск, 1961, стр. 456 .

сказывает о своей драме, о том, как он сбросил со скалы в озеро своего отца Туянбая, отбившего и погубившего его невесту, красавицу Ю лдуз .

Антон Сорокин поэтизирует безыскусственных, наив­ ных и мудрых детей природы, не тронутых развращающим влиянием городской цивилизации. Только девственная природа, по мнению писателя, может дать человеку счастье, убежище беззащитным диким животным, истреб­ ляемым людьми города .

В рассказе «Тынду-тунда, трава-стона» он воспроиз­ водит алтайскую легенду о том, как/горы А лтая стали укрытием и пристанищем для диких зверей, истребляемых человеком .

Все эти легенды писателя в основе своей очень поэтич­ ны и своеобразны по форме. Сорокин любит ставить своих героев в условные ситуации и обстоятельства, лишенные обычной реалистической конкретности обстановки, быта .

Он часто прибегает к аллегориям, символам, условностям в развитии сюжета. И вместе с тем художник всегда стре­ мится передать свежесть и наивную непосредственность чувств и мыслей своих героев. Более того, его зачастую интересует не углубленная художественная разработка ха­ рактеров, а скорее постановка острых морально-эстетиче­ ских и философских проблем. В притче «О чем плакал Кинжетай» писатель рассказывает о том, как однажды со­ брались в юрте старого Кинжетая «аксакалы и сидели долго молча». Оказывается, они принесли старику горь­ кую весть о смерти в городе его любимого сына и теперь хотят разделить с ним отцовское горе. Весь смысл расска­ за в словах Кинжетая. «На моих глазах,— говорит он мудрым аксакалам,— тоже слезы, но плачу я не о сыне.. .

Есть горе большее, чем смерть моего сына... Киргизский народ вымирает, вот это горе! Вот почему и песни стали казаться печальными, вот почему и радости стало мало» ' .

В прекрасной новелле «Запах родины или дар степи — трава-джуусан» старик киргиз рассказывает сыну, поки­ нувшему родную степь ради «большого города», различные истории и среди них очень поэтичную легенду об отступ­ нике, забывшем свой народ, Каскыр-бае, которому запах травы-джуусан властно напомнил о долге перед соплемен­ никами, напомнил родную степь. Каскыр-баю принесли 1 Ж ертвам войны, стр. 188— 189 .

«дар степи», и он не устоял перед запахом родины, вер­ нулся на землю предков. Так под пером Сорокина оживает старый мотив, о котором говорится еще в древнерусских летописях, мотив, известный в русской поэзии по превос­ ходному стихотворению Аполлона Майкова «Емшань» .

Тематически близко к произведениям Антона С ороки -' на и Александра Новоселова стоят очерки и рассказы Михайла Плотникова «Суд», «Маньси», «Шунгур». В них автор рассказывает о тяжелой жизни вогулов, о том, как этих доверчивых людей спаивают, обирают и обманывают русские купцы, о невежестве и суевериях, царящих в их быту, об эпидемиях, уносящих целые поселения .

Произведения Плотникова по приемам письма, по сю­ жету, по характеру ситуаций, в которые ставит он своих героев, сродни таким книгам старой сибирской литературы, как «Тунгусские рассказы» И. Гольдберга и «Чуйские были» В. Ш ишкова. Все они, каждый по-своему, но непре­ менно с болью и гневом писали о бесправии, тяжелом по­ ложении малых народов Сибири, говорили о том, как без­ наказанно и жестоко обращаются с ними русские купцы и чиновники .

Выход в свет сборника «Жертвам войны» был своего рода творческой заявкой на будущее. Н е случайно авторы и составители рассматривали его, как начальный этап в ряду последующих изданий. Условия военного времени помешали осуществить это намерение — дальнейший вы­ пуск альманахов продолжить не удалось. Н о своеобразный выход был найден. С конца сентября 1916 года здесь на­ чинает издаваться газета «Омский день», которую смело можно было бы назвать литературной, так как большин­ ство помещаемых на ее страницах материалов носило чисто литературный характер. Сибирская интеллигенция привет­ ствовала издание этой газеты. Вот что писал о ней, к при­ меру, иркутский журнал «Багульник», «20-го числа сентяб­ ря в Омске начала издаваться газета «Омский день», око­ ло трети каждого номера посвящено художественным произведениям, в каждом номере печатается 3—4 стихотво­ рения и рассказ. Подобная, новая для Сибири газета з а ­ служивает распространения и внимания» * .

В газете печатались не только поэты и прозаики Омска, но и других сибирских городов. Н а ее страницах можно 1 «Багульн ик», 1916, № 3, стр. 13 .

было встретить произведения Георгия Вяткина, Владими­ ра Пруссака, Константина Журавского и многих других ли­ тераторов из Иркутска, Красноярска, Барнаула .

В том же 1916 году в омской типографии «Иртыш»

вышел сборник стихов сибирского журналиста и писателя П. Оленича-Гнененко, отца впоследствии известного совет­ ского поэта Александра Оленича-Гнененко, «Война. Мир .

Отклики сердца». Сборник проникнут гневным возмуще­ нием против ужасов войны, страстным призывом прекра­ тить это кровавое безумие. Не случайно на обложку своей книги в качестве заглавия автор вынес обращение: «К лю­ дям». Книга стихов Оленича-Гнененко ушшний раз гово­ рила о том, насколько глубоким и массовым было недо­ вольство империалистической войной в среде сибирской интеллигенции, отражавшей в конечном итоге общее отно­ шение народа к развязанной царизмом войне, это было еще одно доказательство назревавшего кризиса, приведше­ го вскоре страну к революционному взрыву .

Известное оживление литературного движения наблю­ далось в предреволюционные годы и в таких сибирских городах, как Барнаул и Томск. Как мы уже знаем, барна­ ульские литераторы в 1914 году издали большой художе­ ственно-литературный сборник «Алтайский альманах», активно сотрудничали в газете «Жизнь А лтая». Они вы­ двинули из своей среды такого крупного прозаика, как Григорий Гребенщиков, поэтов Ивана Тачалова, А лек­ сандра Пиатровского, Порфирия Казанского .

Определенной широтой и разнообразием научных, культурных и литературных интересов славился в дорево­ люционное время и Томск, единственный университет­ ский город в старой Сибири, который не без основания иногда любили называть «сибирскими Афинами» .

В 1 омске периодически возникали и издавались с разной степенью продолжительности многочисленные журналы:

«М олодая Сибирь», «Сибирская новь», «Сибирский сту­ дент» и др. Здесь жили и работали «дедушка Сибири»

Г. Н. Потанин, Иван Тачалов, Георгий Вяткин, В. Бах­ метьев, В. Ш ишков. Время от времени наезжал в Томск П. Драверт. В Томске вышли первые книги стихов Г. Вят­ кина: «Стихотворения» (1907 г.), «Грезы севера» (1909г.), «Под северным небом» (1912 г.) .

1 омские периодические издания пользовались извест­ н ость^ далеко за пределами Сибири. Профессор

-Ч- Черных, учившийся в то время вместе с поэтом-сибиряком А. И. Балиным в Казанском университете, вспо­ минает: «Журнал «Сибирский студент», начавший выхо­ дить в 1914 году в Томске, был хорошо известен в Казани .

Его с интересом читали, надеялись, что в 1915 году ж ур­ нал «развернется» во всю свою сибирскую ширь, что мы будем читать статьи маститого Г. Н. Потанина, обще­ признанного в те времена «вождя сибирских патриотов», рассказы входивших в «моду» молодых писателей Г. Гре­ бенщикова, В. Бахметьева, В. Ш ишкова и других, стихи А. Балина, Г. Вяткина и произведения многих других .

К нашему огорчению, уже в следующем, 1915 году, журнал прекратил существование по условиям военного времени» Г Особенно большое значение в литературной жизни Томска имело издание журнала «Молодая Сибирь», воз­ никшего в 1909 году. В нем участвовали Георгий Вяткин, Иван Тачалов, Г. Гребенщиков, Г. Потанин. Активную поддержку журналу, вплоть до сбора пожертвований на его издание, оказывал В. Ш ишков, опубликовавший на страницах «Молодой Сибири» один из первых своих рас­ сказов «Бабушка потерялась» .

Издание^ журнала приветствовала вся сибирская прес­ са. Каждый номер его живо обсуждался в среде томских литераторов, вызывал споры и дискуссии. Вообще следу­ ет заметить, что литературная жизнь города в это время, в самый канун первой мировой войны, была интересной и насыщенной. Писатели любили собираться друг у друга и за чашкой чая или традиционным сибирским ужином с пельменями читали стихи, рассказы, обменивались литера­ турными и политическими новостями, жадно слушали В. Ш ишкова или П. Д раверта, любивших рассказывать о своих приключениях, нередко сопряженных с риском для жизни, во время многочисленных северных экспедиций .

Нередко такие вечера происходили у Потанина или же Ш ишкова, небольшая, уютная квартира которого всегда была гостеприимно раскрыта для томских литераторов .

. Н. Потанин, патриарх сибирского областничества, ока­ зывал огромное влияние на молодых поэтов и писателей Томска. Путешественник, ученый и общественный д ея­ тель, писатель, неутомимый «изнелюб и восторженный патриот Сибири, разносторонне образованный человек, он 1 П. Я. Ч е р н ы х. В студенческие годы. В кн.: «А. Б а л и и В озвращ ение». И ркутск, 1966, стр. 94 .

и в свои восемьдесят лет умел привлекать сердца талант­ ливой молодежи. «Под влиянием Потанина,— вспоминал ^ Ш и ш к о в,— я урывками от службы занимался в 1912— годы писательством и пополнением образования». По свидетельству В. Бахметьева, у Потанина «собирался кру­ жок его друзей и почитателей из среды местной профессу­ ры, журналистов, студенчества, поэтов и беллетристов. З а ­ глядывали порою к «дедушке Сибири» товарищи из круга политических ссыльных. Д аж е те, что не разделяли так называемых областнических взглядов Потанина, сводив­ шихся, по существу, к культурной автономии Сибири, пре­ исполнялись искренним уважением к долголетней самоот­ верженной научной и общественной деятельности Григо­ рия Николаевича, к его глубокому уму и талантам» ' .

К вартира Потанина стала средоточием культурной жизни Томска в предреволюционные годы. Н а вечерах у Потанина читались и бурно обсуждались доклады на науч­ ные и литературные темы, новинки поэзии и беллетристи­ ки, рукописи начинающих авторов. В. Шишков впервые читал здесь свои рассказы «Чары весны», «Бабушка поте­ рялась», «Бродяжная», «Помолились» и другие .

Пытливый и любознательный Потанин горячо поддер­ живал литературную молодежь, радовался всякой удаче, чутко относился к судьбе каждого литератора. Вот что рассказывает близко знавший его И. Хейсин: «Я его уже знал старым человеком, слабым, но горячо откликающим­ ся на все живое, яркое и честное. Он был маленький, с ре­ денькой бородкой, до крайности подвижный... Потанин очень интересовался литературной жизнью Сибири. Лично знал всех ведущих литераторов, следил за их творчеством, читал произведения сибиряков и высказывал свои сужде­ ния, всегда меткие, острые и оригинальные. Он посещал редакционные совещания «Молодой Сибири», присутство­ вал на литературных вечерах, где читались новые вещи прозаиков и поэтов, и нередко принимал гостей у себя» 2 .

Т ак литературная жизнь Сибири накануне О ктябрь­ ской революции постепенно набирала и накапливала силы, которые, к сожалению, по-настоящему не могли проявиться в условиях царизма. Литературное движение, несмотря на ки Бахметьев. В ячеслав Ш иш ков. Ж и зн ь и творчество, м., 1947, стр. 44—45 .

И. Х е й с и н. С траницы прош лого. «А нгара» 1959 № 2 стр. 117. ’ наличие одаренных и талантливых людей, искусственно сужалось, не находило для себя полного проявления и выхода. И все же оно переживало по сравнению с предше­ ствующим периодом примечательные перемены. В круп­ нейших сибирских городах наблюдались во многом одни и те же процессы, отражавшие в конечном итоге общую атмосферу революционного предгрозовья. В творчестве писателей усиливалось критическое отношение к действи­ тельности, отчетливее и яснее стали звучать мотивы соци­ ального протеста. Повсеместным было возмущение войной, обанкротившейся политикой царизма. Все жили нетерпе­ ливым ожиданием новых веяний, грядущих перемен. Это ощущение надвигающейся бури с предельной четкостью передал в своей лирике Федор Лыткин. О скором наступ­ лении нового светлого дня, что идет на смену «гнетущего мрака ночного», писал Виталий Кручинин. Георгий Вяткин спешил уверить своих читателей в том, что уже встает он, долгожданный новый ясный день, и что, несмотря на «злые ветры», «весною духа веет на земле». Это весеннее обновление жизни принесли с собой грозы и' бури рево­ люции .

ГЛАЗА ВТОРАЯ

Л И Т Е Р А Т У Р Н А Я Ж И ЗН Ь СИБИРИ

В ГОДЫ РЕВ О Л Ю Ц И И И Г РА Ж Д А Н С К О Й ВОЙНЫ

–  –  –

Грянул великий О ктябрь. В России бушевала револю­ ция, а вслед за ней вскоре из края в край по всей Сибири прокатилась волна гражданской войны. «Грядущие гро­ зы», которые смутно мерещились Владимиру Пруссаку, Ф едору Лыткину и людям их поколения, стали реаль­ ностью. Казалось бы, в это время, до предела насыщенное электрическими разрядами революции, время оглушительных общественных катаклизмов, когда с грохотом руши­ лись вековые устои и в муках рождался новый мир, было не до искусства и литературы. Но искусство продолжало жить. Более того, рождалось новое, массовое революцион­ ное искусство, появлялись первые побеги новой литера­ туры .

Партизаны Забайкалья слагали и пели песни о леген­ дарном командире Павле Журавлеве и бое под Багдадью, повстанцы Приангарья выдвинули из своей среды талант­ ливого поэта-самородка Реброва-Денисова. Особой попу­ лярностью среди них пользовалось его стихотворение «Бой под Усть-Кутом» .

Были свои поэты и у енисейских и минусинских парти­ зан. Так, широкую известность в партизанской армии А. Д. Кравченко и П. Е. Щ етинкина приобрели стихи и песни Тимофея Рагозина, прошедшего вместе с армией весь долгий путь от Степного Баджея через Саянскую тай­ гу до тувинских нагорий и холмистых равнин Минусинска .

Редкий номер партизанской газеты «Соха и молот», выхо­ дившей в Минусинске осенью 1919 года, обходился без стихов Рагозина и других партизанских поэтов. Тимофей Рагозин в своей лирике отзывался на все более или менее значительные события в жизни партизанской армии. Он писал о женщинах-партизанках и реакционном учительст­ ве, вставшем на сторону Колчака, о сборах сибирского му­ жика в партизанскую армию и павших героях .

Услыш ав вольны й голос рога, М уж ик тотчас бросает плуг

И собирается в дорогу:

— В тайгу! Б ить трона верных слуг .

М ать починяет однорядку, Ж ена тащ ит п ятизарядку, Сын — кабаргинскую доху, А сам наспех седло латает Н а ноги бродни обувает Ч асы невидимо бегут .

М ятеж ни к, наскоро прощ аясь

Со всеми, вы сказал жене:

— Н е плачь, Ф едора, обо мне! ^ К оль не убью т, так жив останусь, У бью т — вон Т иш ка подрастет — И в горы конь его несет * .

1 В. И т и н. О поэтах. В сб.: «Х удож ественная литература в С ибири», Н овосибирск, 1927, стр. 63 .

Перу Рагозина принадлежит и своеобразный партизан­ ский реквием взволнованное лирическое стихотворение, посвященное памяти погибших партизан в тувинских на­ горьях .

Вблизи Кызы ла, столицы нынешней Тувы, на высоком берегу Ьнисея, покоится братская могила партизан, пав­ ших летом девятнадцатого года в боях за Белоцарск с ка­ рательным отрядом атамана Болотова. В виде эпитафии на ней в свое время были начертаны стихи Т.

Рагозина, став­ шие вскоре партизанской песней:

З а С аянским хребтом, в У рянхайском краю, С оветскую власть п а л и братья в бою .

-З а Н и свечей восковых, ни парчи, ни попов, Н и ры даний, ни слез не видать у гробов .

Н е видать и ни жен, ни сестер, ни детей, Н и отцов-стариков, ни старух-матерей .

Все тут б ратья и дети семьи трудовой, И все спаяны волей борьбы лиш ь одной .

...Речь борьбы, как огонь, с тех курганов лилась, Д а зн ам ена над прахом висели склон ясь, Д а лиш ь эхом прошел троекратны й салют .

Спите павшие с честью за Волю и Т р у д Революция и гражданская война окончательно опре­ делили позиции представителей художественной интелли­ генции, вызвали размежевание в ее рядах. Покровы были сорваны, страсти обнажены. Одни открыто ушли в контр­ революцию, чтобы верой и правдой служить ей, другие связали свою судьбу с судьбой народа и родины .

В белогвардейской прессе стали сотрудничать Георгий Ьяткин, Ю рии Сопов, Георгий М аслов; не поняли и не приняли Октябрьской революции Александр Новоселов 1 еоргий Гребенщиков. Вскоре мы увидим, насколько тра­ гическим ^оказался для многих из них этот вольный или невольный союз с черными силами реакции .

Без колебаний, сразу и без остатка, всем своим юно­ шески пылким сердцем принял революцию и стал безза­ ветно служить ей Федор Матвеевич Лыткин — один из первых и замечательнейших представителей нарождающей­ ся советской поэзии в Сибири .

–  –  –

Революция жила в его сердце. Искусство и революция Ф едор Лыткин... Это имя стало легендой. В нем сли­ лись воедино героика и романтика революции, юность и поэзия, энтузиазм и самоотверженность революционерабольшевика и лирическая взволнованность поэта. Корот­ кую жизнь свою он прожил в постоянном горении, краси­ во и ярко, словно песню пропел. Ф едору Матвеевичу Л ы т­ кину всего было 21 год, когда его настигла белогвардейская пуля^в далекой Олекминской тайге в ноябре 1918 года. Но какой немеркнущий след оставил он после себя на земле!

