WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 


«ПЕРСПЕКТИВЫ ЧЕЛОВЕКА Человек и агрессия В проведенном редакцией обсуждении за «круглым столом» приняли участие: президент Российской психоаналитической ассоциации доктор медицинских наук ...»

ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ

ПЕРСПЕКТИВЫ ЧЕЛОВЕКА

Человек и агрессия

В проведенном редакцией обсуждении за «круглым столом» приняли

участие: президент Российской психоаналитической ассоциации доктор

медицинских наук Арон БЕЛКИН, заведующий Московским нейроэндокринологическим центром Лев ГЕРЦИК, заведующий лабораторией психосоциальных

исследований Научного центра психического здоровья РАМН кандидат психологических наук Сергей ЕНИКОЛОПОВ, кандидат психологических наук Владимир КРУК, кандидат исторических наук профессор Сергей СЕМЕНОВ, кандидат психологических наук Адольф ХАРАШ, военный психолог Александр ХАРИТОНОВ. Вел беседу заместитель главного редактора журнала доктор философских наук Акоп НАЗАРЕТЯН. Материал подготовила к публикации Татьяна ИЛЬИНА .

А. Назаретян. Вся история и предыстория человечества пронизана войнами. Люди всегда между собой воевали и продолжают воевать. Есть даже такая точка зрения — и довольно обоснованная,— что человечество как вид — это дитя войны. В связи с этим я хотел бы поставить следующие вопросы. Во-первых, отвечает ли война каким-то глубоким человеческим потребностям — психологическим, социальным и т. д. Если да, то каким именно? Если нет — тогда чем же можно объяснить ее постоянную воспроизводимость и живучесть? Во-вторых, может ли человек жить без войн? Мы наконец дошли до такого состояния, когда война угрожает самому существованию человечества как вида. И есть ли шанс на то, что человечество далее сумеет реально и по большому счету устранить такую сторону своей жизнедеятельности, как война, вооруженное насилие? Если мы на этот вопрос ответим отрицательно, то означает ли это, что человечество обречено на самоистребление? Если же мы ответим: да, человек способен существовать без войны — то каковы условия, механизмы устранения насилия с политической арены?

До недавнего времени у нас в стране господствовала руссоистская схема, согласно которой причиной войн, насилия является частная собственность, а стоит ее устранить — и войны не будет. Сейчас уже трудно относиться всерьез к этой концепции. Но и для теоретиков, и для практиков, и для педагогов вопрос становится все более животрепещущим .

Итак, почему же человечество всю свою историю и предысторию воюет?

А. Белкин. Я бы немного конкретизировал вопрос, обратившись к человеческой агрессивности. Есть агрессивность в психологическом понимании, в биологическом понимании, агрессивность как социальный феномен и, наконец, глобальная агрессивность, которая проявляется в войне .

У 3. Фрейда есть известная статья «Почему война?». Она представляет собой открытое письмо^ ответ на обращение А. Эйнштейна (оба письма были опубликованы в 1933 году в Париже одновременно на немецком, английском и французском языках). Публикации были организованы Международным институтом интеллектуального сотрудничества при Лиге Наций в связи с растущей угрозой мировой войны. Однако статья представляет интерес и независимо от конкретных обстоятельств 30-х годов, поскольку в ней ставится глобальным вопрос о природе человека, о месте в ней агрессивного, деструктивного начала .

Учение Фрейда часто характеризуется как пансексуализм. Достаточно прочитать его социально-философские работы, такие как «Тотем и Табу», «Будущее одной иллюзии», «Неудовлетворенность культурой», чтобы увидеть, насколько Фрейд преувеличивал значение первичных либидоносных влечений. Но это было на первом этапе учения Фрейда. Отношение Фрейда к проблеме агрессивности (я немного отступлю от темы) менялось. Вначале он не придавал особого значения агрессивности. Он выделял, как известно, инстинкт сексуальный .





либидо и инстинкт «я», инстинкт самосохранения. Агрессивность отходила на второй план .

Но в последующем, в 1912—1914 годах, Фрейд начинает придавать все большее значение агрессивности человека •— в известной степени под влиянием Сабины Шпильрейн. Это русский психоаналитик, ученица Юнга (в Италии вышла замечательная книга «Сабина Шпильрейн между Юнгом и Фрейдом»; мы даже не знаем, что в российской психоаналитической мысли, по крайней мере до революции и сразу после революции, она играла довольно значительную роль). Уже в 20-е годы Фрейд пришел к идее о существовании инстинкта агрессивности. Толчком к пересмотру Фрейдом теории влечений стала перная мировая война. Он и его ученики столкнулись с целым рядом новых видов неврозов, так называемых «неврозов фронтовиков», которые никак не укладывались в прежние схемы. В 1920 году появляется работа Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия», в которой он впервые пишет об инстинкте смерти. Следует заметить, что первооткрывателем Фрейд здесь не был. Немецкие романтики уже писали об инстинкте разрушения, о присущем всему живому стремлении к смерти. Учение Ф. Ницше о воле к власти уже использовалось в рамках психоанализа А. Адлером, писавшем об агрессивности как основополагающем свойстве человеческой природы. Фрейд полагал, что психическая энергия подчиняется общим для всех природных явлений законам термодинамики. Психика работает согласно принципу удовольствия, она ориентирована на получение удовольствия и избегание отрицательных эмоций. Данный принцип -- частное проявление общего закона, о котором писал Фрейд,закона сохранения энергии .

Биологи в подавляющем большинстве отрицают принцип, согласно которому живое неуклонно стремится к уменьшению возбуждения. Физиологи же не находили агрессивности как некой субстанции, вырабатываемой организмом и накапливающейся и виде разрушительной энергии. Позднее, в 50-х годах, ученые предпринимали безуспешные попытки найти в структурах мозга какой-то механизм агрессивности, который бы способствовал пониманию многих феноменов нашей жизни. Наконец, были обнародованы опыты Х.Дельгадо. показавшие, что имеются неврологические механизмы, согласно которым в ответ на раздражение этих структур головного мозга возникает выраженная агрессивная реакция. В 60-х годах весь мир обошел фильм Дельгадо, где он демонстрировал, как можно разъяренного быка превратить в тихого ягненка и наоборот достаточно в определенные структуры мозга ввести соответствующие импульсы. Но наука пошла в этом плане дальше. Ф. Бич и др .