Убежденный большевик, последовательный революцио­ нер с незаурядным талантом организатора и пропаганди­ ста, страстный публицист и вдохновенный певец револю­ ции, комиссар Центрального исполнительного комитета Со­ ветов Сибири, член президиума Центросибири — таким остался образ этого юноши, почти мальчика по возрасту и зрелого мужа по делам его в благодарной памяти сибиря­ ков, в героической летописи нашей революции. Этого не­ обыкновенного человека хорошо знали и любили трудя­ щиеся Красноярска и Томска, Иркутска и Забайкалья. Вся сознательная жизнь Ф едора Лыткина нерасторжимо пере­ плелась с русской революцией, ее подготовкой и сверше­ нием .

Ф едор Матвеевич Лыткин родился 2 августа 1897 года в городе Тулуне, Иркутской губернии. Отец его Агит Полот-бек был ссыльным курдом. Мать Анна Лукьяновна Карташ ова — русская крестьянка, родом из села Николь­ ского, Тулунской волости. Фамилию Лыткин он носил по имени первого мужа Анны Лукьяновны бурята Матвея Лыткина, с которым она разошлась вскоре после замужест­ ва, но из-за отсутствия средств так и не смогла оформить развода. В детстве Ф едор Лыткин побывал на Кавказе, в родном отцовском ауле. Величественная природа Кавказа произвела на мальчика неизгладимое впечатление. Позднее в стихах своих он не раз возвращался к этим воспомина­ ниям детства, с большой теплотой и любовью писал о сол­ нечном юге, живописных и ярких красках кавказских пей­ зажей .

По окончании Тулунского училища матери с большим трудом, так как Лыткин считался инородцем, удается опреТруш кин Ф елоо Ль,™ ИРКУТСКУЮ гимназию. Среди гимназистов 3 ЛыТКИН выДелялся одаренностью, рано пробудивраны. ИНТереС° М к общественно-политической жизни Еще будучи учеником иркутской гимназии, Федор* н а л « Н а ш я Т Г ИЗД1 Вать нелегальный ученический журна^ гектогТаЛе ' н Г В СТа ^ е м п л я р а х ^ о : ? : ° ГРафе- ™ тУльном листе его стояло: «ПролетаС другим Т Н’ СОединяйтесь!» Эт°г лозунг соседствовал товаоишТ Ря« примечательным призывом: «Светает, Ь ДЭВаи! Рагбг0ТЫ Усиленной требует Г а Х На первые с т а Цах Журнала Наша работа» появляются первые статьи и стихи поэта-революционера .

Поэтическое дарование Ф едора Лыткина раскрывается л™ "Г В9« шестнадцати^етний./Хыткин помещает свои стихотворения во втором выпуске «Сборника л и т е р ^ у р и ^ опытов у н и к о в Я к у т с к о й У кои гимназии» Сюда вошли такие его стихи, как «Согг~ э" ' 0; н' с ь В «Первом подснежнике»— следующем гимназическом сборнике, вышедшем в 1914 году, за его подписью публи куется новый цикл стихов — «Ручейки», «Тихо безбрежранниеРпоэ ЧеЛОВек’ «Сказка», «Венец любви». Это были ранние поэтические опыты начинающего поэта. В них звувьГеИоГз°лТИВЫ ЛЮбВИ К Р° ДН0Й природе прорывались перВ 1 д П МЬЯ ° ч^ овеке и его призвании на земле .

р т р году в Иркутске вышел его первый и единствен­ ный поэтический сборник «Песни юности», о котором мы уже говорили в предыдущей главе. котором мы убежлеН Ж ни йДеННЬ,Й ° СТавить и з‘за св°их Революционных в гооол Р иркутскую гимназию, Ф. Лыткин переселяется своим пп ннсеиск’ расноярской губернии. О бращ аясь к своим притеснителям, он пишет:

К рич у не я, кричит народ!

М еня задуш ите, а как Россию ?

Всю спрячете в застенки вековы е?

И л ь в кровь расхлещ ете нагайкой и кнутом?

–  –  –

В сибирской периодике появляютд'д многочисленные статьи и стихи поэта-революционера. В красноярском ж ур­ нале «Сибирские записки» печатаются его стихи «Леген­ да», «Вызов», «В заброшенном храме», «Наклонился тростник молодой», «Клич русской революции», в газете «Сибирский учащ ийся»— стихотворение «Гражданам уча­ щимся». В томской газете «Знамя революции»— статья «М обилизация буржуазных сил в Сибири». Имя его часто мелькает в те годы на страницах томской периодики: в «Сибирском рабочем», «Красном знамени», «Знамени ре­ волюции». В напряженном и драматическом 1918 году Лыткин много пишет для газет «Центросибирь» и «Крас­ ноармеец» .

В свою заветную тетрадь, с которой он никогда не рас­ ставался, комиссар-центросибирец заносит стихи, наброски поэм, планы будущих произведений .

В поэтическом облике Лыткина привлекает прежде все­ го цельность его натуры борца и революционера. О чем бы ни писал он, его мысль всегда возвращалась к револю­ ции, к борьбе угнетенных за свое освобождение. Это всеподчиняющее чувство окрашивает в особые тона его лири­ ку, публицистически острую, насыщенную неподдельным пафосом, который захватывает читателя, заставляя его за ­ бывать подчас о несовершенстве поэтической формы. Лозунговость многих стихов не переходит в риторику, от нее спасает их темперамент поэта, живое, клокочущее чувство революционного бойца .

Д р у зь я ! Грозой освеж ена П усть силой грудь бойца трепещет!

–  –  –

П оэзия для него была естественный продолжением практической деятельности революционера и политика. Л и ­ рика и политика здесь все время пересекались, неизменно сходясь в одной точке — в сердце поэта. Вот почему его поэзия так чутко реагировала на все колебания политиче­ ского климата в стране.

В ответ на расстрел июльской де­ монстрации в Петрограде Лыткин бросает в лицо торжест­ вующей буржуазии гневную инвективу:

Л икуй! С верш илось святотатство, С олдат в безумии, с огнем Пош ел доказы вать мечом С вободу, равенство и братство .

...Л икуй, торгаш! Греби богатство!

С олдат идет твоим рабом, И ум ирает под мечом С вобода, равенство и братство Другое его стихотворение «Бесстрашным» также было подсказано вполне конкретными событиями: оно родилось из чувства солидарности поэта с трудящимися Иркутска, отбивавшими в декабре 1917 года контрреволюционный натиск юнкеров, казаков и белого офицерства .

Энергичный, целеустремленный, по-юношески увлекаю­ щийся, Лыткин смело бросался в открытую схватку со своими политическими противниками. Его разящие, меткие удары испытали на себе многие враги Октябрьской рево­ люции, начиная от эсеров и меньшевиков и кончая сибир­ скими областниками. С последними, в частности, он не раз яростно сражался осенью и зимой 1917 года на их собст­ венных съездах в Томске, громил их в печати. Так, в одной из публицистических статей очередной съезд област­ ников Ф. Лыткин охарактеризовал, как «мобилизацию 1 Ф. Л ы т к и н. Т орж ествую щ ей бурж уазии. «Красноярский рабочий», 1917, 4 авг., № 114 .

буржуазных сил в Сибири», как прямую измену рево­ люции О высокой принципиальности поэта в вопросах полити­ ки свидетельствует следующий факт, приводимый В. Крутовским в воспоминаниях о Лыткине. В свое время Л ы т­ кин с уважением относился к Крутовскому, прислушивался к нему как издателю «Сибирских записок», считал его в какой-то мере своим литературным восприемником. Но стоило тому же Крутовскому занять враждебную позицию по отношению к Советской власти и большевикам, как поэт с презрением отвернулся от него. «Еще на областном съезде в 1 омске в октябре,— рассказывает В. Крутовскии,— мы с ним виделись как друзья. Я уговаривал его не увлекаться... Но уже на чрезвычайном областном съез­ де Лыткин выступал как делегат от большевиков, произ­ вел скандал, а меня как бы не замечал. Д аж е не поздороВ последние месяцы своей жизни поэт редактировал походную фронтовую газету «Красноармеец», которая выдила летом 1918 года по мере отступления советских частей под натиском контрреволюции на станциях Слюдянка, Танхои и Мысовая. Здесь было опубликовано не­ мало ярких, согретых верой в правоту своего дела статей Ф едора Лыткина. В них он анализирует причины времен­ ных неудач и поражений, зовет к укреплению воинской и революционной дисциплины, пишет, что история никогда «не забудет тех неувядаемых подвигов, тех бескорыстных жертв, той великой преданности делу освобождения тру­ дящихся всего мира, которыми отмечен славный путь сол­ дата Красной рабоче-крестьянской арм ии»3 .

Т ак до конца своих дней пронес он веру в торжество революции.^ Д аж е в тяжелые и горестные минуты неудач отступлении поэт оставался стойким революционеромбольшевиком, и оптимизм пролетарского революционера ни разу не изменил ему, не омрачил его духа. Наоборот он писал об «обезумевшей от страха буржуазии», о том’ что останутся незыблемыми «великие оплоты освобождаю­ щихся народов — Советы» 4 См. Ф. Л ы т к и н. М об и л и зац и я бурж уазн ы х сил в С иби™ « З н а м я револю ции», 1917, 8 дек., № 155 Сибири .

№ 4 стрК 103 * ° В С К И Т яж ел ы е УтРать1- «Сиб. записки», 1918, 3 Ф. Л ы т к и н. П обеда. «К расноарм еец», 1918, 2 авг. № 17 «К расноарм еец», 1918, 5 авг. № 20 Позднее В. Крутовский, оценивая выступления Ф. Л ы т­ кина на страницах «Красноармейца», назвал его идеали­ стом. «Наивный юноша!— сокрушался Крутовский.— Он и среди этой ужасной обстановки и среды оставался идеа­ листом и воображал, что его бичующее слово и моральные убеждения смогут что-либо сделать, могут оздоровить эту ужасную атмосферу»!. Вся жизнь поэта представлялась этому человеку сплошной иронией. Однако история рассу­ дила иначе. Она посмеялась над людьми типа В. Крутовского, перечеркнула их прогнозы и оценки. А образ Л ы т­ кина, его подвиг поэта и революционера засверкал в лу­ чах бессмертия. П оэзия его, взволнованная и страстная,— едва ли не первая примечательная страница в истории мо­ лодой советской литературы в Сибири. Н а стихах Ф. Л ы т­ кина, зачастую неровных и недостаточно обработанных, лежит такая яркая печать времени и личности поэта, что они и поныне, спустя полвека, обжигают сердце. В его пес­ нях, стихотворных инвективах звенела революция. Рево­ люция жила и в его сердце .

Н о революция питала творчество не одного только Ф е­ дора Лыткина. В первых советских газетах Сибири конца 1917 — начала 1918 годов нередко можно было встретить выступления поэтов и писателей, проникнутые революци­ онным пафосом, верой в великую очистительную силу идей О ктября. Они действительно стремились всем существом своим прислушаться к «музыке революции», уловить са­ мый ритм ее, пульсацию ее сердца .

Одним из наиболее распространенных жанров в это время становится стихотворный фельетон на злобу дня .

Т ак, в иркутской губернской газете «Власть труда» часто печатаются фельетоны Александра Ярославского. Поэт де­ лится с читателем своими размышлениями о декабрьских боях в Иркутске, дает сатирические зарисовки эсеров и юнкеров, поднявших контрреволюционное восстание2 .

В другом фельетоне «Размышления бедной овечки» он пишет о незадачливом поручике с университетским дипло­ мом, ищущем работу грузчика. Ф акт, привлекший внима­ ние фельетониста, сам по себе, казалось бы, и незначите­ лен, но поэт увидел в нем нечто характерное — отражение 1 «Сиб. записки», 1918, № 4, стр. 103 .

См. А л е к с а н д р Ярославский. И ркутские итоги .

«В ласть труда», 1918, 25 янв., № 17 .

сложных перипетий взбудораженной эпохи в судьбе от­ дельного человека Сибирские газеты много и охотно печатают Демьяна Бедного. В одном из январских номеров «Власти труда»

за 1918 год появляется его стихотворный фельетон «Кто «защищается» Учредительным собранием», в феврале — ре­ волюционный гимн «Наша коммунистическая марсельеза»

с посвящением «рабоче-крестьянской социалистической армии». Поэт зовет к защ ите завоеваний революции, к укреплению боевых рядов — «кто честен и смел, пусть оружие берет» .

Этот призыв, прозвучавший в самом начале граж дан­ ской войны, в ту пору выглядел отнюдь не риторически:

он отвечал задачам времени — на повестку дня остро вста­ вал вопрос вооруженной защ иты революции и ее завоева­ ний. Под пером поэта сплавливались воедино практические задачи революции с утверждением ее величия и размаха .

Его «Коммунистическая марсельеза» начиналась в таком мажорном ключе:

М ы — п ож ара всемирного плам я, М олот, сбивш ий оковы с раба, К ом м унизм — наш е К расное зн ам я И свящ енны й наш лозун г — борьба 2 .

Важно подчеркнуть, говоря о зарождении советской поэзии и первоначальных побегах ее, одно весьма принци­ пиальное обстоятельство. Буквально уже в первые месяцы Советской власти в печати и столичной и провинциалЪной, в том числе и сибирской, широко обсуждался вопрос о пу­ тях нового искусства, о демократизации культуры и роли интеллигенции в революции. Во весь голос на ее страницах зазвучала мысль о народности искусства и литературы, о приобщении широких масс трудящ ихся к накопленным ду­ ховным сокровищам. Н арод осознается теперь как закон­ ный и единственный наследник и восприемник подлинной человеческой культуры. «Все лучшее, что есть в различных отраслях культуры,— писала, например, в феврале 1918 года томская газета «Знам я революции»,— все будет от­ ныне не лежать втуне, а деятельно усваиваться ж аж дущ и­ 1 См. А л е к с а н д р Я р о с л а в с к и й. Р азм ы ш л ен и я бедной овечки. «В ласть труда», 1918, 23 янв., № 15 .

Д. Б е д н ы й. Н аш а ком м унистическая м арсельеза. «В ласть труда», 1918, 27 февр., № 31 .

ми приобщения к культуре народными массами... Лучшим судьей культуры и тончайшим знатоком ее будет не тот или иной численно ограниченный общественный класс и даже не тот или иной отдельный талант или гений, а весь народ в его целом, и не будет иной культуры, кроме все­ народной, но притом самой высокой по качеству, ибо народ не серая однородная масса, а богатейшее духовное разно­ образие, только до сих пор все еще не имевшее возможно­ сти утолить свою жаж ду истины, красоты, добра» ' .

Верой в творческое начало революции в самом прямом и всестороннем значении этого слова проникнуты были многочисленные стихотворные и публицистические выступния Н иколая Янчевского, видного сибирского поэта и журналиста, одного из первых редакторов иркутской гу­ бернской газеты «Власть труда». Н. Янчевский был глу­ боко убежден в том, что с революцией начнется и новая эра в искусстве. О на вызовет к жизни взры в творческой энергии, пробудит богатые духовные сила народа. «И хо­ чется верить,— писал он в июне 1918 года в статье о книге А. Гастева «П оэзия рабочего удара»,— что русская рево­ лю ция будет тем жезлом Моисея, которому суждено вы­ бить из народной твердыни живую струю нового творче­ ства» 2. Поэт приветствует творческие поиски и первые завоевания на этом пути. «Пусть,— говорит он,— мертвые хоронят мертвых. М ы же с радостью приветствуем в ху­ дожественной литературе первых вестников подлинного народного творчества, носителей нового огня, похищенного не у легендарного Прометея, а у героического народа, еще творящего свою легенду. И пусть наша «Осанна» прозву­ чит искренним приветом на их творческом пути» .

Одним из таких «вестников» в нарождающейся новой литературе он считал Алексея Гастева с его книгой, в ко­ торой, по словам рецензента, вчерашний раб, разгибая свою могучую спину, оповещал мир о своей победе .

Последующее развитие советской литературы, и в част­ ности поэзии, пошло по иному пути, нежели тот, который намечался в творчестве А. Гастева с его культом машин­ ной техники и психологии коллективизма, не оставлявшей места для отдельной личности со всем богатством и не­ повторимостью ее внутреннего мира. Н о как бы мы сейчас 1 « З н а м я револю ции», 1918, 23 февр., № 33 .

2 Н. Я н ч е в с к и й. П о эзи я рабочего удара. «Вечерние и з в е ­ стия. Р аб оч е-к рестьян ск ая газета». И ркутск, 1918, 5 ию ня, № 73 .

ни относились к теориям и поэтической практике Гастева, нельзя не признать, что в истории нашей литературы его книга сыграла определенно прогрессивную роль .

Более того, приветствуя ее, Н. Янчевский, как видно из его статьи, не разделял полностью принципов и программы автора «Поэзии рабочего удара» в истолковании пролетар­ ской культуры. В понятие «грядущая культура» он вкла­ дывал более широкое и емкое содержание. Н е случайно за ­ чинателей ее он видел и в Дж еке Лондоне, этом «певце упорного труда и нечеловеческой воли», и в Келлермане с его «Туннелем», и в Уитмене, и в «поэте восстания и кро­ вавых зорь» Эмиле Верхарне .

П оэт мог гадать и спорить о путях нового искусства, однако несомненным и бесспорным для него был сам факт могучего воздействия революции на развитие культуры, на обновление ее форм и содержания. Н. Янчевский стал одним из первых ее провозвестников и глашатаев в усло­ виях Сибири. Показателен следующий факт. В 1921 году журналисты и поэты Иркутска в честь Первого мая выпу­ стили однодневную газету «Праздник труда», куда вошли «майские» стихи И. Славнина, С. Третьякова, прозаические наброски и очерки Н. Янчевского, Н. Колесникова и дру­ гих. Одно из стихотворений этого праздничного выпуска открывалось характерным посвящением: «Мятежному вестнику пролетарской культуры Н. Я. Янчевскому посвя­ щаю» .

В лирике первых лет революции, в поэме «Октябрь», о которой мы еще будем говорить, поэт стремился по-свое­ му выразить и передать мироощущение своих современни­ ков, охваченных могучим творческим порывом, верой в безграничные возможности человека, освобожденного от всех видов социальной несправедливости и угнетения .

В стихотворении «Мы», посвященном 50-летию В. И. Л е­ нина, Н. Янчевский говорит о могуществе людей труда, о бессмертии созидательного гения народа. Весь мир пред­ ставляется ему^ареной для приложения творческих сил че­ ловека, «поэмой в честь труда». В духе времени он готов заново перековать и переплавить всю вселенную — «мы землю переделаем, мы солнце разожжем» .

–  –  –

Литературный Алтай. Журнал «Сибирский рассвет»

Литературная жизнь во многих крупных городах Си­ бири и Дальнего Востока не замирала даже в самые мрач­ ные времена колчаковщины и иностранной военной интер­ венции. Особенно интенсивной она была в Барнауле, Омске и Владивостоке .

С дореволюционным Алтаем тесно было связано твор­ чество таких сибирских литераторов, как Вячеслав Ш иш ­ ков, А лександр Новоселов, Георгий Гребенщиков, Ф еок­ тист Березовский, Владимир Бахметьев, Степан Исаков, Иван Тачалов, Арсений Жиляков. Еще раньше с Барнау­ лом переплетались жизненные и творческие судьбы писате­ лей Н. Ядринцева и И. Кущевского 2 .

С разу же после О ктября в Барнауле возникло литера­ турное объединение под несколько странным названием «Агулипрок», то есть Алтайский губернский литературно­ продовольственный комитет. Литературно-продовольствен­ ным он был назван в шутку потому, что Алтайский губпродком выделял из своих фондов продукты для литера­ турных вечеров. Таким образом, по словам исследователя литературного прошлого А лтая, «стакан сладкого чая и бу­ терброд с маслом послужили поводом для шуточного на­ звания» .

1 Н. Я н ч е в с к и й. М ы. «В ласть труда», 1920, 23 апр .

2 См. подробнее об этом в кн.: «Г. Р а п п о п о р т. С траницы литературн ого прош лого А л т а я ». Б арн аул, 1958 .

Одним из активных организаторов «Агулипрока» был впоследствии известный писатель-сибиряк Глеб Пушкарев .

Это объединение просуществовало несколько лет, вплоть до двадцатого года, пережив все бури и штормы граж дан­ ской войны. По своему составу «Агулипрок» был крайне пестрым. В свое время, характеризуя его, Зазубри н говорил, что это «организация разномастная. В ней каким-то чудом уживались большевик Овчинников, контрразведчик Усов, изысканный певец Коломбин — Ревердатто и т. п.» К В апреле 1918 года на А лтай приезжало несколько столичных литераторов, чтобы закупить хлеб для писате­ лей центра. Среди приехавших были А. С. Новиков-Прибой, Иван Вольнов, сын А. М. Горького Максим Пешков 2 .

В беспокойные дни осени восемнадцатого года НовиковПрибой, возвращаясь с Востока, снова оказался в Барнау­ ле. Вместе с ним был и Павел Низовой. Писатели столицы внесли свежую струю в литературную жизнь Барнаула, приняли активное участие в издании библиотечки и жур­ нала «Сибирский рассвет» .

Еще в^канун 1917 года культурно-просветительный от­ дел Алтайского союза кооператоров принял решение об издании библиотечки сибирских писателей. Инициатором этого начинания был Иван Григорьевич Зобачев, в прош­ лом большевик-подпольщик, журналист и опытный орга­ низатор, ставший впоследствии редактором газеты «Красныи Алтай». Возникла инициативная группа, в которую вошли А. Ершов, П. Казанский, С. Исаков, А. Ж иляков и другие энтузиасты. Все они были беззаветно влюблены в литературу, хорошо знали ее и не раз сами выступали в печати. Эта группа разработала тематический план и зда­ нии, куда должны были войти произведения сибирских ли­ тераторов и писателей, пишущих о Сибири. Вот что было сказано^в объявлении от редакции: «Культурно-просвети­ тельский союз Алтайского края издает произведения си­ бирских писателей, а также произведения российских пи­ сателей, изображающие Сибирь, под общим названием Ьиблиотеки «Сибирский рассвет» .

Книжечки «Библиотеки» выходили тоненькими брошюрами по 30—40 страниц в каждой. В 1918 году были изда­ 1 Х уд ож ествен н ая литература в Сибири. Н овосибирск, 1927, стр. 11— 12 .

См. Г. Р а п п о п о р т С трани цы литературного прош лого А л т а я. Б арн аул, 1958, стр. 85 .

ны: Г. Гребенщиков «В полях», А. Новоселов «Санькин марал» и «Беловодье», В. Ш ишков «Чуйские были», А. Ж иляков «В тихих лесах», С. Исаков «Там, в горных долинах», А. Ершов «В поисках родины», книга стихов П. Казанского «Родному краю». Здесь же вышли «Боль­ шая смерть» И. Гольдберга, «Две души» и «Море зовет»

А. Новикова-Прибоя .

Появление библиотечки «Сибирского рассвета» нашло живой отклик во многих городах Сибири. По свидетель­ ству Г. Н. Потанина, «предприятие барнаульцев встре­ чается Сибирью с большим сочувствием. Просветительный отдел получает приветствия и заказы от разных общест­ венных учреждений. Еще до выхода первой брошюры, в ответ на первое объявление об организации издательства, отдел уже получил заказ более чем на 20 тысяч экземпля­ ров каждого названия» Г К аж дая книжечка серии выходила 30-тысячным ти­ раж о м — цифра для этого времени колоссальная. Большое культурное значение этого предприятия было несомнен­ ным. Тот же Г. Н. Потанин, признанный патриарх куль­ турной и научной общественности Сибири, приветствуя из­ дание «Библиотеки», писал: «Среди всеобщей разрухи русской жизни, заставляющей общественных деятелей опускать руки и приводящей их в отчаяние, культурное начинание барнаульцев нельзя не признать утешительным явлением». Ж елая успехов новому начинанию, он выражал надежду, что «барнаульский почин вызовет подражание и в других центрах Сибири» 2 .

В большинстве произведений, вошедших в «Библиотеку «Сибирского рассвета», даны суровые картины старой, до­ революционной Сибири. Александр Новоселов рисует быт старообрядцев А лтая, лелеющих мечту о праведной и бла­ гословенной земле — Беловодье; в «Большой смерти»

И. Гольдберга и «Чуйских былях» В. Ш ишкова возникают образы наивных и чистых сердцем тунгусов, калмыков, киргизов, которым приходится вести суровую борьбу за существование. В «Большой смерти» рассказано о том, как повальная эпидемия косит людей: «большая смерть» идет от стойбища к стойбищу», оставляя после себя опустевшие чумы, погасшие очаги, беспризорно разбредающихся по 1 «Сиб. записки», 1918, № 4, стр. 109 .

2 Т ам ж е, стр. 110 .

тайге оленей. Рассказ написан с большой любовью к эвен­ кам. В нем правдиво переданы обычаи, верования, отно­ шение к окружающему миру этих вольных детей тайги .

Позднее, вспоминая, с каким увлечением он работал над своими «Тунгусскими рассказами», И. Гольдберг призна­ вался: «В процессе работы над этими рассказами я узн а­ вал тунгусов, я увлекался ими и наполнялся сочувствием к ним и изумлением перед их бесхитростностью и неиспор­ ченностью. В равной мере тянула меня к ним и внешняя необычность их быта». Писатель подчеркивал, что сюжеты его произведений из жизни тунгусов подсказаны были окружающей действительностью, рождались «из жизнен­ ного факта». «И господствующим фактом,— говорит И. Гольдберг,—-был факт смерти, гибели.. Вот почему в тогдашних моих рассказах смерть играет такую значитель­ ную роль» ' .

В. Ш ишков в «Чуйских былях», используя форму ска­ за, дает серию небольших новелл о русских купцах, же­ стоко обманывающих инородцев. Этим сценкам-новеллам предпослано приподнято торжественное вступление о «свя­ щенной реке» Чуе и чуйском тракте, который «весь бы можно... слезами залить, что сочились из узких глаз полу­ диких, с чистой душой кочевников; такой большой обидой и горем наделил их русский неистовый, алчный хищник» 2 .

Эту «боль» за обманутых, ограбленных киргизов, алтайцев, калмыков и сумел передать в «Чуйских былях» писатель .

Его «были» дышат ненавистью и презрением к хищникам, неизменно рисуемым в гротескно-сатирическом освещении .

Сборник стихотворений Порфирия Казанского «Родному краю» проникнут глубокой привязанностью автора к си­ бирским раздольям — к горам, лесам и рекам родного края, его людям. Т ак же, как и П. Д раверт, он готов от­ дать предпочтение суровым и величественным пейзажам Сибири перед знойным, благодатным югом с его олеогра­ фическими красотами .

Я чувствую тебя, С ибирь моя родная, П он ятн а мне твоя суровая краса, Е е не затем н ят, иной красой блистая, В душе си би ряка иные небеса .

1 И. Г о л ь д б е р г Б иограф ия моих тем. В кн.: «И. Г о л ь д ­ б е р г. П оэм а о фарфоровой чашке». М., 1965, стр. 532— 533 .

2 В. Ш и ш к о в. С обр. соч., т. 1, М., 1960, стр. 243 .

«В моей душе,— говорит поэт,— шумит тайга земли родной», и шум этот не заглушить ни морскому прибою, ни мягкому шелесту кипарисов. П. Казанский много пишет о сибирской природе, ее заветных уголках. Вот названия некоторых из его стихотворений: «По прибайкальской сте­ пи», «На Оби», «На Томи», «По Барабе», «Тайга», «На родине». Он посвящает стихи Ядринцеву и Потанину .

О Н. Ядринцеве поэт скажет: «Он жив, пока жива Сибирь и в даль идет своей дорогой», ибо «его незримая рука шаги Сибири направляет». Вместе с тем, горячо любя свой край, П. Казанский далек от идеализации Сибири, в особенности ее прошлого. В его поэзии возникают образы изгнанников, образы тех, кого везут сюда под стражей и кого поэт называет «туристами невольными из далекойдалекой страны». Он пишет о переселенцах, которых гонят в Сибирь голод и нищета, о седобородых раскольниках, спасающих по таежным глухоманям свою правую веру .

З а хребты, в далекое селенье,— В глуш ь лесов седая едет рать,— П об еж дать соблазны и сомненья, З а в е р ш а т ь душ и освобожденье, Спор о вере правой заверш ать .

Болью за алтайцев отзывается стихотворение «Три пес­ ни», в котором возникает образ горного вымирающего на­ рода — «то меж горами народ вымирающий»,— говорит поэт. В стихотворении «Две дороги» показано, как толпы каторжников «шли и шли, кандалами звеня» .

И средь русской ш ирокой земли Все, в ком сердце свободное бьется, Б е з п р о к л ятья н азвать не могли Т у страну, что Сибирью зовется .

–  –  –

Картина Барабы завершается щемяще грустной ногой:

«сменяются версты. Но даль далека... Все те же б ер езы и та же тоска». Эти же мотивы непроходимой тоски вры­ ваются и в стихотворение «Тайга»: «Трепещет мысль, как крылья мотылька, и падает... Ни смех, ни стон, ни сле­ зы,— одна тоска, мертвящая тоска» .

Настроение поэта легко понять, если вспомнить, что большинство его стихов было создано в дореволюционное время, в пору глухой реакции, последовавшей за пораже­ нием первой русской революции. Иные слова и краски на­ ходит он для освобожденной Сибири. Н е случайно его книга, проникнутая раздумьями о крае изгнания и неволи, завершается «Гимном свободной Сибири» .

С тр яхн ув оковы вековые, Ц вети, цвети, родная ш ирь!

Сестра воспрянувш ей России, Ж иви, свободная С ибирь!

П. Казанский не был литератором-профессионалом .

Много лет он работал учителем. Поэтому его стихи, со­ ставившие сборник «Родному краю», далеко не во всем безупречны. Подчас в них живое ощущение Сибири под­ меняется обобщенно-условными образами, когда утрачи­ вается непосредственность восприятия и чувства, когда вместо живых поэтически схваченных деталей врываются стертые образы и штампованные, избитые выражения .

В его стихах можно найти и «чары сна», и «зачарованные сказки», и «злобный ветер», и «думы тоскливые», и «тем­ ную бездну небес», и «усталую душу», и «гнет безжалост­ ной судьбы», и «грезы» с разного рода эпитетами: свет­ лые, робкие, чарующие. И все же в лучших своих вещах поэт сумел передать думы и настроения людей своего по­ коления, показать, как и чем жила Сибирь в преддверии революции .

Сборник стихотворений «Родному краю» в какой-то мере стал итоговым, заверш ая собою более чем десятилет­ ний период в творческом развитии его автора. Воспитан­ ник Томского университета, П. Казанский начал печатать­ ся еще с 1906 года. Ранними его произведениями были сатирически острые стихотворные памфлеты, публиковав­ шиеся во время первой русской революции в томских са­ тирических журналах «Бич», «Ерш» и других под псевдо­ нимами «Премудрая крыса Онуфрий» и «К. Порфирьев» .

В них поэт остроумно и зло бичевал царских министров С. Витте, П. Столыпина, петербургского генерал-губерна­ тора Д. Трепова, ярого черносотенца, одного из главных вдохновителей погромов. В стихотворении «Пир премье­ ра», используя строфику и образы пушкинского «Пира Петра Великого», П. Казанский рисует сатирически обна­ женный образ хитроумного премьера Витте, упивающегося своей победой над восставшим народом, в упоении лобы­ зающего кровавого палача Трепова. Д остается от него и Столыпину, этому «рыбаку — первейший сорт на крамоль­ ных рыбин».

Н а смерть Трепова он откликнулся такой «Эпитафией»:

З д е с ь Т репов погребен. Вреда он сделал много:

«П атронов не ж алел», свободу он губил;

Н о мы судить его не будем слишком строго —

Свободе послуж ил и он, хотя немного:

...О н от себя страну освободил }.' В 1917 году в Барнауле П. Казанский издал свою первую книжку стихов «Песни борьбы и надежды», отли­ чающуюся острой гражданской направленностью. Сюда вошли такие произведения, как «Память погибших от по­ грома в Томске 20 октября 1905 года», «На роспуск Пер­ вой думы» .

В истории революционной поэзии Сибири имя П. К а­ занского занимает хотя и скромное, но далеко не послед­ нее место .

В 1919 году, в жесточайших условиях колчаковской ти­ рании, барнаульцы начинают издавать журнал «Сибирский рассвет». Редактором его стал Степан Исаков, талантли­ вый барнаульский журналист и прозаик, автор сборника грустных, во многом автобиографических рассказов о неудавшейся жизни «Там, в горных долинах» .

На страницах «Сибирского рассвета» печатались Г. Пушкарев, С. Исаков, А. Жиляков, П. Низовой, А. Новиков-Прибой, А. Ершов, И. Гольдберг, А. Высоцкий, П. Д раверт, А. Пиотровский, П. Казанский и другие до­ вольно известные в Сибири литераторы. И. Гольдберг опубликовал здесь повесть из жизни и быта политических ссыльных, коротающих время в глухой сибирский деревне, под названием «Его путь». Кроме повести, писатель поме­ стил на страницах «Сибирского рассвета» рассказ «Случай с Сильвестровым» .

_ ‘ Р еволю цион ная п оэзия в С ибири 1905— 1917. С оставитель А. К у к л и н а. Н овосиби рск, 1960, стр. 40 .

6 Труш кин 81 Павел Низовой выступил в журнале с рассказами «Тени» и «Час девятый». Здесь же впервые была опубли­ кована посмертно и повесть А. Новоселова «М ирская», в которой изображался своеобразный «бунт», зреющий внутренний протест в душе молодой женщины против затхлых устоев старообрядчества. О браз Аннушки, герои­ ни повести Новоселова, как бы предвосхищает сейфуллинскую Виринею. В сущности, в повести «Мирская» обри­ сована та же среда, в которой позднее Сейфуллина под­ смотрела свою непокорную и отчаянную Вирку .

Многие произведения, опубликованные на страницах журнала, вошедшие в библиотеку «Сибирского рассвета», были написаны в лучших традициях русской литературы — традициях критического реализма. Художественная проза «Сибирского рассвета», как правило, не имела ничего об­ щего с официальной идеологией белогвардейщины, хотя журнал и вынужден был быть, по справедливому замеча­ нию В. Зазубрина, по крайней мере, лояльным по отно­ шению к колчаковщине .

Состав его сотрудников отличался крайней пестротой .

Под одной обложкой объединялись люди разных миро­ воззрений и политических симпатий — от большевистски настроенных литераторов до меньшевиков и эсеров. Эта неоднородность состава сотрудников сказывалась прежде всего на идейно-политической платформе «Сибирского рассвета», в его публицистических выступлениях, которые отличались крайней противоречивостью и разноголосицей .

Цельной, единой, политически выдержанной линии здесь не было, да, вероятно, в условиях, в которые был постав­ лен журнал, и не могло быть. И все же следует прямо ска­ зать, что истинное достоинство и лицо журнала определя­ ли не салонно-жеманные стихи Ю рия Ревердатто, не пу­ тинные статейки на политические темы, а повести и рас­ сказы И. Гольдберга, В. Ш ишкова, Г. Гребенщикова, А. Новоселова, С. Исакова и других сибирских литерато­ ров, писавших в основном грустную летопись своей родины, охваченной смутными предчувствиями «невиданных мятежей»— ощущением надвигавшейся революции. Самую революцию авторы «Сибирского рассвета» из-за колчаков­ ской цензуры по-настоящему показать еще не могли .

Объективно же многие их произведения утверждали исто­ рическую правомерность революции. Они звучали резким диссонансом по сравнению с писаниями откровенных тру­ бадуров колчаковщины, которых, впрочем, было немного и которые не оставили после себя никакого следа в лите­ ратуре. Поэтому нельзя не согласиться с выводом, к ко­ торому пришел один из современных исследователей ж ур­ нала, писавший о нем: «Сибирский рассвет» представлял собой явление сложное, противоречивое, но весьма приме­ чательное в обстановке, когда честность художника уже была подвигом» ' .