выступили с концепцией о роли гуморальных, эндокринных факторов в формировании агрессивности человека и пытались экстраполировать эти биологические данные на феномены человеческой психики и поведение человека. А суть проблемы заключается и том, что тестостерон как половой гормон ведет не только к повышению сексуальности, но и к повышению агрессивности. Отдел психиатрической эндокринологии много лет занимался проблемой гормонального фактора агрессивности .

Суть эндокринной проблемы агрессивности заключается в следующем. (Я расскажу об опыте, проведенном в лаборатории, которой я руковожу; результаты его не были опубликованы.) Известно, что имеются животные, которые проявляют выраженный агрессивный инстинкт (эксперимент проводили вместе с профессором В. Эфраимсоном; многие помнят его замечательную работу «Родословная альтруизма»). Оказалось, что если некоторые крысы проявляют выраженный агрессивный инстинкт, то у других он значительно слабее. В понимании этого феномена надо было уйти к периоду раннего развития животного. Если взять десять крыс и вызывать у них агрессивные реакции, у семи возникнет выраженный феномен агрессии. Но если животному в первые часы после рождения ввести вещество антиандроген—ципротерон—ацетат (которое как бы вытесняет на уровне рецепторов собственный андроген), то из десяти животных семь оказываются неагрессивными. Более того, они отличаются, если можно так сказать применительно к животным, удивительно альтруистическим поведением. Опыт заключался в следующем: известно, что крысы любят темноту. Однако, заняв такое место, животное тем самым вызывает удар тока по своему сородичу, который начинает кричать от боли. Обычно животному эта чужая боль безразлична, и оно остается там. где ему удобно. Но вот находились крысы, которые, услышав крик боли другой особи, уходили и занимали неудобное для себя место, как бы останавливая этим боль, которую они причиняют другому. Таких было всего две-три крысы из десяти .

Но если этим животным ввести антиандроген, то такое «альтруистическое» поведение обнаруживают восемь животных из десяти .

Дальнейшее развитие учения об агрессивности связано с изучением пептидных гормонов .

Оказывается, в организме есть не только вещества, усиливающие агрессивность, какими являются андрогены, половые гормоны, но есть и вещества, которые снижают уровень агрессивности ондорфины. Если они вырабатываются в больших количествах, то уровень агрессивности снижается. Учеными была показана зависимость действия гормонов от конкретной ситуации. Приведу эксперимент, который был проделан впервые А. Валенстейном в США и повторен с некоторыми изменениями нашими сотрудниками. Крысе давался набор ситуаций: присутствие самки в период течки, еда, кленовая палка, вода, алкоголь и. наконец, наличие в клетке другого животного. С этим набором проводился эксперимент изначально .

Естественно, животное или бросается сначала на еду, или проявляет сексуальный инстинкт, если оно сыто. Но стоит забрать из этой клетки самку, животное будет усиленно поедать пищу; если забрать пищу, оно будет глодать кленовую палку; если забрать палку, будет повышенно употреблять воду и алкоголь; если забрать питье, оставив двух животных наедине, между ними проявится агрессивность .

Если, проделывая этот опыт, крысе ввести тестостерон (мужской половой гормон, имеющий, как уже отмечалось, отношение к агрессивности), то все показатели значительно увеличиваются: животное совершает больше копулятивных актов с самкой; проявляет большую потребность в еде; если забрать еду, сильнее грызет кленовую палку; если забрать палку, оно начинает с большой интенсивностью пить воду и алкоголь, а если забрать воду и алкоголь, возникает дикая агрессивность. Таким образом, вне ситуации даже биологические факторы, которые, казалось бы, ведают агрессивностью и ее повышают, отходят в определенной степени на задний план. На это впервые обратил внимание Фрейд, который показал роль ситуационных факторов в проявлении инстинкта агрессивности .

Фрейд внес большой вклад в учение об агрессивности человека. Психоанализ позволяет интерпретировать довольно сложные явления группового и индивидуального поведения. В понимании агрессивности Фрейд пользовался так называемой «гидравлической моделью»

психики. В чем она заключается? У человека бессознательная сфера порождает огромное количество различных импульсов, побуждений, влечений. Не находя выхода в культуре (в широком понимании), они проявляются в агрессивности. Значит, для того чтобы снизить агрессивность, нужен какой-то выход в направлении культуры. И здесь нужно упомянуть работу Фрейда «Культура и агрессивность», в которой показано, что культура носит репрессивный характер, она давит необузданные инстинкты человека. Взаимоотношение между культурой и биологическими факторами может явиться в какой-то степени, как мне кажется, основой той дискуссии, которую вы предложили .

Статья Фрейда «Почему война?» заканчивается очень хорошей фразой. Хотя Фрейд стоит за то, что есть врожденные структуры агрессивности, но все-таки у человека, по его словам, «есть тонкая полоска разума; это не бог весть что, но это единственное, на что мы можем надеяться — на диктатуру разума, которая есть у человека» .

С. Ениколопов. Очень правильная «затравка» предпослана дискуссии, потому что обсуждать любые теории агрессии нельзя, не вспомнив, что практически для всех них основания были заложены Фрейдом. Правда, впервые понятие «агрессивное влечение» ввел Адлер в 1909 году; Фрейд его высмеивал как ненаучное и признал только потом. Он же ввел и фрустрационную концепцию, хотя по-настоящему она зазвучала лишь через 20 лет, в 1939 году. Когда Фрейд переходил к инстинктивной теории, он объяснял агрессию фрустрационными проявлениями. Он упоминал и о проблемах научения, о проблемах культуры, контекста, поэтому все последующие бихевиористические работы носили характер «спора с тенью», т. е. с Фрейдом без самого Фрейда .

У нас в стране эти исследования имели собственный особый колорит. Однажды один из наших психологов, представлявший советскую психологию в Международном обществе по изучению агрессии, привел зарубежных ученых в полный шок, заявив, что мы агрессивным поведением заниматься не будем, потому что это плохое поведение. Еще в середине 70-х годов на все попытки заниматься психологией агрессии (даже у преступников) мы получали ответ, что это, во-первых, не наше дело, а во-вторых, с ним и так все ясно: в БСЭ. мол, написано четко, что агрессия - это нападение одного государства на другое .