–  –  –

Необычайно сложной, противоречивой в годы револю­ ции и ^гражданской войны была литературная жизнь Омска, ставшего в то время центром контрреволюции, столицей военного диктатора Сибири Колчака. Ко времени колчаковского переворота здесь сосредоточились значи­ тельные литературные силы. В 1917— 1918 годах в городе продолжали жить и работать литераторы старшего поко­ л ен и я— А. Сорокин, П. Д раверт, А. Ершов, Г. Вяткин, А. Оленич-Гнененко. С первыми своими произведениями выступают в печати Всеволод Иванов, Кондратий Урма­ нов, писавший под псевдонимом Тупиков, Ю рий Сопов, Игорь Славнин .

В «Известиях Омского Совета» часто печатались в это время стихи С. Козлова, Ю рия Сопова у Игоря Славнина, политически острые стихотворные фельетоны Д. Гарова .

Наиболее четкие идейные позиции в этот ранний, особен­ но сложный период революции, вскоре приведший к граж ­ данской войне, занимал поэт Д. Гаров. В своих фельетонах он клеймил буржуазных политиканов, саботажников и приспособленцев, боролся за подлинно пролетарское рево­ люционное искусство. В одном из своих многочисленных газетных выступлений Д. Гаров, используя популярную форму народной частушки, пишет об идейном и политиче­ ском банкротстве буржуазной интеллигенции, скатившейся в лагерь реакции, обвинявшей задним числом во всех бе­ дах Временное правительство, которое-де потерпело пора­ 1 Ю. С. П о с т н о в. И з истории литературной ж изни С ибири в период О к тяб р ьск о й револю ции и граж данской войны. В сб.: «К уль­ турное строительство в Сибири». Н овосиби рск, 1965, стр. 23 .

–  –  –

В стихотворений «Гниль» он создает сатирический об­ раз мелкого буржуа, обывателя-приспособленца, для куцых идеек которого « горизонт — родной забор». По словам поэта, такой человек «чужд открытым дерзновеньям», он готов «в истеричном исступлении» оклеветать все истинно благородное и высокое. Такой человек не пойдет впереди демонстрации с красным флагом, не пойдет он, конечно, и на баррикады. Вот как формулирует Д.

Гаров «филосо­ фию», жизненное поведение людей подобного типа:

П ри ю тится «возле», «рядом», «С кем-нибудь», но не один, И гляд ит трусливы м взглядом ________________ И з -за чьих-нибудь он с п и н 2 .

–  –  –

Д. Гаров, как и другие сотрудники омских «Известий», выступал против принижения и опошления таких понятий, как «пролетарский писатель», «пролетарская литература» .

Показательно, что он занял отрицательную позицию в оценке творчества поэтов, объединившемся под руководст­ вом Антона Сорокина и Всеволода Иванова в еженедель­ нике «Согры».

Н а страницах «Согр» поэты разговор о больших и важных вещах подменяли стихотворной трескот­ ней типа:

Ш т ан д ар т победно скачет, А городовой плачет.. .

Вперед, вперед!

Вперед, вперед, вперед!

–  –  –

История газеты «Согры» и круга ее авторов, против дея­ тельности которых так резко выступил Д. Гаров и другие омские публицисты, заслуживает того, чтобы на ней оста­ новиться подробнее. Это необходимо сделать еще и пото­ му, что с «Сограми» была связана самым теснейшим об­ разом литературная биография Всеволода Иванова .

В начале 1918 года в Омске по инициативе Антона Со­ рокина и Всеволода Иванова возник «Цех пролетарских писателей и художников Сибири», поставивший своей целью объединение художественных и литературных сил сибирского пролетариата «для создания новой народной культуры». Был разработан устав, проведено общее орга­ низационное собрание, принявшее решение об издании своего печатного органа. В «Цехе» оказалось немало слу­ чайных и далеких от литературы людей. Много лет спустя

Всеволод Иванов так вспоминал о возникновении «Цеха»:

«Познакомился я на заседании местного Совета с шахтером Саницыным, человеком, не лишенным, пожалуй, лите­ ратурных способностей. Сообща мы придумали организо­ вать «Цех пролетарских писателей». Н аш ли двух поэтов:

один был слесарь небольшой механической мастерской, а другой, как ни странно,— гробовщик, по фамилии Березин, ' «И звести я З а п.-С и б. и О м ского С оветов», 1918, 25 апр., № 89 .

писавший малопонятные, туманные «стихотворения в про­ зе»: профессия, по-видимому, действовала на него удру­ чающе» * .

Деятельность «Цеха пролетарских писателей» весной 1918 года выразилась прежде всего в издании первого но­ мера еженедельника «Согры» и постановке пьесы В. И ва­ нова «Черный занавес». Д л я еженедельника в складчину была куплена бумага. Весь довольно большой номер газе­ ты набрал и прокорректировал сам В. Иванов. Ему же принадлежала передовица и большая часть произведений .

«Согры» вышли из печати 15 апреля 1918 года .

Довольно подробно рассказывает писатель и о создании и постановке пьесы «Черный занавес». «К тому времени,— вспоминает он,— я сочинил сумрачную социальную драму «Черный занавес» .

Это была мелодраматическая пьеса о восстании тка­ чей. Действие ее развертывалось почему-то в Германии, на окраине небольшого немецкого городка. А втор постарался обильно украсить свое произведение всеми атрибутами де­ шевой романтики. Здесь были и пылкая любовь молодого предводителя ткачей к графине, «светозарной даме»— жене владельца фабрики, и коварное злодейство фабриканта, обманом заставившего свою жену убить возлюбленного .

Затем изображалось помешательство графини и расправа восставших ткачей с жестоким графом .

Д л я участия в спектакле В. Иванов привлек безработ­ ных актеров. Спектакль шел при полупустом зале. « З р и ­ тели,— говорит писатель,— не пришли на мою премьеру .

Профсоюзы отказались купить билеты, и на спектакль наш явились только посетители квартиры Антона Сорокина:

Сопов, Оленич-Гнененко, Дорохов, Славнин и еще два-три писателя. Несмотря на то, что они хлопали усердно... зри ­ тельный зал был удручающе печален, и унылая тоска на­ полняла мое сердце. Но, веря в справедливость, я надеял­ ся на мнение прессы. Я еще не знал, что легкомыс­ лие в этом мире наказывается более часто, чем мы ду­ маем» 2 .

К ак спектакль, так и газета встретили единодушно рез­ кое осуждение в омской советской печати. В. Иванов не зря говорил о наказании «легкомыслия». А вторы статей и ' В. И в а н о в. С обр. соч. в 8 т., т. 1, М., 1958, стр. 23 .

2 Т а м ж е, стр. 27 .

рецензий, писавшие о «Сограх» и «Черном занавесе», уви­ дели в деятельности «Цеха пролетарских писателей»

дискредитацию важного и большого дела по созданию нов?й культуры. По мнению одного из рецензентов омских «Известий», у них вместо «гигантского храма» нового ис­ кусства «получился маленький, наскоро сколоченный бала­ ганчик» .

А втор статьи, оценивая «Согры», иронизирует над не­ померными претензиями ее создателей, объявивших, что старые боги умерли и на их месте нужно создавать новых, воздвигать «новую, лишенную мещанской пошлости культуру». Пока что эта «новая культура», по словам ре­ цензента, представлена произведениями, «написанными не­ возможным языком» вроде «Третьего интернационала»

сибиряка Тобольского и стихотворений Кондратия Х у д я­ кова, «нагло рекламного рассказа Антона Сорокина»

и других авторов газеты .

Из^всей литературной продукции еженедельника сдер­ жанной похвалы удостоился только один рассказ В. И ва­ нова «Ш антрапа». Все содержание номера в целом было охарактеризовано, как «болотная растительность» .

Д алее в статье давалась убийственная оценка спектак­ лю «Черный занавес». Рецензент писал: «Такое же без­ отрадное впечатление произвел и первый спектакль новой организации, устроенный 16 апреля в помещении Малого театра. Тусклое, безжизненное «Слово» Антона Сорокина, ходульная, деланная, совершенно не сценичная драма «Черный занавес», вяло прошедшая под жидкие апло­ дисменты зевающей публики» .

Буквально все в деятельности «Цеха пролетарских пи­ сателей» вызывает неприязнь рецензента. Тон его явно не­ доброжелательный. Вот как он информирует, к примеру, читателя, о собрании цеха писателей: «Приветствие «Цеху»

от имени слушателей агитационных курсов, прочтенное каким-то заикающимся субъектом, ответная речь В. И ва­ нова, благодарившего за что-то ни в чем неповинную Рос­ сийскую Коммунистическую партию и предлагавшего ей «свою руку»,— все было достаточно скучно» .

Статья, выразительно озаглавленная «Под чужим флагом», заканчивалась весьма категорически: «Не далеко уплывут по бурному морю народных настроений жалкие самозванцы, поднявшие на своем маленьком, грязном су­ денышке гордый флаг нового пролетарского творчества, мощной созидающей работы»

Естественно возникает вопрос, чем вызвана эта кате­ горичность, эта резкость тона в оценке омской прессой первой организации пролетарских писателей города? Одни ли художественные неудачи участников группы повинны в этом? Н е следует ли искать объяснение в других, более важных причинах и прежде всего в сложной политической обстановке, складывавшейся в Сибири к началу мая 1918 года? В условиях накаленной политической атмосферы этого тревожного времени достаточно эксцентричная фигу­ ра Антона Сорокина с его окружением, очевидно, вызы ва­ ла настороженное отношение со стороцы первых руководи­ телей Советов Омска. Характерно, что именно так и вос­ принял В. Иванов позицию омских «Известий», занятую ими по отношению к «Цеху пролетарских писателей». Р ез­ кость тона в оценке деятельности «Цеха», по его мнению, вызвана была вполне объективными обстоятельствами .

«Казаки в станицах,— писал он,— волновались. Эсеры и сибирские сепаратисты подготовляли восстание. Между Волгой и Иртышом сосредоточивались эшелоны белочехов .

И в это время появляется какой-то самозванный «Цех пи­ сателей», не зарегистрированный ни в одной советской организации. Естественно, «Цех» этот возбудил подозре­ ние. Вместо ожидаемой благожелательной резенции на га­ зету «Согры» и на социальную драму «Черный занавес»

в одно из следующих воскресений в местных «Известиях»

я прочитал статью, содержание которой будет вам понят­ но по эпиграфу к этой статье:

Х од и т птичка весело по тропинке бедствий, Н е предвидя от сего никаких п осл ед стви й 2 .

Так, издание газеты «Согры» прекратилось на первом же номере. Распался и «Цех писателей», неприязненно встреченный прессой, да и не до «Цеха» теперь было: в Сибири назревали грозные события. В. Иванов признает­ ся: «Кстати сказать, статья «Известий» была мне немнож­ 1 М. Ю г о в и ч. П од чужим флагом. «И звестия Зап.-С и б. и О м ­ ского С оветов», 1918, № 79 .

2 Р ечь идет о статье М. Ю г о в и ч а «П од чужим флагом» .

В. И ванов ош ибочно приписы вает ее Ю. Сопову. См. В. И в а н о в .

Собр. соч., т. 1, стр. 27 .

ко и на руку. Нам не на что было продолжать издание «Согр». Первый номер газеты почти целиком вернули из киосков. Таким образом, я мог ссылаться, что наша ли­ тературная деятельности подавлена «Известиями» .

Впрочем, самого писателя неудача с еженедельником и провалом «Черного занавеса» не слишком обескуражила .

З а несколько дней он написал новую пьесу, подписав ее псевдонимом В. Таежный. Она с большим успехом шла в зале гарнизонного собрания .

В условиях колчаковщины литературная жизнь Омска приобрела особенно драматический характер. Оппозицион­ но настроенные по отношению к Колчаку и его режиму военной диктатуры литераторы вынуждены были скры­ ваться, попадали в концентрационные лагеря. В августе 1918 года был схвачен белочешской контрразведкой и бро­ шен в концентрационный лагерь Александр Оленич-Гнененко. Только чудом ему удалось избежать расправы — в январе ^1919 года он совершает побег из лагеря. З а тю­ ремной решеткой оказываются Ф еоктист Березовский и Артемий Ершов. Со дня на день ожидает ареста Всеволод Иванов. Спасаясь от мобилизации в колчаковскую армию, он^начинает работать в походной типографии прифронто­ вой газеты колчаковцев «Вперед». Здесь летом 1919 года писатель собственноручно набрал и отпечатал в количест­ ве 30 экземпляров первую свою книжку рассказов «Ро­ гульки». В нее вошли ранние произведения писателя, кото­ рые он публиковал в 1916 году в петропавловской газете «Приишимье» .

К концу 1918 — началу 1919 года в Омск съехалось не­ мало литераторов из центральной России, главным обра­ зом тех из них, кто не принял О ктябрьской революции .

Антон Сорокин в своей «Газете для курящих», помеченной 4 февраля 1919 года, называет среди приехавших в Сибирь писателей А. Ремизова, С. Кондурушкина, А. Толстого, Л. Лесную, Н. Крандиевскую, С. Ауслендера, М. М орав­ скую, Н. Олигера. К этим именам следует прибавить пе­ тербуржца Георгия М аслова, Д авида Бурлюка, на корот­ кое время обосновавшегося в Омске ссыльного поэтарабочего из Ярославля Ивана М алютина, сибиряков Всеволода Иванова, Ю рия Сопова, И горя Славнина, Н и ­ колая Ш естакова, А. Новоселова, Георгия Вяткина. Боль­ шинство из них сотрудничало в белой прессе. Но этот вы ­ нужденный, а порою и добровольный союз с темными си­ лами реакции для многих, особенно же для талантливой молодежи, окончился трагически. В Сибири нашли свою преждевременную смерть С. Кондурушкин и Н. Олигер, Ю рий Сопов и Георгий Маслов, без суда и следствия предательски был убит подручными Колчака А. Новосе­ лов, талантливейший прозаик, высоко ценимый М. Горь­ ким, гордость и надежда сибиряков в литературе .

Трагическая гибель Новоселова в свое время вызвала гнев и возмущение общественности, лишний раз застави­ ла задуматься даже тех, кто поначалу готов был привет­ ствовать Колчака как избавителя Сибири от боль­ шевиков .

В годы революции Новоселова захлестнула политиче­ ская борьба. Он становится социалистом-революционером, почти начисто забрасывает литературу, погружается в атмосферу политических интриг и борьбы, мечтает о карье­ ре государственного деятеля. Сибирская областная дума избирает его министром внутренних дел .

По иронии судьбы Новоселов спасался бегством в Х ар­ бин от большевиков и искал защиты у своих же убийц .

Накануне колчаковского переворота он вернулся из Китая в Омск, был арестован какими-то подонками из окружения Колчака, вывезен за город и убит выстрелом в затылок .

Вот как описывает его смерть со слов дачных сторожей Ф. Березовский: «Утром в загородную рощу въехал авто­ мобиль и остановился в глубине рощи, около глубокого рва. И з автомобиля вышли два офицера и один штатский .

Все трое медленно направились вдоль бровки рва, мирно беседуя. Через несколько минут один из военных несколь­ ко приотстал, выхватил из кобуры револьвер и в упор вы­ стрелил в затылок штатскому. Взмахнув руками, штатский упал. Тогда двое военных взяли его за ноги, стащили в ров и там еще раз выстрелили. Затем сели на автомобиль, быстро уехали в город» * .

З а несколько дней до смерти, уже под арестом, его видел издатель «Сибирских записок» Владимир Крутовский. По словам Крутовского, «Новоселов все время был подавлен, угрюм и малоразговорчив. Он пенял на себя, что так глупо попался в руки какой-то черносотенной бан­ ды и, видимо, у него на душе было какое-то тяжелое нредФ. Б е р е з о в с к и й. А л ексан др Е ф рем ович Н овоселов. «Сиб .

огни», 1922, № 1, стр. 157 .

чувствие. Со мной он говорил о моем журнале, о литера­ турной деятельности» * .

Т ак нелепо погиб один из замечательных художников слова старой Сибири. После него осталось несколько не­ завершенных рукописей. Он работал над романом, вына­ шивая замысел большого эпического полотна, на котором можно было бы широко и полно развернуть картины из жизни Сибири. Писатель горел жаждой деятельности. И з своего добровольного изгнания он всей душой рвался на родину. Буквально за месяц до смерти 22 августа 1918 го­ да А. Новоселов заносит в свой дневник: «Тоска налега­ ет все крепче и больнее. Дело, мое дело! Д ни идут за дня­ ми, там усталые люди творят новую истррию, а я самым бессовестным образом гоняю лодыря. Чем и как загла­ дить этот пробел? Воловьей работой, когда приеду. Это одно утешение. Только бы здоровья и силы. Еще можно потрудитться для родной Сибири и великого дела, еще горит огонь желаний, борьбы и достижений. Еще много будет ярких, ответственных моментов»2 .

Этим желаниям не суждено было сбыться. Ж изнь пи­ сателя насильственно оборвалась в тридцать четыре года, в самом начале творческого пути, так блистательно нача­ того. Несомненно, злодейское и подлое убийство Новосе­ лова совершено было с ведома и согласия Колчака, гото­ вившего в ту пору военный переворот и потихоньку уби­ равшего со своего пути неугодных ему людей. Кровавому адмиралу мешал этот неуступчивый, строптивый человек, затеявший так некстати «игру» в демократию. П оказатель­ но, что преступление это колчаковское «правительство»

оставило без последствий. Убийцы не были наказаны, не было проведено никакого следствия. И только несколько честных и мужественных литераторов нашли в себе силы и смелость публично бросить упрек в преступлении колча­ ковцам. В. Крутовский в своих «Сибирских записках» с болью и возмущением говорил об «инертности» правитель­ ства «в деле раскрытия виновников убийства и покарания их». В Омске Антон Сорокин на одном из торжественных заседаний, посвященных памяти Яна Гуса, в присутствии чешских генералов, Колчака и его свиты устраивает свой 1 В. К р у т о в с к и й. Т яж ел ы е утраты. «Сиб. записки», 1918, № 4, стр. 101 .

2 А. Е. Н о в о с е л о в, И з дневника. «Сиб. записки», 1918, № 4, стр. 8 8 — 89 .

очередной «скандал Колчаку»: он заставляет всех присут­ ствующих почтить вставанием память «современного Яна Гуса» «великого сибирского писателя Александра Ново­ селова, убитого в спину в овраге загородной рощи» .