Если вернуться к изначальному вопросу о связи агрессивности и войны, такая его постановка гробит во многом все исследования по психологии агрессии, даже индивидуальной:

индивидуальную вроде бы и признают, но нужно доказать, что никакого отношения к войне она не имеет, иначе как бы не миролюбивая у нас идея. И появляются философские работы типа работы Г. Румянцевой, где все время присутствует натяжка (например, с опорой на Дж. Холичера): задано доказать, что Лоренц не прав, потому что он служит Вермахту. В нормальной логике это «в огороде бузина, а в Киеве дядька». А раз Лоренц не нрав, то, видимо, и Фрейд тоже не прав. Поэтому у нас в стране и нет по-настоящему честных исследований по психологии агрессии. Если брать зарубежную научную литературу по психологии личности, то в начале 70-х годов психология агрессии имела самый высокий индекс цитирования среди других тем. В год выходило до 2 тыс. статей в основном в англоязычных странах. А наши исследователи могут очень хорошо рассуждать об индивидуальной агрессии, которая у нас худо-бедно, но изучалась, с большим скрипом о групповой агрессии и уж совсем плохо — когда нужно объяснять массовидные явления. И сейчас, когда страна стоит перед проблемой объяснения массовидного насилия, эти объяснения оказываются просто смехотворными (например, что события в Фергане начались из-за спора о клубнике:

я вполне допускаю, что последней каплей, переполнившей чашу, была действительно клубника, но собственно вопрос в том, что этому эпизоду предшествовало) .

Я занимаюсь сейчас, во-первых, исследованиями индивидуальных убийц и насильников, а во-вторых, изучением этнопсихологической толерантности по отношению к другой нации, т. е. насколько терпимо ведут себя люди в фрустрационной конфликтной ситуации. Мы проследили отношение к представителям трех наций (армяне, эстонцы и молдоване), выбранных интуитивно; мы тогда не предполагали, что там произойдут конфликты; это был 1987-й год. когда еще и Карабахский конфликт не был столь острым. По отношению к армянам мы получили такой результат, что едва не ушли в сторону: примерно треть испытуемых в ситуации конфликта уменьшают агрессивность, а у двух третей агрессивность увеличивается. Но у этой трети (испытуемыми были московские студенты) оказались знакомые или друзья армяне. Мы обрадовались, увидев в этом подтверждение идеи народной дипломатии. Но и по отношению к эстонцам был получен почти такой же результат хотя у этой группы ни друзей, ни знакомых эстонцев не было. То же самое и с молдаванами .

Тогда мы решили несколько изменить условия эксперимента, введя новые переменные. И выяснилась любопытная вещь: оказалось, что определяющим для испытуемого (а они были русскими) является то. как он относится к собственно русским. Большая часть тех, кто наращивал агрессивность в процессе конфликта, были твердо уверены в том, что они не являются типичными представителями русской нации: они-то хорошие, а вот вообще русские не очень хорошие. Кстати, такая позиция оказалась у 2/3 русских. Те же нехорошие черты (враждебность, подозрительность, неконтактность, недружелюбие и т. д.), осуждаемые у русских, они приписывали эстонцам, армянам, молдаванам... То есть проблема заключается в том, что эти две трети - по-видимому, люди, которыми можно легко манипулировать .

Образ врага у них создается достаточно просто; есть некоторая готовность к эюму .

Правда, здесь опять-таки играет роль ситуативный фактор. Позднее такие же исследования мы распространили на представителей других наций и регионов например, выяснилось, что москвичи настроены против томичей, а те не любят москвичей и т.д. По отношению к литовцам мы проводили эксперимент в течение нескольких лет. И оказалось, что пик агрессивности к литовцам был в 1991 году, а потом эти настроения стали исчезать .

По-видимому, людям свойственна склонность к формированию образа врага. К вопросу о тех самых 18% крыс, собак, проявляющих альтруизм: оказалось, что этот альтруизм хорошо коррелирует с поисковой активностью, и при этом уровень тревожности у них намного выше среднего. К сожалению, такой эксперимент проводили только с животными, но не с людьми .

А. Хараш. Из приведенных здесь примеров меня поразил один факт: те, кто плохо относится к своей нации, считая себя приятным исключением из нее, агрессивны и в отношении других наций.

Это очень интересный факт; его можно истолковать еще и так:

в том человеке, который не ощущает себя в большом, защищающем его сообществе, не чувствует себя частицей этого целого,— он-де исключение, он «богоподобен» (стоит, кстати, проследить связь этого переживания с синдромом, как называет его К. Юнг, богоподобия) и не входит в какой-то природный, естественный коллектив (каковым и является нация),— в том живет страх, тревога. Отсюда и агрессивность: нападение — лучшая защита, и его агрессия — не что иное, как попытка защитить себя. Думаю, агрессивность обусловлена прежде всего потребностью в самосохранении .

А. Назаретян. Выходит, поскольку исторически солидарность обеспечивалась образом врага (начиная с палеолита), то, соответственно, чтобы испытывать защищенность между своими, нужно противопоставить «нас» «чужим» .

А. Хараш. В том-то и дело, что, похоже, не всем это нужно, а только тем, кто отрицательно относится к своей нации. Это парадоксальный факт: у настоящего патриота, т. е. у того, кто любит свою нацию, уважает ее и всюду среди своих находит доброжелательные лица, у того-то как раз не будет агрессии и относительно другого народа .

С. Ениколопов. К этому я хотел бы добавить: у того же Фрейда есть очень интересное рассуждение, относящееся к 1936 году, о том, что все религии, объявляющие о любви к кому-то, всегда построены на ненависти к другому; в число таких религий Фрейд включил и большевизм, который призывал любить братьев по классу. И Фрейд тогда, в 1936 году, спрашивал: что же будет со страной, где проходит этот эксперимент, когда большевики полностью покончат с буржуазией?

А. Белкин. Мне бы хотелось изложить свою концепцию агрессии. Я пытался показать, что биологические основы агрессивности закладываются в раннем детстве. Если эксперимент с крысами, о котором я говорил, провести не в первые часы после рождения детеныша, а спустя 1—2 недели, то мы не получим соответствующего эффекта. Значит, если говорить не о крысином возрасте, а о человеческом, то уже в первый год жизни совокупность ситуаций может породить гормональный сдвиг, который в последующем определит, будет ли человек агрессивен или неагрессивен. На это уже обращал внимание Фрейд. Я пытаюсь дать объяснение этому феномену экспериментально, с позиций нейроэндокринологии .

В обществе, в человеческой популяции в силу биологических особенностей всегда имеются и агрессивные, и альтруистические люди. Но чем же можно объяснить массовую агрессию? Оказывается, дело в том, что должна наступить синхронизация соответствующих эмоций. В обычном обществе все уравновешено: один агрессивен, другой альтруистичен, и в массе агрессивность в значительной степени нивелируется. Но вот возникает ситуация, в которой происходит синхронизация эмоционального состояния агрессивности. Зададимся вопросом: что ведет к этой синхронизации? Здесь уже упоминалось о тревоге. По нашим исследованиям, феномен тревожного ожидания рождает в значительной степени агрессивность .

Тревожное ожидание — это не страх; это в первую очередь неопределенность ситуации, когда неизвестно, что может случиться. Арестуют—не арестуют. В этой неопределенной ситуации у человека нарастает агрессивность. Уже арестован, состоялся суд, неопределенность ушла и даже тяжелое наказание взамен неопределенности может внести какое-то успокоение .

Если коснуться сегодняшней ситуации в нашей стране — почему каждый день нарастает агрессивность у населения? Во многом это следствие неопределенности всей нашей жизни (мы не знаем, чего ожидать завтра, не верим, что правительство приведет нас куда надо), которая способствует синхронизации эмоционального состояния людей, порождающего агрессивность .

Феномен тревожного ожидания имеет под собой определенную биологическую базу .

Происходит выброс гормонов, которые вызывают агрессивность. Тревожное ожидание — это не просто волнение о том, случится что-то или не случится; это особое биологическое состояние, которое находит выход в агрессии. И еще — феномен так называемой дистинкции* .

Термин этот я ввел потому, что любая идентификация подразумевает под собой одновременно дистинкцию, размежевание. Например, идентифицируя себя с рабочим классом, субъект одновременно противопоставляет себя буржуазии и т. п. Дистинкция — врожденный феномен человека, она проявляется и у детей, наблюдается и па ранних этапах становления народов .

Называя себя представителем такой-то нации, человек уже тем самым отделяет от себя другие национальности. При этом происходит психологическое наделение «чужих» различными отрицательными характеристиками: «Они все агрессивны, хотят нас убить и т. л». Когда сейчас происходит размежевание на различные группки: демократы, коммунисты, анархисты и т. д. — тут же бессознательно одна группа противопоставляет себя другим .

Поэтому, чтобы преодолеть агрессивность, нужно, на мой взгляд, повысить степень определенности ситуации; какой бы она ни была тяжелой, надо говорить об этом честно .

С. Семенов. У меня прежде всего вопрос к коллегам-психологам, которые дали характеристику инстинкта агрессивности: существует ли какая-то корреляция этого инстинкта с разными возрастными группами?

Л. Герцик. Да, существует. Как психоэндокринолог я хотел бы сказать, что агрессивность возникает в связи с фрустрацией тех потребностей, которые актуальны на том или ином этапе психологического развития. Например, чтобы сделать агрессивным ребенка 18—36 месяцев, достаточно фрустрировать его определенным образом: не давать ему свободы. Если вы будете заставлять его сидеть на стуле, то получите злобного монстра. Наоборот, грудного ребенка вы можете сделать агрессивным, не подходя к нему, г. е. предоставив ему полную свободу. Вы задали очень важный вопрос, ведь чтобы понимать, почему люди тех или иных возрастных групп агрессивны, надо знать, какие их потребности фрустрируются .

А. Назаретян. То есть существует корреляция не просто статистическая, но и содержательная?

Л. Герцик. Да. Ситуационная и возрастная. Психоэндокринологи знают, что все гормоны действуют в разной ситуации по-разному. Психоанализ это трактует так: каждой фазе психологического развития, от рождения и до смерти, соответствует одна или несколько определенных ключевых потребностей, которые этой фазой должны быть удовлетворены .

Надо сказать, что в психоанализе за последние годы именно теория агрессии, которая, казалось бы, была окончательна сформулирована Фрейдом, подверглась очень серьезной ревизии. Один из тех людей, кто вложил в это наибольший вклад,— наш партнер Г. Перенс .

детский аналитик, работающий в Филадельфии. Он говорил, ссылаясь на Маргарет Малер, что существует два агрессивных феномена. Один из них является врожденным, это та агрессия, которая направлена на адаптацию, и это нормальный, естественный психологический феномен, имеющий, видимо, нейроэндокринную основу (грудной ребенок, получая новый предмет в руки, тут же начинает его кусать). Вторая —- агрессия как деструктивная сила, и теперь считают, что ничего врожденного в деструктивной агрессивности нет и что человек проявляет подобного рода агрессивность, только если он оказывается в ситуации, которая вызывает в нем чрезмерное неудовольствие и особенно тревогу. Накопление такого неудовольствия и приводит в конце концов к деструктивной, агрессивной, иррациональной тактике поведения. Это очень важно, потому что в любую эпоху социального перелома деструктивная составляющая очень легко понимается, она у всех на виду; а врожденная, адаптивная агрессивность как бы не берется в расчет. А я думаю, что, к примеру, в нашей социальной ситуации очень важно понимание физиологической, адаптивной стороны феномена агрессивности .

В то же время наше общество, к сожалению, может служить классической моделью постоянного накопления того самого чрезмерного неудовольствия и тревоги на всех фазах .

Какую фазу психологического развития ни возьми — везде потребности подавлялись, накапливалась фрустрация, начиная от поголовной «яслизации» детишек (есть данные, что в разных поколениях до 80% детей прошли через детские дошкольные учреждения) и дальше на протяжении всей жизни .

С. Семенов. Я задал свой вопрос потому, что у нас не обращают достаточного внимания на то обстоятельство, что возрастной состав различных этнических групп совершенно

• Distinction (лат.) — различие, отмежевание .

4 ОНС, № 2 97 неодинаков — даже в пределах России. Если взять, скажем, возрастной состав русских и сопоставить с возрастным составом тюркоязычных этносов, то обнаружится, что у последних примерно 2/3 популяции составляет молодежь, а у русских — обратная пропорция, идет старение нации. То же самое наблюдается при сравнении возрастного состава населения Западной Европы и Латинской Америки (за исключением Аргентины). Первое, что бросается в глаза, когда вы приезжаете в Латинскую Америку из Европы,— это абсолютное преобладание молодежи и даже детей, в то время как в Западной Европе детей почти не видно, а преобладают люди пожилого возраста. Я думаю, что когда мы обсуждаем вопрос об агрессивности отдельных этносов, и тем более об агрессивности определенных государств, это обстоятельство никак нельзя игнорировать .

И второй вопрос, связанный с культурой, с ее ролью в подавлении инстинкта агрессивности .