Кто из вас,— вопрошал этот мужественный человек, обращаясь к собравшимся,— из поколения в поколение несущих легенду об Иоганне Гусе, посмеет не почтить вставанием память писателя Александра Новоселова?

Чехи встали. Колчак со свитой побежал к выходу» * .

Бессмысленно и нелепо оборвалась жизнь и другого сибирского писателя — одаренного юноши-поэта Ю рия Сопова, этого, по словам близко знавшего его В. Иванова, «сурового, саркастического, бесцельно погибшего таланта» .

Владимир Зазубрин, говоря о трагической смерти Ю. Со­ пова, подорвавшегося на гранате во время дежурства в приемной у Колчака, не без основания заметил: «Ги­ бель Ю. Сопова — своего рода символ. Горе связавшим свою судьбу с судьбой уходящего, отживающего, класса» 2 .

Ю рий Сопов так же, как и Игорь Славнин, охотно и часто печатался в первых советских газетах Омска. Он писал проникновенные лирические стихи о Сибири, рисо­ вал ее весенние и зимние пейзажи. У него еще не было в этот период устоявшихся общественных идеалов. Полити­ ческие симпатии его до конца не определились. Революция и последовавшая за ней вскоре гражданская война вызвали смятение в душе поэта.

Об этом свидетельствует хотя бы такое его стихотворение, опубликованное в омских «И з­ вестиях»:

С ломлены кры л ья орлиные В яростном диком бою.. .

Г рудь прокололи мою.. .

Песню свою лебединую Я, ум ирая, пою.. .

С ветлой тоской о несбывш емся, Ж аж дой смертельного сна П усть зар аж а ет она, Ч тобы на смену разбивш им ся Н о в а я встала стена;

Ч тобы борцы оробелые З л о й не боялися мглы,

–  –  –

Вскоре своих «белых лебедей» поэт увидел в колчаков­ цах. В колчаковской прессе стали появляться его стихи, восхваляющие белую идею. И все же Ю. Сопов был скорее идеалистом-мечтателем, нежели убежденным, идейным кол­ чаковцем. Не случайно большинство омских литераторов с любовью и симпатией следило за развитием его поэти­ ческого дарования, ожидая, видимо, что суровая действи­ тельность вскоре развеет его иллюзии насчет белогвардейщины. Частым гостем был Ю. Сопов в своеобразном ли­ тературном клубе омичей — на квартире А. Сорокина.

Вот каким он сохранился в памяти Кондратия Урманова:

«Приходил к Сорокину молодой солдат Ю рий Сопов. Его стихи печатались во многих газетах, но в них я не видел ни одного похвального слова сибирскому диктатору. Одет он был по-солдатски: френч защитного цвета, на ногах баш­ маки с обмотками — подарок английского правительства солдатам Колчака. Голос у него был тихий и мягкий. Ю ра служил в команде, охранявшей дом Колчака. Эта служба избавляла его от фронта» 2 .

Смерть Ю. Сопова больно ранила всех участников кружка Сорокина. Публичное возмущение его гибелью выразил опять-таки сам глава кружка, устроивший оче­ редной свой «скандал» на официальном вечере памяти поэта. К. Урманов вспоминает, с каким сарказмом отчиты­ вал на этом вечере Антон Сорокин колчаковского «при­ дворного поэта» Сергея Ауслендера за его краснобайство и шкурничество, с какой искренней скорбью говорил о без­ временно погибшем талантливом юноше .

И Новоселов и Сопов были не единственными и, ко­ нечно, не последними жертвами колчаковщины. В сущно­ сти, трагично сложилась судьба и Георгия М аслова, моло­ дого ученого, пушкиниста и поэта, бежавшего из револю­ ционного Петрограда в охваченную огнем гражданской войны Сибирь, чтобы преждевременно погибнуть там .

Еще в Петрограде в 1918 году Г. Маслов опубликовал цикл стихотворений в коллективном сборнике «Арион» .

1 Ю. С о п о в. С лом лены к р ы л ья орлины е. « И звести я З а п.-С и б .

и О м ского С оветов», 1918, 27 м арта, № 57 .

2 К. У р м а н о в. Н аш а юность. С тран и ц ы воспоминаний. «Сиб .

огни», 1965, № 2, стр. 165 .

Сборник открывался эпиграфом из Пушкина: «Лишь я, таинственный певец, на берег выброшен грозою». Эта «гроза» многим авторам «Ариона» пришлась явно не по вкусу. Большинство стихов проникнуто неприятием рево­ люции. В.

Злобин начинает свое стихотворение словами:

«Не примирюсь, не покорюсь», небезызвестная Зинаида Гиппиус публикует здесь стихи с довольно-таки вырази­ тельным названием «Шкурное». В этом окружении стихо­ творные произведения Георгия Маслова выглядели весьма безобидно. Поэт поместил в «Арионе» семь стихотворений философско-лирического плана, строгих и холодноватых —1 «Д ля страданий горших вдвое», «Урожай сберем хоро­ ший», «Все те же длинные прогулки», «Не предвидит сердце глупое» и другие .

Оказавшись в Омске, Г. Маслов искал забвения от удушливых будней колчаковщины в бегстве в призрачный мир истории, красоты. Воспитанник пушкинского семина­ рия профессора Венгерова, он много писал о декабристах и современниках Пушкина. Когда же поэт обращался к окружающей действительности, из-под пера его вылива­ лись строки, полные горечи и отчаяния. Он пишет о тоск­ ливом чувстве стоящего на дежурстве часового, которому «сегодня, очень возможно, придется стрелять» и который готов позавидовать пьяному, поющему в ночи «о веселой весне» (« Н а часах»). В другом его стихотворении возни­ кает ночная осенняя непогодь с промозглой сыростью, пронизывающим ветром и одиноким путником, у которого смутно и тревожно на сердце .

С трудом иду по вязкой грязи, Н еясн ы мысли и грустны, Воспоминания без связи П л ы вут, как дым, вокруг луны .

Д ерев ья, зы блем ы е ветром, П ротяж н ы й испускаю т стон .

А сердце воет диким метром С осенним ветром в унисон ' .

Многие стихи поэта проникнуты тревожными настрое­ ниями. О н словно предчувствовал свою скорую гибель. По­ следние произведения его отличаются острым чувством ду­ шевного бездорожья, какой-то мрачной безнадежности,

–  –  –

Этот пронесшийся вихрь поверг в полное смятенье юношу, влюбленного до галлюцинаций в пушкинскую эпо­ ху, жившего, по словам Ю. Н. Тынянова, «почти реально в Петербурге 20-х годов» прошлого столетия и плохо р аз­ биравшегося в том, что же все-таки произошло в России в первой четверти нового века .

Всеволод Иванов, рассказывая о литературном Омске времен колчаковщины, вспоминает: «Поэтов вообще было много. Петербуржец Георгий Маслов поражал нас тонким своим классицизмом. Он читал нам отрывки своей поэмы «Аврора» 2 .

Героиней изысканно утонченной и несколько холодно­ ватой поэмы Г. Маслов сделал известную красавицу пуш­ кинской поры А врору Каоловну Ш ернваль, демонстратив­ но обращаясь в своей поэзии к теням далекого прошлого, ища спасения в нем от взбудораженного настоящего. Бо­ лее того, само это настоящее, от которого не так легко было отмахнуться, преломлялось в сознании поэта сквозь призму ассоциаций, навеянных тем же прошлым. Совре­ менность представлялась ему предсмертным пиром во время чумы. В его сознании возникал образ пушкинского Вальсингама, зовущего «восславить царствие чумы» .

В омских поэтических кабачках он декламировал стихи, полные чувства обреченности и смертельной тоски .

П ора стряхнуть с душ и усталой Т оски и страха тяж ки й груз, К огда страна и згн ан ья стала П рию том благородны х муз .

З д е с ь вечно полон скифский кубок, П оэтов, словно певчих птиц, А сколько ш елестящ их юбок,

–  –  –

Эти стихи первоначально появились в тоненькой, всего в 14 страниц книжечке альманаха «Елань», изданной в 1919 году в Томске, одним из немногих поэтических сбор­ ников колчаковской поры. Здесь же была опубликована и одноактная комедия поэта «Дон-Жуан». Весь сборник в целом проникнут настроениями ущербности и горечи. И з­ датель «Елани» некто В. Красногорский помещает стихи, от­ меченные болезненной эротикой и пессимизмом: «Я вновь хочу твое ласкать», «Женщины», «Мадонна», «Я одинок» .

Другой автор дает перевод стихотворения Д ж. Кардууччи, которое начинается с безнадежно категорического заклю­ чения: «Мы все умрем — умрем, как умерли вчера» .

Альманах «Елань»— один из наглядных образчиков умонастроения определенной части художественной интел­ лигенции в период колчаковщины. И Георгий Маслов, как видим, со своим безнадежно отчаянным «трагичным вызо­ вом Вальсингама» не был каким-то исключением на этом «пире во время чумы» .

Георгий Маслов умер, сраженный «сыпняком», в конце 1919 года в Красноярске. В. Иванов рассказывает о послед­ ней встрече с поэтом, не сумевшим найти свое место в ре­ волюции. «На каком-то полустанке, недалеко от станции Ояш, я нес мешок добытого с трудом угля, чтобы согреть наш вагон. Окликнули из теплушки беженцев. Перепуган­ ные, впавшие большие глаза глядели на меня неподвижно .

Я узнал поэта Георгия Маслова, автора «Авроры». Без жалоб и уныния, а сказав только, что «кажется у меня на­ чался тиф», он пригласил в теплушку и стал читать главы своего романа «Ангел без лица»... Поезд тронулся. О ста­ вив Маслову мешок с углем, я выскочил из теплушки, а через месяц узнал, что тиф скосил Маслова и рукопись ро­ мана пропала»2 .

1 В. И т и н. П оэты и критики «Сиб. огни», 1927, № 2, ЛР стр. 207 .

2 В. И в а н о в. Собр. соч., т. 1, Г И Х Л, М., 1958, стр. 44— 45 .

9"7 7 Труш кин * • Трагически сложившиеся судьбы Георгия Маслова, Ю рия Сопова, А лександра Новоселова действительно по-своему символичны. Н ельзя безнаказанно честному ху­ дожнику и человеку отдавать свой талант в услужение неправому делу. Контрреволюция и простая человеческая порядочность, контрреволюция и талант, как «гений и зло­ действо, две вещи несовместные» .

Безнаказанно служить реакции могли только бесприн­ ципные люди типа какого-нибудь Сергея Ауслендера, от­ крытый и циничный сервилизм которого перед Колчаком вызывал чувство гадливости и презрения у всех честных литераторов Омска. Это имя было ненавистно Антону Сорокину, называвшему его не иначе, как «Сережка Слендер». Он не раз нелестно отзы вался о нем в своих беседах с друзьями, в публичных выступлениях и, наконец, в вос­ поминаниях об этом страшном времени — в книге «Три­ дцать три скандала Колчаку». Интересный штришок из биографии этого человека, опорочившего высокое звание российского литератора, приводит Кондратий Урманов в своих зарисовках литературной жизни Омска времен кол­ чаковщины. «Появились в городе,— пишет он,— новые для Сибирги литературные имена. Столичный поэт Сергей Ауслендер, которого Сорокин называл «придворным», на­ писал биографию Колчака, и, по словам Сорокина, Колчак в знак особой признательности накинул на плечи стихо­ творца соболью шубу» * .

Этот утонченный стилист и эстет опустился до роли лакея и прихлебателя кровавого диктатора. Ауслендер был неизменным «украшением» в придворной свите адмирала на всех торжественных приемах и званых обедах. Он много печатался в белогвардейской прессе. Так, в кадетской га­ зете «Сибирская речь» в 1919 году публиковался его боль­ шой полуавантюрный, полубульварный роман «Видения жизни» .

Т ак в сложных условиях гражданской войны шло р аз­ межевание художественной интеллигенции. Н а одном ее полюсе оказывались Сергеи Ауслендеры, на другом — Ф едор Лыткин, А. Оленич-Гнененко, Ф. Березовский, Антон Сорокин и другие по-настоящему честные, талант­ ливые люди .

Примечательна во всех отношениях позиция* занятая в 1 К. У р м а н о в. Н а ш а ю ность. С трани цы воспоминаний. «Сиб .

огни», 1965, № 2, стр. 164 .

это время Антоном Сорокиным, Исключительную смелость и гражданское мужество проявил этот человек в суровые дни колчаковщины. Свой дом он превратил в своеобраз­ ный литературный клуб, который стал центром всей ху­ дожественной интеллигенции Омска. К нему охотно шли писатели, художники, музыканты. Здесь можно было встретить «отца русских футуристов» Давида Бурлюка, начинающих тогда писателей Кондратия Урмакова и Все­ волода Иванова, поэтов Ю рия Сопова, Игоря Славнина, Георгия Маслова, Леонида Мартынова, Лидию Лесную,, поэтессу Подгоричани, скульптора С. Пожарского, журна­ листа А. Громова, сотрудничавшего в «Женском журнале»

под псевдонимом Принцесса Греза. «Дом Антона Сороки­ на,— вспоминает писатель Николай Анов,— был примеча­ телен тем, что его посещали все писатели, попадавшие в Омск, хотя бы на самое короткое время» Г Литературные вечера Сорокина собирали очень разных людей, от убежденных плебеев до потомственных аристо­ кратов. Рядом с графиней Ниной Михайловной Подгори­ чани, изящной и красивой молодой грузинкой, автором «Сибирских триолетов», здесь можно было увидеть Игоря Славнина, небольшого роста, плохо одетого юношу с бле­ стевшими от восхищения глазами. И тут же какой-нибудь бородатый монах или гвардейский полковник, возлюбив­ ший изящную словесность, мирно обсуждали достоинства очередного рассказа «сибирского Горького»— Всеволода Иванова, сохранившего на всю жизнь теплые воспомина­ ния об этих сорокинских собраниях. «Встречи писателей, вспоминал впоследствии В. Иванов,— происходили обык­ новенно у Антона Сорокина, который умел без изыскан­ ной любезности, без натянутости, а с мягкой проница­ тельностью сближать людей искусства. Войдя к нему в комнату, вам хотелось читать красивые рассказы, слушать стихи, говорить о «живописи» 2 .

Но дело не только в том, что этот по-настоящему муже­ ственный и незаурядный человек сумел в трудные годы сблизить людей искусства. Он открыто выступал и в их защ иту против произвола и беззакония. Антон Сорокин как умел и как мог протестовал против режима Колчака .

И з-под добровольно надетой шутовской маски эксцентриН. А н о в. П исателей надо беречь. В кн.: «А нтон Сорокин .

Н ап евы 'ветра». Н овосибирск, 1967 стр. 54 2 Р. И в а н о р. Собр. соч., т ? 1? Г И Х Л, М., 195о, стр. Сэ

–  –  –

«Г азета дл я курящ их» А н тона С орокина (О м ск, 4 ф евраля 1919 г.) .

ка и полупомешанного чудака проглядывало суровое лицо обличителя. Д ля понимания его позиции очень много дает такой любопытный документ, как выпущенный им 4 февра­ ля 1919 года листок под названием «Газета для курящих» .

Эта «газета» была напечатана крупным шрифтом в две ко­ лонки на одной стороне небольшого листа серой куритель­ ной бумаги, предназначавшейся обычно для махорки. Весь текст первого номера состоит из «Вступительного слова», подписанного весьма характерным образом: «Редактор-из­ датель национальный сибирский писатель Антон Соро­ кин». Н е менее оригинально и начало его «Слова». Оно открывалось так: «Я, Антон Сорокин, вздумал издавать га­ зету, потому что омские редакторы не печатают мои про­ изведения, но когда я посылаю свои произведения, подпи­ санные вымышленными именами, мои статьи и рассказы печатались. Д оказав ограниченность ума омских редакто­ ров, я решил сам издавать газету» 1 Выдерживая взяты й тон, А. Сорокин сумел высказать в адрес колчаковской прессы и властей предержащих столько горьких и едких истин, что только приходится удивляться смелости писателя. Он с иронией пишет о том, что колчаковские газеты, «испачканные политическими статьями, шли на завертывание колбас, для растопки пе­ чей и для других житейских целей». Предлагая свою газе­ ту для курения, «национальный сибирский писатель» про­ сит своего читателя задуматься над печальной судьбой литераторов Сибири. «Не окурки ли брошенные их тру­ довые ж изни?»— говорит Сорокин. Н азы вая имена Ивана Тачалова, К. Х удякова, В. Иванова, поэтов Игоря Славнина и Петра Сидорова, он приходит к выводу, что сибир­ ский писатель обречен на голод и нищенство. «И вот поэт сидит на паперти Ильинской церкви и просит подаяния .

Н е окурки ли жизни этих писателей? Н е судьба ли кури­ ла и бросила в грязь их талант и ногой растоптала. Кури­ те же газету Антона Сорокина и подумайте о великой Сибири и о писателях-окурках, придавленных грубой но­ гой жизни» .

С горечью пишет он о том, что в Сибири нет журна­ лов, а «писатели творят вдохновенные мысли по кабакам, по тюрьмам». Свое «Вступительное слово» Сорокин за­ 1 Ц и т по фотокопии, лю безно снятой для автора Д. П. С л а в ­ и н н ы м. В извлечениях «Г азета» бы ла перепечатана М. М. Басо­ вым в ж. «Сиб. огни», 1928, № 4 .

канчивает полным едкого сарказма замечанием: «Велика мощь Сибири и Сибирь может позволить судьбе выкури­ вать, как папиросы, жизнь талантливых людей». Т ак до­ ступными ему средствами, под пристальным надзором кол­ чаковской охранки, в самом логове белогвардейщины про­ стой русский интеллигент, чудаковатый омский литератор смело отстаивал свое человеческое достоинство, честь и со­ весть писателя .

Н о дело, разумеется, не ограничивалось только газет­ ными «Листками» и теми многочисленными публичными выступлениями, всеми этими «Тридцатью тремя сканда­ лами Колчаку», о которых не без гордости позднее вспоми­ нал писатель. В доме Сорокина находили убежище все, кто скрывался от колчаковских ищеек. Здесь происходили конспиративные встречи. Рискуя собственной головой, го­ степриимный хозяин укрывал у себя писателей-коммунистов. В годы гражданской войны, рассказывает К. Урма­ нов, «для многих из нас его квартира была по существу явочной» .