Этот вопрос также связан с возрастным составом этнических групп, поскольку регрессивная функция культуры усиливается личным и групповым социальным опытом. Когда мы говорим о роли агрессивности в истории, мы должны принимать во внимание характер социального сознания на уровне общин. Если мы обратимся к истории, то увидим, что члены общины в своем мифологическом сознании на ранних этапах делили всех людей на «наших» и «не наших», и по отношению к «не нашим» они считали позволительным делать то, что делает А. Проханов на страницах газеты «День» по отношению к своим оппонентам. Все дозволено по отношению к «не нашим», потому что они живут не в Митгарде — прибегая к германской мифологии,— а в Утгарде, в мире зла. Или такое деление: мир добра, освоенный данной социальной группой, и весь тот мир, который не освоен,— мир зла .

Это общинное мышление на уровне поведения подавляло инстинкт агрессивности по отношению к «своим» и стимулировало инстинкт агрессивности по отношению к «чужим» .

Отсюда очень интересное наблюдение за культурой Рима: в Римской республике, которая рассматривалась как большая община, воинам в воинских доспехах вообще воспрещался доступ в город — в Рим. Возвращаясь из военных походов, они должны были пройти под Триумфальной аркой, очистить от крови себя и свое оружие — и лишь тогда становились римскими гражданами. То есть уходя за пределы померия, воины переставали рассматривать себя как людей, становились как бы зверями. Они принимали специальные вещества (отвар мака, бальзамы), стимулирующие агрессивность. То же самое было у первобытных народов, которые перед сражениями пили настой мухоморов. Поэтому с точки зрения истории культуры агрессивность рассматривалась и у цивилизованных народов, и у первобытных в пределах своего полиса, своего коллектива как необходимое зло; соответственно, религиозные процедуры помогали снять эту агрессивность по отношению к соплеменникам и стимулировать по отношению к чужим. Но и по отношению к чужим те же римляне, например, считали агрессивные войны абсолютным злом; по римскому праву, все войны должны быть справедливыми. Отсюда специальные приемы религиозного характера, которые оправдывали агрессию именно религиозным образом, при том, что культ бога войны тоже отправлялся за пределами померия; он не мог находиться в пределах самого полиса, потому что он»был «не чистым». Но при современном уровне сознания мы достигли такого развития, когда рассматриваем все человечество как единую общину. На этой основе родилось всечеловеческое сознание; христианство предвосхитило ту ситуацию, которая сейчас начинает воплощаться в действительность. Поэтому только сейчас создаются культурные предпосылки для подавления инстинкта агрессивности по отношению ко всему человечеству в целом .

А. Белкин. А Крестовые походы?

С. Семенов. Все Крестовые походы христианства не были по существу христианскими, они были антихристианскими .

А. Назаретян. Но так же можно аутодафе объяснить искажениями христианства и коммунистические репрессии — искажениями марксизма.. .

С. Семенов. Если мы обратимся к первоначальному христианству, скажем, к периоду до Константина, то увидим, что оно как раз осуждало войну, осуждало насилие по отношению к любому человеку, независимо от его верований или его этнической принадлежности. В этом, собственно, была сила христианства как мировой религии — в этом смысле христианство сохраняет свое преимущество по отношению к другим мировым религиям (за исключением ислама, который появился позднее христианства и уже на базе христианства). Если взять дохристианские религии — там имеет место деление на «своих» и «чужих», но у первоначального христианства такого деления не было .

А. Назаретян. Мы подошли к чрезвычайно интересной для социального психолога, для социолога проблеме «они—мы». Я не во всем согласен с Сергеем Ивановичем по поводу христианства и ислама.. .

С. Семенов. Простите, для христианства все люди — «мы». Абсолютно все, в том числе и язычники, и грешники, и даже люди, жившие раньше, и те, что будут жить после нас,— все это «мы». Вот в этом-то и состоит вселенский смысл христианства, и в этом смысле христианство предвосхитило ту ситуацию, когда Земля стала космическим субъектом, когда человек вышел в Космос, и проблема «мы—они» стала относиться к другим космическим объектам, т. е. агрессивность направляется вовне .

А. Хараш. Но с точки зрения христианства, если мы обратимся к другим разумам, это же тоже будем «мы», потому что все создано Богом. Так что для христианства противоположение «мы—они» и в этом случае не должно возникнуть .

С. Семенов. Тут встает вопрос о природе зла. Христианство предполагает существование зла. Другое дело — где его искать. Зло — это «они», и отсюда пошла демонология и вся проблематика борьбы добра и зла .

А. Назаретян. Это, как я понимаю, отражение существующих в христианстве разных школ и направлений. Св.

Августин вообще не признает зло как нечто онтологическое:

зло — просто отсутствие добра, то, куда добро еще не проникло. Но вернемся к проблеме «мы—они». Видимо, действительно, с самого появления морали (или протоморали) это был антиэнтропийный фактор, необходимый для выживания гоминидов, когда они уже становятся сильны, когда популяциоцентрический инстинкт уже недостаточно работает, когда их средства нападения превосходят естественные средства защиты и т. д. Я много занимался проблемами истории и эволюции морали. Практически первобытная палеолитическая мораль могла быть обеспечена только механизмом перенесения агрессии вовне. Идет смертельная вражда между племенами, за два миллиона лет истребляются все отставшие в развитии виды гоминидов .

Вся дальнейшая эволюция морали в значительной мере состояла в снижении жесткости противостояния «они—мы». Оно не ликвидировано до сих пор, но степень экстраполируемости норм отношений на «не наших» с конца палеолита и далее последовательно нарастала .

Это связано, в частности, и с рабством, когда пленных переставали убивать, эксплуатация вытесняла людоедство. То, что происходит сейчас у нас в стране, имеет, я думаю, прямой исток в событиях 70-летней давности, когда произошел форсированный регресс нравственности, развивавшейся достаточно бурно в России, к палеолитическим нормам. «Они—мы»

было жестко перенесено на классовые отношения, и по отношению ко всем «не нашим»

буржуазии, кулакам, эксплуататорам — вообще никакие нормы морали, равно как юриспруденции, неприменимы. Справедливо спрашивал Фрейд: что же будет, когда большевики расквитаются с буржуями? Сейчас мы сталкиваемся с такой любопытной ситуацией, когда ментальная схема, выработанная у нас в обществе, как бы опустела, и все ее ячейки наполняются новым содержанием. Классовое «они—мы» заменяется на национальное; светлое будущее коммунистическое — на светлое будущее капиталистическое: последнее усилие — и начнется процветание; раньше как страшное воспринималось прошлое царской России, теперь — коммунистическое прошлое и т. д. Все ячейки в стереотипном мышлении быстро заполняются новыми составляющими, при том что схема остается прежней .

А. Белкин. Как вы включите сюда «я—мы», или, точнее, менталитет «я» и менталитет «мы»? Вы же береге только «они—мы» .

А. Назаретян. Идея «они—мы» особенно активно изучалась в социальной психологии покойным историком, психологом и философом Б. Поршневым. Если ссылаться на его схему, ставшую классической, он доказывал исторически, генетически, что самое первое понятие, рожденное человеческой психикой,— это «они». Более молодое, более абстрактное понятие — «мы». То есть «они» означает все чуждое, все враждебное. А уже на базе этих выросли позднее остальные дихотомии («ты—я» и т. д.). Хотя здесь, видимо, нужны дальнейшие, более скрупулезные исследования .

С. Ениколопов. Я хотел бы добавить, что «я—они» все-таки первоначально, а «мы»

прибавляется позже. Вообще ведь: топика моего тела есть топика мира; от телесного «я»

идет структурирование мира; пространство и время — это мое, я привношу это. Действительно, 4* 99 в экспериментах, о которых я говорил, интересно то, что именно я принимаю или не принимаю собственную нацию; а «мы», к которому я отношусь,— это вторичная вещь .

Подходит, нравится мне моя нация — и я ко всем нациям хорошо отношусь; не подходит — и я на всех распространяю враждебность, подозрительность. То же самое и с христианством .

Я хотел бы сделать отступление и сказать об агрессивных преступниках — абсолютно агрессивной категории людей. Всех их — убийц, насильников, грабителей —- объединяет несколько характеристик. В первую очередь, они экстернальны, г. е. управляются внешними событиями; они рассматриваю! другого человека как вещь, которая может быть наделена чем угодно. Поэтому, когда говорится о христианской любви, подразумевается, что она должна быть распространена на человека. На человека да, но если я считаю тебя не человеком, то могу себе позволить что угодно. Именно на этом построено «варвары — не варвары», «город—вне города», «мы» как закрытая, обороняющаяся крепость. Еще одним общим качеством для них является то, что у них, как правило, всегда слабое «я», их все фрустрирует, все воспринимается как угроза своему «я» (национальному, личному и т. д.), и важно структурировать и свое «я», и внешний мир. Вот почему свобода создает все предпосылки для агрессии, а обнаружение, возникновение врага создают возможность структурировать мир и себя тоже. У меня было несколько описаний самоубийц, т. е. случаев аутоагрессии. Как только человек принимает решение о самоубийстве, он сразу чувствует сильное эмоциональное успокоение. Неопределенность исчезает. Проходит некоторое время, и вновь начинается безумная тревога, эмоциональное напряжение, пишется записка: «если можете, простите», и этот цикл повторяется несколько раз, пока не раздается выстрел. То есть каждый раз мысль о самоубийстве снижает уровень неопределенности и эмоционального напряжения. То же самое относится и к социальной ситуации: как только я могу создать себе врага, и я знаю, что делать с этим врагом, то тут же успокаиваюсь.. .

А. Белкин....Приписывание врагу отрицательных черт и есть рационализация, т. е .

защитная реакция, позволяющая совершать все, что угодно, ибо враг — не человек, нелюдь .

Тем самым вы оправдываете себя в собственных глазах .

А. Харитонов. Позвольте развить эту интересную и многоплановую проблему, которую мы здесь обсуждаем. Ее можно рассматривать на разных уровнях: на биологическом, физиологическом, психосоматическом, социальном, философском... В частности, представитель Московской школы Л. Выготского А. Петровский рассматривает проблему агрессии следующим образом (эта точка зрения несколько противостоит тем, которые здесь были высказаны) .

Если брать латинский корень, то «агрессия» значит нападение, подавление. Если рассматривать на поведенческом и характериологическом уровнях, есть три вида агрессии .

Первый — реактивная (которая может быть компульсивной, импрессивной и экспрессивной) — это реакция на окружающий мир, она проявляется в различных состояниях (гнева, неудовольствия и т. д.). Второй вид — аутоагрессия, т. е. направленная на себя, на собственное «я». Третий вид — инструментальная агрессия, где цель занимает как бы нейтральную позицию, а сама агрессия используется как средство для достижения цели. Необходимо различать агрессивность поведения и агрессивность как характериологическую черту. Во втором случае — это врожденное свойство, яркое проявление характера; поведение же может быть ситуативным, вызванным какими-то внешними причинами, фрустрацией, которая возникает в результате нарушения гомеостаза «я — природа» или «человек социум» .

Хочу изложить свой взгляд на современное понимание агрессивности. По-моему, это проблема фрустрирующей энергии. Надо рассматривать проблему агрессивности на энергетическом уровне. Организм человека подчиняется принципу удовольствия и принципу реальности; существует некоторое неудовольствие (собой либо внешними событиями), и возникает фрустрация, возникает энергия, которая направляется человеком на объект неудовольствия. В социальном плане происходит психическое заражение: фрустрирующая энергия передается от одного к другому в маленькой группе, в большой группе и т. д .

Находится лидер, который прогнозирует эту ситуацию, подхватывает энергию, возглавляет толпу и ведет это войско с объединенной фрустрирующей энергией на другое войско;

происходит война. Здесь ставился интересный вопрос: можно ли избежать агрессии. На мой взгляд, это проблема выхода фрустрирующей энергии, причем именно на психосоматическом уровне. Я придерживаюсь ортодоксального взгляда: здесь центральная проблема — либидо .

Неудовлетворенность на психосексуальном уровне приводит к агрессии, т. е. к выбросу наружу такой энергии, которая возникает oт нарушения гомеостаза человека с природой .

Если ссылаться на американского психолога А. Маслоу (представитель гуманистического направления, психоаналитик), он говорил, что есть пять уровней потребностей, начиная от самых низших до самоактуализации. Анализ сегодняшней ситуации в нашей стране показывает, что как раз невостребованные потребности на психосоматическом уровне, на социальном уровне приводят к взрыву агрессии, которая очень быстро объединяет людей в предыстории конфликтной ситуации, в состоянии конфликта — и происходят войны. Мы видим это и в России, и на примере межнациональных конфликтов в СНГ .

Какие проблемы, на мой взгляд, возникают в связи с этой вытесненной фрустрационной энергией? Это проблема психотерапии, индивидуальной и групповой, выводящая нас на источник агрессии. Это и проблемы управления такой энергией, прогнозирования выброса фрустрационной энергии и, наконец, адекватного удовлетворения потребностей личности .