Одно время у него скрывался после побега из концент­ рационного лагеря Александр Оленич-Гнененко.

И когда последний, узнав о приказе, грозившем смертной казнью за укрытие большевиков, собрался оставить квартиру Со­ рокина, писатель категорически воспротивился этому ре­ шению:

— Вы же талантливый поэт, а они разбойники, пала­ чи... Нет, вам сейчас нельзя уходить * .

Свидетельств подобного рода сохранилось немало .

Анов вспоминает, как чудаковатый «король шестой дер­ ж а в ы » ^ первую же встречу предложил ему с обезоружи­ вающей простотой и сердечностью свои услуги.

«Сорокин пригласил меня,— пишет он,— заходить к нему и на про­ щание просто сказал:

— Вы — писатель, а писателей надо беречь. В этой кровавой неразберихе, что царит сейчас в Омске, легко остаться без головы. Советую вам — избегайте выходить поздно вечером на улицу. Подозрительных людей ловят и садят за решетку, а чаще просто выводят в расход. Если вам негде ночевать, приходите ко мне...» 2 т е о Я г' Л ' ° \ е " и ч-Г н е н е н к о. Суровы е дни. «Сиб. огни», 1958, № 11, стр. 133 .

А н о в. П и сателей надо беречь. В кн.: «А. С о р о к и н .

г Н .

Напевы ветра», стр. 52—53, Такой по-своему цельной и колоритной фигурой, вызы­ вающей глубокое уважение и симпатию, вырисовывается перед нами образ Антона Сорокина — человека, худож­ ника, гражданина — на мрачном фоне кровавой драмы, разыгранной русской белогвардейщиной на сибирских просторах с помощью интервентов и белочехов .

Художественная мысль глохла, задыхаясь в кошмар­ ных условиях колчаковщины. Характерно, что официаль­ ная колчаковская «литература» не выдвинула ни одного значительного художника слова, не дала ни одного сколь­ ко-нибудь примечательного произведения. Писатели и поэты избегали в своем творчестве соприкосновения с ре­ альной действительностью. В лучшем случае они, подобно сотрудникам «Сибирского рассвета», обращались к прош­ лому, к картинам и темам дореволюционной России .

. V Журнал «Сибирские записки» в 1918— 1919 гг .

В период контрреволюции в Сибири выходило два ли­ тературно-художественных журнала — «Сибирский рас­ свет» в Барнауле, о котором мы уже говорили, и «Сибир­ ские записки» Владимира Крутовского в Красноярске .

Наиболее популярным и значительным из этих изданий были «Сибирские записки», возникшие, как известно, еще в 1916 году и просуществовавшие до конца девятнадцато­ го года, пережив и по-своему отразив все перипетии этого сложного, бурного времени. Ж урнал начал выходить при самодержавии, пережил Временное правительство, Октябрьскую революцию, контрреволюционный переворот в Сибири, диктатуру Колчака. По его страницам легко можно проследить настроения определенной части сибир­ ской интеллигенции за годы революции и контррево­ люции .

Неизменно выступая под флагом областничества, «Си­ бирские записки» претерпели известную эволюцию .

Первые два года существования журнала можно по праву считать периодом наивысшего его расцвета. Именно в это время в нем сосредоточены были лучшие литературные силы Сибири и на его страницах смогли появиться инте­ ресные и значительные в идейно-художественном отноше­ нии произведения .

«Сибирские записки» тогда горячо поддержали мно­ гие видные литераторы и ученые, справедливо увидевшие в них организатора и собирателя культурных сил Сибири .

Это отношение со стороны передовой интеллигенции к журналу хорошо выразил Александр Новоселов, написав­ ший на своей фотографии, подаренной В.

Крутовскому:

«С признательностью сына Сибири за самое существова­ ние «Сибирских записок», с верой в близкое, радостное будущее родной страны» ! .

Н ачиная с 1918 года, журнал вступает в полосу кри­ зиса, и вызван он был, разумеется, не одними материаль­ ными затруднениями, на которые из номера в номер се­ товал редактор, настойчиво взы вая к общественности о поддержке и помощи журналу. А вторитет В. М. Крутовского, врача, видного общественно-политического деятеля Сибири, опытного организатора и хорошего журналиста, был и в это время достаточно высок. Он помог ему сохра­ нить журнал и провести его через»все штормы под своим неизменным флагом. И все же облик «Сибирских записок»

значительно потускнел. Н а судьбе их сказалось общее т я ­ желое состояние литературы в период колчаковщины .

Прежде всего заметно обеднел и измельчал литературно­ художественный отдел журнала. З а два года в нем не по­ явилось ни одного мало-мальски значительного и интерес­ ного произведения, в котором затрагивались бы важные в социальном или нравственном отношении проблемы, вы­ водились бы яркие человеческие характеры. Таких вещей в «Сибирских записках» 1918— 1919 годов мы, в сущности, не найдем .

Основным прозаическим жанром, культивируемым в

- журнале, становится рассказ и еще чаще прозаические на­ броски, этюды, сценки, миниатюры, как правило, малозна­ чительные и по содержанию и по исполнению. Причем в подавляющем большинстве печатаются авторы, позднее ни­ чем не проявившие себя в литературе .

Теперь здесь мы уже не встретим имен И. Гольдберга, В. Бахметьева, А. Гастева, Г. Гребенщикова. Вместо них появляю тся рассказчики А лександр Олониченко, И. Чернов-Смуров, Н. Тетерин, Н. Смирнова. В своих зарисов­ ках многие из них не идут дальше поверхностного бытоописательства. Художественное познание и исследование ' Г м. В. К р у т о в с к и й. Т яж елы е утраты. «Сиб. записки», 1918, № 4, стр. 99 .

жизни подменяется жанровыми сценками, этюдами и кар­ тинками с натуры, за которыми не чувствуется ни больших философских обобщений, ни глубоких авторских раздумий .

Александр Олониченко в рассказе «Весной» пишет о том, как умирает от чахотки юноща. Читатель так и остается в недоумении, зачем и во имя чего написан этот рассказ .

Эта же тема медленного умирания разрабатывается и в этюде Н. Тетерина «Жить хочется (и з записок чахоточ­ ного)» .

В другом рассказе Олониченко «На заимке» варьирует­ ся один из традиционных мотивов старой русской литера­ туры — мотив бесцельно и нелепо прожитой жизни. Перед читателем возникают два жалких и несчастных сущест­ ва — кокотка Ш урочка и художник Ш ведов. Оба они до­ живают свой век на заимке богатого золотопромышленни­ ка Черкасова. В свое время Черкасов привез их с собой из России. Одаренный художник постепенно растерял свой талант, превратился в приживальщика. Поблекла и увяла Ш урочка, некогда молодая, нарядная и красивая любов­ ница Черкасова. Теперь они живут воспоминаниями о призрачном прошлом, прислушиваясь к грохоту ночных экспрессов, ожидая, не проз.венит ли на дороге заветный колокольчик. «Всегда после ночных поездов Ш урочке гру­ стно и хочется ехать куда-нибудь .

— Эх, Ш ведов, Ш ведов, никому-то мы с вами не нуж­ ны теперь. Вот жить больше нечем»,— говорит она, пьяная и опустившаяся, своему собеседнику, столь же беспомощ­ ному, полинявшему, никому ненужному .

И все это писалось и печаталось в огневом девятнадца­ том году, когда в стране все клокотало и бурлило .

Какой-то удивительной отрешенностью от времени по­ ражаю т и остальные произведения «Сибирских записок» .

И. Чернов-Смуров в рассказе «Встреча» воспроизводит случай, пережитый охотником, на которого в лесу неожи­ данно напали двое бродяг. Жестокая схватка в тайге и со­ ставляет соль рассказа. Кроме натуралистически выписан­ ной сцены потасовки, в рассказе ничего нет. Какой-то Пут­ ник рисует в своем произведении жизнь в лесной заимке двух старцев-старообрядцев и их работника Петрухй .

Старцы один за другим умирают, а Петруха почему-то в страхе убегает в село ' .

1 П утник. На заимке. «Сиб. записки», 1919, № 4— 5, стр. 59— 65 .

Такой же приземленностью мысли и чувства, какой-то поразительной бескрылостью испорчены и другие расска­ зы. Т ак, Михаил Плотников, автор, знакомый нам по сбор­ нику «Жертвам войны», выступает в «Сибирских запис­ ках» с «психологическим» рассказом «На оленьем холме» .

Василий Иванович, герой рассказа, типичный городской интеллигент и мечтатель. Спасаясь от неудачной любви, он бежит к «дикарям»— вогулам. Здесь в него влюбляется «дикарка» М ара, спасает ему на охоте жизнь. После ко­ роткой идиллии «любви в шалаше» Мара, заболев, уми­ рает, а Василий Иванович возвращается в город. Ф илосо­ фия рассказа заключена в словах этого человека, с которы­ ми он обращается к дорожной спутнице: «Знаете, давно я прочитал стихи Поля Верлена — «Мечта неясная, но серд­ цу дорогая, рисует женщину неведомую мне». И с тех пор я все ищу эту грезу .

— И не могли найти?— спросила Лариса .

— Нет... Н о мне кажется, я ее когда-нибудь найду» .

В этом произведении нет остроты социального видения, которая отличала того же автора в прежних его очерках и рассказах из жизни вогулов .

Н а довольно бледном и невыразительном беллетристи­ ческом фоне выделялись свежестью красок, интересным ху­ дожественным решением темы прозаические наброски и этюды Н. Смирновой. Так, в № 2— 3 «Сибирских запи­ сок» за 1918 год появилась ее очень добротная зарисовка «Пильщики». Это небольшая жанровая сценка, написанная сильно и выразительно, рассказывающ ая о несчастном слу­ чае с молодым рабочим, надорвавшимся под тяжестью бре­ вен. Хорошо передана здесь и вся обыденность привычной для пильщиков обстановки, и растерянность, детская бес­ помощность М итяхи, здорового парня, ставшего вдруг ка­ лекой, и будничная деловитость его товарищей, которые оставляю т М итяху без помощи лежащим на траве до на­ ступления ночи, а сами спешат заверш ить работу. Рассказ сопровождался таким примечанием от редакции: «Н абро­ сок прислан Владимиром Галактионовичем Короленко и им выправлен собственноручно. А втор молодая, настоящая сибирячка, пославшая свой первый труд на суд Владимира Галактионовича» * .

Интересна и вторая миниатюра Н. Смирновой «Минут­ ка», опубликованная в третьем номере журнала за 1919 1 «Сиб. записки», 1918, № 2— 3, стр. 41 .

год. Это трогательный рассказ о молодой девушке, служив­ шей горничной у господ и заразившейся от них неизлечи­ мой болезнью, которая превратила ее в отверженного, из­ гнанного из общества человека .

Позднее Нина Смирнова была одним из первых авто­ ров «Сибирских огней», опубликовав здесь в 1922 году в третьем номере свой рассказ о незадачливой судьбе дере­ венского пастуха-горемыки — «Волчья мечта» .

Таким образом, художественная проза «Сибирских за­ писок» в годы гражданской войны в большинстве своем отличалась мелкотемьем, не ставила и не поднимала боль­ ших и значительных проблем. Она жила вне времени .

Однако это вовсе не означало, что направление журнала было далеким от бурь и треволнений эпохи. Скорее, на­ оборот. В лирике, в публицистике, в так называемых «об­ ластных обозрениях», которые вел из номера в номер сам издатель «Сибирских записок» В. Крутовский, в различ­ ного рода публикациях записок и статей очевидцев и участников происходящих событий бился нервный, уча­ щенный пульс взбудораженного времени .

Глубокий прорыв в современность начинает ощущаться к концу девятнадцатого года и в отдельных выступлениях писателей-прозаиков. Чрезвычайно любопытен в этом от­ ношении большой рассказ П. Листвянского «На правом берегу», опубликованный в шестом номере «Сибирских за­ писок» за 1919 год. Это едва ли не единственное произ­ ведение художественной прозы в журнале, автор которого стремится передать всю остроту, весь накал борьбы и стра­ стей, бушевавших в это время по всей Сибири .

Рассказ написан неровно, он явно тенденциозен, и все же в нем отчетливо звучат возбужденные голоса самой жизни, потрясенной до самых глубин, когда все пришло в движение и забурлило, закружилось в бешеном урагане .

П. Листвянский рисует нарастание народного возмущения против колчаковщины. Он рассказывает, как бывшие но­ воселы, темные и забитые, поднимаются на борьбу за свои права, за Советскую власть. Целые крестьянские волости, вооружившись, кто чем мог, идут на город, занятый бело­ гвардейцами. И хотя рассказ, повторяем, в значительной степени тенденциозен и восставшие крестьяне изображают­ ся в нем слепо идущими за «смутьянами», а потом разбе­ гающимися при первом известии о приближении каратель­ ного отряда из белочехов и казаков, предварительно расправившись со своими вожаками, все же автору не удалось скрыть подлинной причины народного гнева: горят подожженные карателями села, крестьян подвергают пор­ кам и расстрелам. Новоселы, поднимаясь на вооруженное восстание, рассуждают: «Теперь, товарищи, отбой поздно бить: узнают, не помилуют. Большое ли время прошло с переворота, а видать, куда все клонится. Расстрелы да порка, как раньше было Кому надо, чтоб царь правил, кто хочет, чтоб опять страдал трудящ ийся народ?!

— Смести их надо, опять к себе власть взять. Са­ м и м — народу править!» *. ч Правдиво передано в рассказе и настроение, царящее в белогвардейском лагере, в котором объединились завод­ чики и черносотенное офицерство, вчерашние «социалисты»' и «народолюбцы». Все они с нескрываемой ненавистью го­ ворят о народе, посмевшем «сметь свое суждение иметь» .

М ежду ними и трудящимися массами пролегла непроходи­ мая пропасть. Н арод для них страшен в гневе своем.

Вот что говорит у автора один из эсеров своему собеседнику:

«Да, Алексей Порфирьевич, как быстро все и радикально меняется: еще какой-нибудь год назад народу только по­ творствовали, приспособлялись к нему, не зная, что, удовлетворяя все его желания, вместе с ним сами падаем в бездну, а теперь теряемся в догадках, какое бы наисиль­ нейшее средство иметь, чтобы попытаться отразить кош­ мар» 2 .

В полном согласии с исторической правдой автор, по­ мимо своей воли, утверждает, что колчаковский режим держится только на страхе и насилии, что он не прочен .

В так называемые добровольческие дружины сгоняют си­ лой. Рабочие в них не идут. В рассказе есть характерная сцена. Среди призывников появился смазчик из автомо­ бильного гаража .

— Этих спужались?— брезгливо оттопырив нижнюю губу, небрежно показывал он цигаркой на стоявших непо­ далеку конных казаков.— Т ьф у!— и плевал в их сторону .

— Явились, скажите, пожалуйста — думаете, в хоро­ шие запиш ут? Бестолочь, натурально!

Некоторые, пугливо косясь на смазчика, отходили в сторону, но были и такие, что слушали .

— Вишь ты, подумаешь, напугал: на месте расстрелять .

1 «Сиб. записки». 1919, № 6, стр. 27 .

2 Т а м ж е, стр 37— 38 .

А это, господин Алмазов, видал? Выкуси-ка От рабочего человека!— И смазчик ткнул в бумажку с объявлением ку­ киш. Слушатели захохотали. Это приободрило смазчика.— Всех не положишь на месте» ’ .

Прямым разоблачением контрреволюции и реакции, во­ царившейся в Сибири после белогвардейского переворота в середине восемнадцатого года, выглядит публикация «Дневника» офицера-батарейца с Байкальского фронта в январском номере «Сибирских записок» за 1919 год. Ре­ дакция журнала не сопроводила эту публикацию никакими комментариями, если не считать предпосланного ^Дневни­ ку» заголовка в тексте — «Война за освобождение», кото­ рый звучит явно иронически, приобретая зловещий оттенок по отношению к содержанию «Записок» офицера .

Бесстрастно, день за днем фиксирует автор «Дневника»

свои «боевые» подвиги, «ратные» дела своих товарищей по оружию на Байкальском фронте в августе — сентябре 1918 года .

Собственно, никакого фронта и не было — была повсе­ дневная, беспощадно жестокая расправа с населением .

Весь «Дневник» как раз и состоит из подробных записей сцен массовых казней, расстрелов, обысков, пьяных куте­ жей и опять расстрелов. И так изо дня в день .

8 августа офицер записывает свой разговор с молодень­ ким чехом, который ему «рассказывал, как расстреливали некоторых (большевиков — В. Т. ), а остальных пороли .

Д аж е две сестры милосердия, красные, не избегли этой участи. Все это — со смешком и шуткой» 2. Вслед за этой записью идет признание, что «теперь уж не сходят с ума от ужасов, а принимают их, как повседневный, обычный факт». В этой кровавой повседневности автор «Записок»

чувствует себя превосходно. 22 августа он заносит в свою зловещую книжицу: «Сегодня днем я увидел, как прово­ дили группу красных по направлению к туннелю 39. Д у­ мал, на работы, но, оказалось, вели расстреливать. Мы слышали выстрелы». И далее в том же духе: «Разговари­ вал с казаками (верхнеудинские). Говорят, будто бы Гай­ да приказал расстрелять «десять тысяч большевиков» за Ушакова. Здесь, в Слюдянке, они прикололи 60 3 1 «Сиб. записки», 1919, № 6, стр. 28 .

книжки. «Сиб. за­ 2 Л -в. Н а Б айкальском фронте. И з записной писки», 1919, № 1, стр. 20 .

3 Т а м ж е, стр. 22 .

Рассказы о казнях сменяются сценами обысков. Порой из-под пера его вырывается признание, что «в конце кон­ цов все это гнусно», «страшно все это грязное дело» .

И все-таки автор оправдывает все эти мерзости не какимито соображениями высшего порядка, а цинически откро­ венным стремлением удержать в своих руках власть над народом. «Довольно,— заявляет он,— «буржуям» быть бе­ лоручками и слизняками. Д елать — так делать все и по­ меньше говорить» * .