А. Назаретян. Если я правильно понял, все выступавшие здесь согласны в том, что главной причиной войн, насилия и т. д. являются все же потребности не предметные, как это кажется на первый взгляд (захват территории, источников сырья), а функциональные, обычно неосознаваемые. У О. Уайльда есть притча, в которой говорится, что самое страшное наказание, которое Бог может придумать для человека,— это выполнить все его желания .

Или вот Т. Манн развенчивает Ф. Ницше, называя его учение фанфаронством, и вдруг следует такой пассаж: «Почему теория Ницше стала возможной? Потому что он жил в эпоху длительного прочного мира и надежно обеспеченных банковских вкладов, в эпоху, наскучившую себе самой своим непроходимым благополучием». Смотрите, какой парадокс .

Милитаризм, пропаганда насилия — плохо. Но вдруг выясняется, что и длительное благополучие психологически невыносимо. Ведь об этом размышляли и древние — Гераклит, Эмпедокл.. .

Теперь вы говорите об индивидуальной и массовой психотерапии — стало быть, вы полагаете, что таким образом можно было бы стратегически блокировать агрессию и ликвидировать насилие и войны?

А. Харитонов. Это один из путей борьбы с насилием, в том числе и политическим .

Данному способу придается сейчас очень большое значение, например в американском обществе, и у нас также он привлекает к себе внимание .

А. Белкин. Снять неопределенность ситуации — это ведь тоже элемент психотерапии (не индивидуальной, конечно, а массовой социопсихотерапии). Есть такое понятие — психология надежды; в нашем сегодняшнем обществе это очень важно .

А. Хараш. Хочу поделиться одной из возникших у меня ассоциаций. Это — концепция первичной терапии, разработанная психотерапевтом из Лос-Анджелеса Артуром Яновым .

Он лечит неврозы. Согласно его представлениям, невроз приобретается человеком в детстве, подчас в самом раннем, еще в колыбели, но иной раз и гораздо позже, вплоть до подросткового возраста. Все зависит от того, когда произойдет так называемая «первичная сцена». Первопричиной невроза является испуг. Типичный случай: родители долго не подходят к ребенку, и его мучает страх, что он умрет от голода или замерзнет. Кстати, к вопросу об общепринятом принципе, что ребенка «нельзя баловать». Мы растим невротиков, когда следуем рекомендациям типа «пусть себе кричит, пусть привыкает к режиму». Первичная сцена завершается острым переживанием покинутости и непричастности.

У ребенка как бы открываются глаза:

«Боже мой, меня не любят родители!». После этого его поведение меняется, причем в более удобную для родителей сторону; он может меньше кричать и плакать, став более услужливым и послушным,— но это означает, что он приобрел невроз, причем в самом прямом, медицинском понимании,— отсюда и «ком в горле», и язва в желудке, и целый ряд других органических симптомов и недугов. Этот невроз, который есть не что иное, как «первичная боль», можно, по Янову, вытолкнуть наружу только «первичным воплем». Это тот вопль, который был сдержан в самом начале, во время первичной сцены, и живет в организме человека в виде патологических деформаций и напряжений. Психотерапевтический метод, практикуемый Яновым и его последователями, состоит в искусственном стимулировании этого задержанного «первичного вопля» .

Хочу обратить внимание на две вещи. Первое: для родителей, чье поведение служит причиной детских страданий и неврозов, все эти «первичные сцены» являются делом обыденным. Они, как правило, не замечают наносимых ими самими тяжелых и необратимых психических травм и бывают крайне и неподдельно удивлены, когда психотерапевт пытается указать им на это. Да и как же иначе, ведь они всего-навсего следуют образцам воспитания, которые не только им, но и всему окружающему обществу представляются естественными и обычными .

Второе: именно не отреагированная, не нашедшая выхода «первичная боль», первичное переживание естественной уязвимости и беззащитности, служит исходным толчком к борьбе с враждебным окружением, к защите от него — иначе говоря, к агрессии, к нападению, которое и есть лучшая защита .

Но это означает, что все, в том числе психотерапевтические и социотерапевтические, проекты избавления человека от агрессии бесперспективны. Дело в том, что жизнь (особенно в нашей стране, благодаря чему мы с вами имеем в руках несравненно более богатыйматериал, чем наши коллеги где-то в США) построена так, что мы, начиная с семьи, не можем не вызывать в человеке того самого страха, тревоги, чувства незащищенности, неопределенности — и, в конечном счете, неистребимой тенденции к агрессии, агрессивности .

Наше общество, вплоть до его «первичной ячейки» — семьи, не что иное как машина, идеально настроенная на производство «борцов» — агрессоров. Психотерапия в этих условиях может быть не более как легкой косметикой. Речь должна идти о фундаментальной перестройке человеческой культуры, человеческого бытия .

С. Ениколопов. Мы все время говорим об агрессии как о чем-то негативном. Действительно, таков смысл большей части посвященных ей работ. Но ведь агрессивность тесно связана с интеллектуальным развитием. Фактически то, что во многих определениях агрессии отражена проблема деструктурализации внешнего мира — это и есть проблема интеллекта .

Я деструктурализирую внешний мир, затем перестраиваю его по-своему — и я творец .

Корреляция агрессивности и творчества хорошо видна на примере ученых .

Существует концепция, что в войне — имеются в виду войны прошлых веков — в основном побеждали умные. Поэтому большая часть интеллектуальных людей сохранялась .

Это подтверждается и исследованиями; американские исследования во Вьетнаме показали, что лучшими солдатами были призванные в армию студенты. У нас в спецвойсках (таких как пограничные) лучшими по профессии (не по адаптации к армии) становятся более образованные ребята. Во время Великой Отечественной войны отнюдь не только отрицательную роль для нас сыграло то, что сменился командный состав, младшими командирами стали недавние десятиклассники .

Есть данные, что примерно за 5 тысяч лет существования цивилизации на Земле было около 15 тысяч войн и всего лишь около 300 лет полного мира. Менее интеллектуальные погибали в первую очередь, более умные выживали, и это способствовало естественному отбору .

С. Семенов. Большая часть населения Земли не имеет письменной истории, поэтому то, что вы сейчас сказали, можно отнести лишь к письменным народам, которые составляют ничтожное меньшинство.. .

С. Ениколопов. Может быть, одна из оптимистических перспектив состоит не в психотерапии, а в возможности творчества. Сублимация агрессии в интеллектуальном, научном творчестве — это один из выходов .