Едва ли В. Крутовский, публикуя эти разоблачитель­ ные в своей основе материалы, мог сочувственно относить­ ся к ним. Его политическая позиция в период контррево­ люции была сложной и противоречивой. Показательно, что в том же номере «Сибирских записок», где был опублико­ ван пресловутый «Дневник», Крутовский выступил со своим очередным «Областным обозрением». Это «О бозре­ ние» по-своему примечательно. А втор начал его с рассказа о том, как на фронтоне бывшего губернского управления за два года менялись цвета флагов, олицетворявших ту или иную власть. При Временном правительстве и при Совет­ ской власти, замечает Крутовский, «на древке гордо раз­ вевался флаг красного цвета, затем последний исчез и на этом же месте появилось красивое бело-зеленое знамя .

Почему-то оно быстро обтрепалось и поблекло, а в ноябре и совсем исчезло с древка; затем некоторое время остава­ лось торчать оголенное древко — олицетворение твердой власти и, наконец, за самое последнее время к этому древ­ ку «управляющий губернией» прикрепил старое трехцвет­ ное знамя» 2 .

В этом отрывке все примечательно — и «гордо» рею­ щее красное знамя, и «обтрепанные», «быстро поблекшие»

бело-зеленые знамена сибирского эсеро-меньшевистского временного правительства и Директории, расчистивших путь Колчаку. Крутовский как рьяный областник в свое время также стоял под этим бело-зеленым знаменем, ко­ торое так быстро поблекло в его глазах .

Он ясно отдавал себе отчет в том, что в жертву военной диктатуре были принесены последние жалкие остатки де­ мократии. В устах Крутовского это звучало, как призна­ ние несостоятельности буржуазной демократии в Сибири, как осознание краха собственных политических иллюзий .

1 «Сиб. записки», 1919, № 1, стр. 2 5 — 26 .

2 Т а м ж е, стр. 62 .

Проделав круг, говорит он, мы «вернулись к исходному положению, которое имело место еще в дофевральские дни», то есть, говоря прямо, к реставрации самодержавия, или, как выражается Крутовский, «к ежовым рукавицам, с которыми мы так сжились». Далее у него идет не менее характерное признание, что сибирские политики, кроме «исходных начал твердой власти — нагайки, тюрьмы и рас­ стрелов не смогли ничего нового найти и придумать»

В. Крутовский с возмущением пишет о произволе и беззаконии, процветающих под эгидой Колчака, колчаков­ ское законодательство и судопроизводство приравнивая к «Ш емякину суду». И здесь же содержится симптоматичное признание правомерности народной борьбы против колча­ ковщины .

Т ак старый русский интеллигент, убежденный област­ ник, политический противник большевиков вынужден был, проделав в силу логики вещей, определенную эволюцию, открыто назвать колчаковских сатрапов их подлинным именем — разбойниками с большой дороги .

Н е сразу и не вдруг пришел этот опытный политик к таким определенным и четким выводам, к признанию пра­ воты большевиков. Его журнал довольно рельефно отра­ зил все этапы мучительного и противоречивого пути к по­ стижению большой правды века. В первых номерах «Си­ бирских записок» за 1918 год можно было встретиться с настойчивой проповедью сибирской автономии. Заканчи­ вая свой очередной обзор сибирской жизни, Крутовский так выражал там свое заветное желание: «Мы не оставим свою мечту, и мы найдем пути и средства к ее осуществле­ нию в будущем, и если не наше поколение, то последующее добьется справедливости, и Сибирь все же будет и авто­ номна и свободна» 2 .

Н а страницах журнала почти из номера в номер публи­ ковались материалы, посвященные отцу сибирского обла­ стничества Н. Ядринцеву — переписка его с Г. Потаниным, отдельные стихотворения и статьи. Более того, ему посвя­ щен был весь второй номер «Сибирских записок» за 1919 год. Активно выступал в журнале и ближайший друг Ядринцева патриарх сибирских областников Г. Н. Пота­ нин. Ж урнал широко публиковал исторические и историко­ этнографические очерки по Сибири, Алтаю и пр. Один из 1 «Сиб. записки», 1919, № 1, стр. 63 .

2 Там же, 1918, № 2 - 3, стр. 101 .

номеров журнала открывался стихотворным «Гимном Си­ бири» .

В 1918 году на его страницах нередко можно было встретить резкие выпады против Советской власти. Осо­ бенно не пожалел эпитетов для того, чтобы очернить боль­ шевиков. публицист Н. Козьмин в своей статье «Краткая история переворота». О н злопыхательски пишет о том, что рассеялся «кошмар большевистско-немецкого владычест­ ва». Коммунистов этот белогвардеец награждает самыми отборными ругательствами. Здесь и «грязные шайки», и «гнусный кошмар», и прочее в том же духе. Он безапелля­ ционно заявляет. «Большевизм погиб безвозвратно». В заслугу областникам и эсерам Козьмин ставит их борьбу с Советами .

Какова же его конкретная политическая программа?

Ее можно определить одним словом — диктатура. «Время слов, пишет автор, прошло». В повестку дня поставлены пули. О н так откровенно и заявляет: «Без сомнения, если бы вместо слов убеждали пулями, тех же митинговых сол­ дат погибло бы меньше» *. Укрепляйте власть, истошно во­ пит Н. Козьмин, и как можно скорее. А социализм подо­ ждет.— «Социализм должен пока остаться в области кружковых словопрений» 2 .

Поэты Георгий Сибирский и Г. Вяткин начинают вос­ певать бело-зеленое знамя сибирского областничества. Ге­ оргий Вяткин с упоением пишет о том, как «над просто­ рами Сибири бело-зеленый взвился флаг». С его точки зрения, это отнюдь не противоречит былым свободолюби­ вым идеалам, за осуществление которых пало столько бойцов .

Однако события развивались настолько стремительно, что поэты просто не поспевали за ними. Пока они пели ди­ фирамбы бело-зеленому флагу, он уже успел к тому вре­ мени изрядно, по выражению Крутовского, истрепаться, чтобы в конце концов уступить свое место старому монар­ хическому знамени. Н а эти наметившиеся при диктатуре К олчака махровые монархические тенденции чутко отреа­ 1 «Сиб. записки», 1918, № 2 — 3, стр. 109 .

Л ю боп ы тн а дальнейш ая судьба Н. Н. К озьм ина. В 1919 г. он эм и грировал в М аньчж урию, и зд ав а л в Х ар б и н е в 1920— 1922 гг .

сменовеховские газеты «Вперед» и «Россия». В 1922 г. он, полностью перечеркнув свое прош лое, верн улся в С С С Р, работал в Б у р яти и зам .

нарком а зем лед елия, а с 1924 г. бы л профессором И ркутского уни­ верситета .

гировали «Сибирские записки». Наступало отрезвление .

Колчаковский переворот в ноябре 1918 года и последовав­ шая за ним открытая военная диктатура заставили «поле­ веть» даже твердолобых областников и убежденных про­ тивников Советов. В четвертом номере «Сибирских запи­ сок» за 1918 год появляется статья под названием «Год спустя». А втор ее, анализируя события, прошедшие со дня Октябрьской революции, приходит к выводу о том, что контрреволюция ведет Россию к реставрации монархии .

В одном из следующих номеров Крутовский свое очеред­ ное «Областное обозрение» начинает с сообщения о боль­ шевистских восстаниях, полыхающих по всей Сибири. Он говорит об упорстве повстанцев Енисейской губернии, против которых оказались бессильны регулярные колча­ ковские части с пулеметами и артиллерией .

Анализируя причины крестьянских восстаний, Крутов­ ский вполне резонно замечает, что истоки всенародного возмущения надо искать не в коварстве большевиков и их агитации, а в самой колчаковской системе террора и без­ закония. С его точки зрения, это «инстинктивный массо­ вый народный протест... Это,— говорит он,— выведенное из спокойных берегов, сильно разбушевавшееся народное море, которое бьет со страшной силой по берегам своей мо­ гучей волной, не спрашивая, кто виноват» * .

Впрочем, справедливо говоря о разбушевавшемся на­ родном море, издатель «Сибирских записок» неправ был в его оценке. Н арод уже к этому времени хорошо знал, «кто виноват», и бил своей могучей волной по вполне опреде­ ленному берегу .

Крутовский открыто и гневно протестовал в своем жур­ нале против расправы подручных Колчака над представи­ телями интеллигенции из буржуазных партий. «Сибирские записки» осудили восстановленную омским диктатором практику политической ссылки, с возмущением писали об убийстве Новоселова .

Т ак постепенно этот «журнал литературный, научный и политический» под напором суровой действительности изживал многие свои иллюзии и определенно начинал «леветь». Не случайно на него обратили внимание и колча­ ковские цензоры. Последний, шестой, номер «Сибирских записок» в 1919 году выходит уже без привычного «Об­ ластного обозрения». Вместо него в сообщении от редакции 1 «Сиб. записки», 1919, № 2, стр. 90 .

Труш кин указывалось, что «Сибирские записки» «отданы под пред­ варительную военную цензуру». «Четыре года «Сибирские записки»,— пишет далее В. Крутовский,— пользовались свободой печати: при Николае II, при Временном прави­ тельстве, при Советской власти и ни разу не подвергались никакому замечанию или каре». Зам етка заканчивалась таким замечанием:...«Не желая беседовать с читателями о текущих делах, имея посредником военного цензора, мы на этот р аз выпускаем книжку «Сибирских записок» без обычного «Областного обозрения» ' .

Своеобразно преломилась бурная эпоха гражданской войны в поэтическом отделе журнала. В «Сибирских запис­ ках» в это время печатались поэты: Георгий Вяткин, Кондратий Х удяков, Михаил Плотников, Георгий Сибирский, Константин Журавский, Ф. Филимонов .

Наиболее значительным поэтическим произведением, публиковавшимся в нескольких номерах журнала, была поэма М. Плотникова «Янгал-М аа», или «Тундра». Это своеобразное поэтическое переложение народных героиче­ ских сказаний, легенд и преданий вогулов. В поэме рас­ сказывается о вогульских божествах и героях, народных повериях и космогонических представлениях. А втор пишет о борьбе вогулов с первыми русскими землепроходцами, передает поэтическую легенду о гордой красавице Ючо, которая, отстаивая свою честь, убила коварного Лача .

Здесь немало поэтически свежих сцен и картин. Повество­ вание ведется от лица вогульского рапсода Куксы, поюще­ го свои песни. Н а страницах «Сибирских записок» опубли­ ковано восемь таких песен. Поэма осталась незаконченной .

По стилю она напоминает «Песнь о Гайавате» или «Калевалу». Вот как звучит начало «Тундры» .

Вы видали на полянах П о забы ты е могилы?

Вы видали кости кхонна, К ости белы е оленей Н а ковре зеленом тундры.. .

Т а к вогулы умираю т, К а к олени в год голодны й — Н а ч а л песню свою К укса .

П од удары бараб ан а, А на гусе ему втори л В аза — юноша прекрасны й 2 .

1 «Сиб. записки», 1919, № 6, стр. 115 .

п 8 М. л о т н и к ов. Я н гал -М аа (т у н д р а ). Поэма. «Сиб. за­ писки», 1918, № 4, стр. 3 .

Произведение М. Плотникова, проникнутое уважением и любовью к маленькому северному народу и его поэзии, пожалуй, лучшее из всего, что опубликовано было в поэти­ ческом отделе журнала за последние два года его сущест­ вования. В какой-то мере цельность художественного впечатления от поэмы нарушается некоторой ее растяну­ тостью, чрезмерным обилием «местных» терминов и слове­ чек, непонятных русскому чи'гателю .

«Тундра» М. Плотникова, как, впрочем, и его лириче­ ские стихотворения, была нейтральной по отношению к бу­ шевавшим вокруг политическим страстям. Другие поэты «Сибирских записок» не были столь эпически спокойны .

В их поэзию врывался шум и грохот битвы. Они стреми­ лись высказаться, излить в стихах свои чувства, подска­ занные временем и событиями. Так, А. Константинов в первые месяцы после белогвардейского переворота помеща­ ет в журнале стихотворение «Осеннее». Оно явно симво­ лично по своему звучанию. Поэт сетует на то, что «кру­ гом все серые, все сумрачные дали» и что «день такой унылый», а между тем душа еще «весны не позабыла» .

К концу стихотворения картина умирания природы, груст­ ного осеннего пейзажа и осенних настроений вдруг перево­ дится в другой, более широкий план:

М не больно... гибнет яр к ая свобода, М не больно потому, что солнца нет ' .

В августе 1918 года, через месяц с небольшим после падения Советской власти в Сибири, эти стихи приобрета­ ли особый смысл и звучание .

В «Стихах о родине» Константина Журавского проры­ ваются нотки какого-то жертвенного искупления, возника­ ет образ страдающего Христа, который ассоциируется с образом страждущей Руси. Поэт скорбит о том, что по­ меркла радостная весна свободы, когда звал к солнцу «медный прибой М арсельезы» .

• * О тчего так скоро померкла грозаг И новые страхи наш разум тревож ат И гаснут наши глаза?

У ж ели мы снова пугливо и зяб ко Уйдем потихоньку по нашим домам И зн ам я опустим негодною тряпкой, И снова взойдет непроглядная тьма?

1 А. К о н с т а н т и н о в. Осеннее. «Сиб. записки», 1918, № 2— 3, стр. 20 .

2 «Сиб. записки», 1919, № 1, стр. 45 .

К. Ж уравскии опасается, чтобы окончательно не похоу ж е л Г СВ ДЫ И Н6 ВбИЛИ В 66 М0ГИЛу «“ новый кол.

Н е­ ужели, вопрошает он, «белую гостью ненужной весны в гробик положим сосновый» и далее:

–  –  –

Другой поэт «Сибирских записок» Ф. Филимонов на­ строен более решительно, по-белогвардейски. О бращ аясь к русскому народу, он зовет его: «Освободи Москву с ее Кремлем священным от ужасов бездушного врага». Тоска поэта о «песнях старины», его призывы: «Проснись, на­ род. и песни вновь запой», «опомнись и проснись — скорей оставь раздоры »— приобретали определенно реакционный характер .

% 1 «Сиб. записки», 1919, № 1, стр. 47 .

№ 4 — 5 * Т Л 74 ОНОВ' ПеСНИ И народны е- «С иб- записки», Неприятием происходящего, желанием укрыться хотя бы в поэзии от ужасов кошмарной действительности отме­ чена лирика Кондратия Худякова, поэта, часто выступав­ шего в «Сибирских записках». Здесь он печатает стихотво­ рения «Сон Кучума», «Микола», «Гримасы жизни», «Лес­ ной» .

Его Микола бродит с котомкой по нищим деревенькам, собирая куски. Бабы просят его заступиться «за нас без­ защитных и слабых... перед кротким Христом», просят, «чтоб покончил он злобу на свете, мир на землю послал с тишиной». В стихотворении «Лесной» поэт передает оча­ рование девственного леса. Здесь и «жучки в траве пи­ ликают», и «лесной за пнем аукает», и вообще «не гнетет отшельника мирская маята». Природа, говорит поэт, дает человеку покой и забвение от бессмысленной суеты люд­ ской. В характерном для него произведении «Гримасы жизни» К. Х удяков скорбит, что «мятутся люди, подняв оружие брат на брата», хотя, может быть, этого и не сле­ довало делать, ибо вся наша жизнь — сплошное безумие и все в ней — «и радость взлетов, и скорбь падения — все на забвение обречено».

Вот как выглядит его представление о жизни:

И кто-то темный в угаре мщ енья И з ж изни создал безумств кольцо .

В долинах мирных горят селенья Гримасы ж изни к ри в ят лицо ' .

Кондратий Х удяков был к тому времени сравнительно известным литератором. Еще накануне революции в Кур­ гане вышла его книжечка стихов «Сибирь», привлекшая к себе внимание сибирской литературной общественности .

В частности, иркутский журнал «Багульник» в пятом но­ мере откликнулся на нее специальной рецензией. Н а всю ж изнь чувство признательности к Х удякову сохранил Всеволод Иванов, посвятивший ему несколько мемуарных очерков. В «Истории моих книг» В.

Иванов вспоминал:

«Вскоре я познакомился с курганским поэтом Кондратием Худяковым, человеком нежной и живой фантазии, дивного упорства и острого таланта, который, к сожалению, он не успел развернуть полностью: он умер во время граждан­ ской войны от тифа. Чуткий и ласковый, Кондратий Х удя­ ков ободрил меня. Мои первые рассказы я читал ему» 2 .

1 «Сиб. записки», 1 9 1 9, № 2, стр. 35 .

2 В с е в о л о д И в а н о в. Собр. соч. в 8 т., т. 1, стр. 15 .

Стихи К. Х удякова в «Сибирских записках» были едва ли не последними произведениями, опубликованными при жизни поэта. В них слышатся нотки душевной усталости и растерянности, которую переживала часть художествен­ ной интеллигенции во времена колчаковщины. Эти на­ строения со всеми их противоречиями и нашли свое отра­ жение в поэтическом отделе «Сибирских записок». Н а его разноголосице сказалось не только индивидуальное свое­ образие жизненных судеб авторов, но и сложность вре­ мени, многоголосье его. Ж урнал В. Крутовского чутко реа­ гировал на все приливы и отливы общественных настрое­ нии, он многое дает для понимания эпохи гражданской войны в Сибири, для понимания путей и судеб сибирской художественной интеллигенции на одном из самых крутых поворотов истории .

VI Дальневосточная группа «Творчество»

Первые побеги молодой советской литературы, литературы революционной, по-настоящему боевой, рождавшей­ ся в огне гражданской войны, в Сибири были связаны с именами Ф. Лыткина, В. Зазубри н а, С. Третьякова, Н. Асеева, С. Алымова, И. Славнина и многих других ли­ тераторов, писавших сатирические стихи и фельетоны, воз­ звания и очерки, работавших в газетах легальных и неле­ гальных, создававших первые литературные объединения и журналы на сибирской земле в самый разгар борьбы .

Так, в 1919 году во Владивостоке возникает литературно­ художественное общество «Балаганчик», организаторами которого были Н. Асеев и С. Третьяков. Общество «Бала­ ганчик» обосновалось в одном из подвалов. Здесь устраи­ вались литературные вечера, импровизированные спектак­ ли, проводились конкурсы на лучшие стихи .

Вскоре во Владивостоке создается новое литературное объединение — группа «Творчество». В нее вошли Н и ко­ лай Чужак, Сергей Третьяков, Д авид Бурлюк, Сергей Алымов, Н. Асеев, О льга Петровская, Владимир Силлов, художник В. Пальмов. В основном это была группа литераторов-футуристов, людей инициативных и изобретатель­ ных, стремившихся к созданию своего печатного органа .

П ервая попытка в этом направлении окончилась неуда­ чей — затеянный С. Третьяковым и Н. Асеевым журнал «Бирюч» прекратил свое существование на первом же но­ мере. Но это не обескуражило его организаторов. Н а ме­ сто «Бирюча» пришел новый журнал «Творчество». «Власть в городе,— вспоминал Н. Асеев,— фактически была в ру­ ках японцев, за пределами города, в сопках,— в руках партизан. Ощущение литературного полуподполья бодри­ ло и поднимало силы. Николай Федорович Чуж ак отстаи­ вал в Далькоме необходимость журнала. И, наконец, до­ бился своего. Ф утуризм был признан и усыновлен как Литературное течение, боровшееся на стороне пролета­ риата» ’ .

Первый номер «Творчества» вышел в июне 1920 года .

О н открывался серией программных статей и выступлений в защ иту футуризма. Д авид Бурлюк помещает здесь свой критико-биографический очерк о В. Маяковском, о языке поэзии В. Хлебникова пишет Н. Асеев. Н. Чужак в статье «Какое же искусство ближе пролетариату» говорит о фу­ туризме, как «наибольшем художественном приближении к переживаниям и психике восходящего класса» 2. Реализм здесь назван «либерально-помещичьей духовной пищей», порождением «упадка крепостничества» .

С точки зрения Н. Чужака, российский пролетариат явился тем Пигмалионом, который оживил «Галатею футу­ ризма», превратив его в «творчество революции». «Ураган­ ный футуризм,— говорит он,— есть объективное отобра­ жение той ураганной музыки, которая сопутствует истори­ ческому утверждению гегемонии пролетариата, когда нужно сокрушать до основания, когда малейший остаток ро­ мантического элегизма нужно вырвать из души, когда жа­ ление приходится считать изменой, а красоту (краси­ вость) — кощунством» 3 .

Н. Чужак любит крепкие выражения. Свой панегирик во славу нового искусства он завершает обращением к про­ летариату, который призван «влить металл в сверкающий жгут футуризма, обратить его в циничное атаманство», ибо «только пошлое и скопческое староверчество может отъять рабочего от «цветущей рощи» нового искусства» .

1 Н. А с е е в. О к т я б р ь на Д альнем. «Н овы й леф», 1927, № 8— 9, стр. 46 .

2 Н. Ч у ж а к. К диалектике искусства. Теоретико-полемические статьи. Ч и та, 1921, стр. 42 .

3 Т ам ж е, стр. 51. П одчеркнуто Н. Чуж аком .

Н а всей культуре прошлого Н. Чужак решительно и безоговорочно ставит крест. «Пролетариат да будет,— ве­ щает он, факел, зажигающий пороховую нитку футуриз­ ма и взрывающ ий «истрепанную девку» свергнутой куль­ туры»

Горячо ратуя за новое искусство, рассматривая футу­ ризм как искусство пролетариата, Н. Чужак черпает свои доказательства в предреволюционных, явно декадентских стихах Д авида Бурлюка.

И «кощунство красоты», и «ис­ трепанная девка» — все это взято напрокат у вождя рус­ ского футуризма, в свое время провозгласившего:

П ускай судьба лиш ь горьк ая издевка, Д уш а — кабак, а небо — рвань, П о эзи я — истрепанная девка, А красота — кощ унственная дрянь .

–  –  –

Теоретические статьи в журнале сопровождались под­ боркой публикаций из стихов В. Хлебникова, В. М аяков­ ского, С. Третьякова, Н. Асеева, С. Алымова, В. Статьевой, Н. Янчевского, В. Силлова, Ф аина (Г. Н. М атвеева) и других поэтов .

Н а страницах «Творчества» публиковалась поэма В. М аяковского «Облако в штанах», здесь были напеча­ таны «Скифы» А. Блока, очерк, посвященный В. И. Лени­ ну, статьи и очерки о Сергее Л азо, П. Уткине — дальнево­ сточном журналисте и парламентере, предательски убитом интервентами .

И з номера в номер журнал помещал обширные мате­ риалы из советских газет, знакомя дальневосточного чита­ теля с жизнью молодой советской России .

С. Третьяков позднее приравнивал значение журнала «Творчество» в истории русского футуризма к таким про­ граммным футуристическим изданиям, как «Искусство 1 Н. Ч у ж а к. К ди алектике искусства, стр. 52 .

коммуны» и «Леф». Но дело, разумеется, не только в этом .

Д ля нас историческое значение журнала «Творчество»

сводится не к его роли в истории футуризма, хотя бы и значительной, а к тому общественно-политическому резо­ нансу, который приобретала деятельность литераторов, объединившихся вокруг журнала в период гражданской войны на Дальнем Востоке. «Творчество» нашло живой от­ клик в Чите и Верхнеудинске, Никольске-Уссурийске и Николаевске-на-Амуре. Н. Асеев вспоминает, что в редак­ цию журнала нередко приходили письма от партизан, за­ севших в дальневосточных сопках. «Сочувствие к журналу и к нашей работе,— расказывает Н. Асеев,— поднимало и крепило нервы. Мы в городе, кишащем интервентами и контрразведчиками, чувствовали себя такими же литера­ турными партизанами, беспокоящими сознание, делающи­ ми вылазки против беляков на литературном фронте, ободряющими и перекликающимися со своими, отошедши­ ми в сопки и затавшимися в них» ’ .

Вместе с тем нельзя не сказать и о политических ошиб­ ках, допущенных журналом «Творчество», в особенности его главным редактором Н. Чужаком. Именно здесь впер­ вые были опубликованы его полемические статьи «Опас­ ность аракчеевщины» в пятом, октябрьском, номере и в ше­ стом, ноябрьском, — «Пролетарская культура», статьи, в которых он открыто выступил против политики партии в области культуры и литературы .

В дальневосточный период своей деятельности группа «Творчество» в целом и ее верный оруженосец Н. Чужак активно утверждали принципы футуризма, вели ожесто­ ченную полемику, борясь за официальное признание футу­ ризма как полномочного и единственного выразителя идей пролетариата в искусстве. В газете «Красное знамя»

Н. Чуж ак на правах редактора широко пропагандировал футуризм, преподнося его как новое, подлинно революци­ онное искусство. Вопрос о футуризме рассматривался даже на одном из заседаний губкома партии, потом был перене­ сен на общегородскую партийную конференцию. По сви­ детельству Н. Чужака, «борьба была горячая, но победи­ ла группа молодых работников (не из интеллигенции), и футуризм был признан равноправным» 2 .

1 Н. А с е е в. О к т я б р ь на Д альнем. «Н овы й леф», 1927, № 8— 9, стр 46 .

2 н. ч у ж а к. К диалектике искусства. Ч и та, 1921, стр. 78 .

Это, однако, вовсе не означало, что партийная печать Д альнего Востока примирилась с футуризмом. Поддержи­ вая все подлинно ценное и революционное в творчестве Н. Асеева, С. Третьякова и других поэтов-футуристов, большевистская дальневосточная печать резко критиковала их футуристические выверты, их теоретико-эстетическую платформу. Иначе говоря, борьба шла за самих поэтов, но против футуризма как метода, как направления в искусст­ ве И она дала свой положительные результаты .

О бращ аясь к массовому читателю, поэты старались пи­ сать проще й понятнее, избегая излишнего штукарства и формализма. В особенности это относилось к повседневной газетной работе .

С. Третьяков, Н. Аееев, С. Алымов активно сотрудни­ чали во многих дальневосточных газетах, помещая в них злободневные политические фельетоны, полные острых по­ литических намеков, смелых выпадов против интервентов и белогвардейцев. Свои фельетоны Н. Асеев и С. Т ретья­ ков подписывали псевдонимом Буль-Буль. С. Алымов Вы­ ступал под именем Кузьмы Жаха. Н а расправу японцев весной 1920 года с корейцами все они откликнулись сти­ хами, полными гнева и протеста. Н.

Асеев тогда написал:

В воздухе крик пади и разбейся,

В газету влейся красной строкой:

К у д а у в о д ят бледны х корейцев С глазам и, поющ ими вечны й покой .

Поэты-дальневосточники печатались не только в газе­ тах. Они стремились использовать любую возможность, чтобы выступить перед рабочей аудиторией. Н. Асеев, на­ пример, читал свои стихи на многолюдном митинге порто­ вым грузчикам. «Здесь впервые и навсегда,— говорит поэт,— я почувствовал серьезность и необходимость под­ держки настоящей человеческой аудитории, пришедшей не развлекаться и отдыхать, а плавиться и накаляться в об­ щем подъеме подлинного пафоса, действительного массо­ вого героизма» 2 .

1 См. подробнее об этом : А. Т а т у й к о. Б орьба против фу­ тур и зм а в Д альневосточн ой республике (1 9 2 1 — 1922 гг.). «Д альни й Восток», 1960, № 5; Д. Р а ч к о в. У истоков советской литературы на Д ал ьн ем Востоке. « Р у сская л и тература», 1963, № 1; Д. Р а ч ­ к о в. И з истории становлен ия советской литературы на Д ал ьн ем Во­ стоке. В сб.: «Вопросы советской л итературы ». Х аб ар о в ск, 1965 .

2 Н. А с е е в. О к т я б р ь на Д альнем. «Н овы й леф», 1927, № 8— 9, стр. 4 7 — 48 .

Этот пример живого общения большого русского поэта с подлинно народной, массовой аудиторией хорошо помни­ ли сибирские поэты старшего поколения, стремясь в своей творческой практике следовать и подражать ему. Так, Александр Балин уже в 1929 году в стихотворении «Зо­ лотой рог», говоря о Приморье времен гражданской войны, вспомнил прежде всего образ поэта, вдохновенно читающе­ го стихи о партизанах перед рабочей аудиторией .

З д е с ь грузчикам слагал А сеев О п арти занах зоркий стих, З д е с ь хвойный ветер бурю сеял И правду грозную постиг * .

Массовые аудитории привлекали и Сергея Третьякова .

Здесь он, отказываясь от футуристической зауми, стре­ мился читать простые по форме, доходчивые стихи. Поэт часто обращался в них, по его собственному признанию, к мотивам и образам, почерпнутым из народной поэзии и го­ родского фольклора. С. Третьяков на литературных вече­ рах любил импровизировать куплеты на мотив «Гусарусачей» .

Бурж уйское сердце в тревоге За б и л о с ь, как стары й фазан, К огда по притихш ей дороге З а ш а га л и полки партизан .

Позже эти куплеты стали походной песней дальневосточ­ ных партизан .

Н а японский переворот в городе, совершенный 4 апре­ ля 1920 года, когда были разоружены красные войска и арестованы руководители Военного Совета Л азо, Луцкий, Сибирцев, писатели-дальневосточники ответили стихами, полными веры в неизбежный крах интервенции и конечное торжество революции. Эта вера звучит в стихах С.



Pages:   || 2 | 3 |


Похожие работы:

«Прот. А. И. Невоструев. Словарь речений из богослужебных книг Вестник ПСТГУ. III Филология 2007. Вып. 4 (10). С. 171-193 ПРОТ. А. И. НЕВОСТРУЕВ. СЛОВАРЬ РЕЧЕНИЙ ИЗ БОГОСЛУЖЕБНЫХ КНИГ ИЗДАТЕЛИ: Н. В. КАЛУЖНИНА, М. Э. ДАВЫДЕНКОВА, О. Л. СТРИЕВСКАЯ, Е. Е. СЕРЕГИНА В словарном кабинете при кафедре теории и истории язы...»

«АННА АХМАТОВА (Личность. Реальность. Миф) Вопрос трагического самопознания личности в эпоху кризи са гуманизма и "Европейской ночи", — изначально кардиналь ный в поэзии Анны Ахматовой, ее драматургии, автобиогра фической прозе, размышлениях о природе таланта и тайне творчества. Ахматова...»

«10 White Spots of the Russian and World History. 4-5`2016 УДК 94(470+571) "191801922" Publishing House ANALITIKA RODIS ( info@publishing-vak.ru ) http://publishing-vak.ru/ Гражданская война в России: к проблеме памяти и...»

«В.Е. Чернова г. Смоленск ЭВОЛЮЦИЯ ЦЕННОСТЕЙ И СМЫСЛОВ СИСТЕМЫ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ РОССИИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Период глобализации есть период безостановочной смены компонентов духовной жизни общества – его ценностей и смыслов. Система ценностей и смыслов духовной жизни России образует наследственный генотип человечества в ц...»

«УДК 94/99 СПЕЦПРОПАГАНДА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ: ЛИСТОВКИ, ПЛАКАТЫ, БРОШЮРЫ (ПО МАТЕРИАЛАМ КУРСКОЙ ОБЛАСТИ) © 2011 А. Р. Бормотова канд. ист. наук, каф. истории России e-mail: bormotova_a@mail.ru Курский государственный университет В предлагаемой статье на основе архивного материала и печ...»

«Евразийское B1 (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (45) (51) Int. Cl. B29B 17/00 (2006.01) Дата публикации 2011.04.29 и выдачи патента: B29B 17/02 (2006.01) (21...»

«PAPER 09: MODULE: 07: АКМЕИЗМ И ЕГО ПРЕДСТАВИТЕЛИ P: 09: HISTORY OF THE XX CENTURY RUSSIAN LITERATURE QUADRANT 01 M: 07: АКМЕИЗМ И ЕГО ПРЕДСТАВИТЕЛИ (AKMEISM AND ITS REPRESENTATIVES) PAPER 09: MODULE: 07: АКМЕИЗМ И ЕГО ПРЕДСТАВИТЕЛИ P09: ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ХХ ВЕКА 07: АКМЕИЗМ И ЕГО ПРЕДСТ...»

«Константин Рыжов 100 великих изобретений Аннотация Книга посвящена 100 великим изобретениям. В ста очерках автор правдиво и детально рассказывает о нелегком пути, который прошла пытливая человеческая мысль. "100 великих изобретений" — уникальная книга, в которой развит...»

«Богатырева Инесса Юрьевна СОДЕРЖАНИЕ И Ф О Р М Ы УЧЕБНО-ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ МОДЕЛИ "ЙЕНА-ПЛАН ШКОЛА" (из опыта экспериментальных школ Германии первой трети X X века) 13.00.01 обожая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание у...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ Ф О Н Д ДЕМОКРАТИЯ РОССИЯ XX ВЕК Скосмополитизм ТАЛИН и 194 5 -1 9 5 3 РОССИЯ. ХХВЕК О К м Д У Е H Т Ы СЕРИЯ О С Н О В А Н А В 1997 ГОДУ П О Д Р Е Д А К ЦИ Е Й А К А Д Е М И К А А.Н. Я К О В Л Е В А РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ: А.Н. Яковлев (председатель), Г.А. Арбатов, Е.Т. Гай...»

«1648671 2р г(с1Хь) ТЯО в. п. Т Р У Ш К И Н ВОСХОЖДЕНИЕ Л и те р а ту р а и литераторы С ибири 20-х — начала 30-х годов И р кутск В о с т о ч н о -С и б и р с к о е к н и ж н о е •и зд а те л ьство I ^рнутская областная б и б л ио те ка I И. Рз. Мол чан о эх, 8Р2 Т 7...»

«Толкачева Е.Т., член историко-архивного клуба "Краевед Хакасии" Георгий Иванович Тутатчиков – актёр театра и доброволец фронта Георгий Иванович Тутатчиков (1924 г.р.) первенец в семье Ивана Аркадьевича Тутатчикова (1891), качинский сеок...»

«Министерство образования и науки Республики Казахстан Павлодарский государственный университет им. С. Торайгырова Кафедра философии и культурологии МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ИЗУЧЕНИЮ ДИСЦИПЛИНЫ "История казахской культуры" для студентов специальности...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" Майофис М.Л., Кукулин И.В. Переоткрытие и...»

«Барабанов Дмитрий Евгеньевич ГЕРОЙ И ГЕРОИЧЕСКОЕ В СОВЕТСКОМ ИСКУССТВЕ 1920-1930-Х ГОДОВ 17.00.04 Изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Москва Работа выполнена на кафедре истории отечественного искусства Исторического факультета Московского государ...»

«ГОЛИКОВА АННА АНАТОЛЬЕВНА ИЗОБРАЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ АЛЛЕГОРИЧЕСКОЙ ПОЭМЕ ("ПСИХОМАХИЯ" ПРУДЕНЦИЯ И "РОМАН О РОЗЕ" ГИЙОМА ДЕ ЛОРРИСА И ЖАНА ДЕ МЕНА) Специальность 10.01.03 литература народов стран зарубежья (европейская и американская литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степен...»

«Афонасин Е. В. Римское право : Практикум. Предисловие Курс основ римского частного права играет существенную роль в подготовке будущих специалистов-правоведов. По форме и содержанию курс является историко-правовой дисциплиной, имеющий особое значение в про...»

«Рабочее движение заключает в себе потенциал движения общенационального На вопросы журнала отвечает доктор исторических наук, заместитель руководителя Центра сравнительных политических и экономических исследований Институт...»

«Любовь Сергеевна Чурина Макраме. Фриволите: Практическое руководство Макраме. Фриволите: Практическое руководство: АСТ; М.; 2008 ISBN 978-5-9725-1155-6 Аннотация Тонкие, изящные кружева фриволите и очень стильные изделия макраме неподвластны времени и моде. Выполненные в технике макраме сумочки, колье, браслеты, пояса под...»

«И. СЕРГИЕВСКИЙ Об антинародной поэзии А. Ахматовой Основные черты творчества Анны Ахматовой с полной ясно стью раскрылись уже в ее первых стихотворных сборниках, по явившихся около сорока лет назад. Это было тяжелое и труд ное время в истории на...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2010. Вып. 4 (32). С. 45–62 НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО АТЕИЗМА И СВ. ФОМА АКВИНСКИЙ 1 Ч. МОРЕРОД Атеизм сегодня становится модным. Он принимает разные формы, но часто исходит из предположения, что в естественных науках существует тол...»









 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.