В. Крук. Хотел бы начать с возражения Сергею Николаевичу. Мы, военные психологи, тоже занимаемся теми проблемами, о которых здесь упоминалось. По нашим данным, лучшие солдаты — это далеко не интеллектуалы. Особенно в спецвойсках, в десантных войсках, лучшим является тот солдат, который считался таковым из века в век, а именно, тот, кто проявляет прежде всего храбрость, предрасположенность к риску, свободную ориентацию в экстремальных ситуациях. Интеллект и перечисленные качества — сочетаемы, но далеко не всегда .

A. Назаретян. То есть лучшие солдаты — люди соматотонического склада? Они и больше гибнут.. .

B. Крук. Совершенно верно. Другое дело, что в технических войсках, в частях, обслуживающих современные средства массового уничтожения, на первый взгляд, видимо, выдвинулись бы солдаты-интеллектуалы. Но это гипотетический вывод, и слава Богу, что не было случая 'проверить его в боевых условиях. Хотя вьетнамская кампания, особенно если речь идет об американской авиации, действительно показала, что в экстремальной ситуации часто победителем выходил прекрасно подготовленный специалист (но при условии, если вдобавок к своей квалификации он имел вышеперечисленные качества) .

Мне кажется, что в нашем разговоре мы пытаемся свести воедино такие вещи, которые в теоретическом плане трудно сводимы: с одной стороны, агрессию, а с другой — войну .

Очевидно, что не всякая агрессия — война и не все в войне есть агрессия. В древнейшем в мире трактате «Искусство воевать». китайского историка Сунь Цзы (V век до н. э .

говорится, что высшая доблесть полководца заключается не в деструктивной агрессии, а в том, чтобы заставить противника отказаться от агрессивных планов .

Для нас, людей военных, более волнующим является вопрос собственно войны. То, что здесь по этому поводу говорилось, было бы очень своеобразно, мягко выражаясь, воспринято нашими коллегами, находящимися сейчас в «горячих точках». Мне представляется, что именно войны, войны как деструктивной агрессии, в глобальном плане можно избежать .

Мне нравятся те ссылки на Фрейда, где говорилось о репрессивной роли культуры; может быть, есть смысл немножко перефразировать и задуматься о прогрессивной роли культуры .

Ведь инстинкту агрессивности противостоит, как я понимаю, более мощный инстинкт самосохранения. Перед лицом опасности, катастроф, глобального уничтожения он неизбежно должен возобладать .

Поэтому в вооруженных силах, в том числе у нас в стране, сейчас очень популярна идея о гуманистической роли армии. И солдат, и военачальник среднего и даже высокого уровня — это далеко не кровожадный человек, стремящийся показать свои мускулы и реализовать свое военное мастерство. Как мне представляется, вопрос состоит в том, чтобы поднять на должную высоту идею гуманизации нашего совместного существования. Тогда деструктивное начало из войны и из агрессии в войне можно было бы напрочь изгнать .

A. Назаретян. То есть война как таковая останется?

B. Крук. Война — это политика, она, наверное, сохранится, но можно ее сделать средством недеструктивной агрессии .

A. Назаретян. Может она перейти в сферу чисто интеллектуального соревнования, проигрывания на компьютерах разных ситуаций?

B. Крук. Да, конечно .

А. Хараш. Это потрясающе интересная идея. Дело в том, что мы действительно изначально смешали разные вещи. Скажем, является ли интеллект инструментом агрессии или не является — мы пытаемся увидеть на примере хороших бойцов-интеллектуалов. Так они, может быть, становятся хорошими бойцами именно потому, что они неагрессивны .

Хороший солдат, знающий свою задачу, взвесивший предварительно все «за» и «против»

(не невротик, ищущий смысл жизни), не станет безоглядно жертвовать собой, так же как не станет безоглядно убивать. Он не убийца. «Голубым каскам» потому и доверяется автомат, что они мыслятся неагрессивными .

Позволю себе одно фантастическое предположение. Можно поступить очень просто:

заключить международную конвенцию, предписывающую брать в армию людей с индексом агрессивности не выше определенного уровня .

А. Назаретян. А что же будут делать агрессивные?

А. Хараш. В этом вопросе заключена, на мой взгляд, весьма сомнительная презумпция:

армия — это то место, куда идут агрессивные люди, чтобы «законным» образом реализовать свою агрессивность. Если так получилось, то это весьма прискорбно. Армия должна состоять из мирных людей. Как, собственно, и человечество в целом .

В этом, между прочим, заключается центральный момент воззрений Эугена Розенстока-Хюсси — практически не известного у нас мыслителя, видного представителя гуманистической традиции, современника М. Бубера и Розенцвейга, до 1933 года работавшего в Германии и эмигрировавшего затем в США. Будь он здесь, среди нас, он бы отметил, что мы начисто игнорируем базовую предпосылку социальных наук, каковой он считал мир, мирную жизнь .

Точно так же, как в системе естественных наук не подлежит сомнению существование времени, а в теологии — инкарнации. Без этой аксиоматической предпосылки разваливается не только система социальных наук, наук об общественном бытии человека, но и само это бытие. Хотя эмпирически этому можно найти миллион опровержений, и человек, бежавший в 1933 году из фашистской Германии, конечно же, знал эту эмпирику не хуже нашего, более того, сполна испытал ее на себе, тем не менее он полагал, что война, насилие — не есть человеческое. Это первое .

Во-вторых, по Розенстаку, выводы социальных наук должны проверяться практикой, практической действенностью. Потому-то и беззубы, бессильны на практике науки, в частности социология и психология, что мы — вольно или невольно, сознательно или бессознательно — исходим из обратной аксиомы о принципиальном немиролюбии человека .

Мы верим своим глазам, Розенсток — внутреннему зрению ученого и методолога .

Может быть, мы несколько очистим это внутреннее зрение от поверхностных впечатлений, если научимся отличать собственно агрессию от нравственной самореализации личности во взаимодействии с другими людьми. Оно может быть и войной — когда, например, человек с оружием в руках защищает свою семью или свой народ .

Получается в итоге, что человек рождается миролюбцем и миротворцем, а потом уже учится вражде, войне и насилию. Каким образом? У самого Розенстока на сей счет имеется предельно ясный и четкий ответ. Он полагает, что корень зла — в существующих способах овладения языком. Не вдаваясь в детали (надеюсь, у читателей «ОНС» будет возможность

- ознакомиться с идеями Розенстока по готовящимся публикациям), отмечу, что эта идея ведет к конструктивным и практически ценным выводам, перекликающимся, между прочим, с идеями двух современников Розенстока-Хюсси М. Бахтина в России и К. Роджерса в США. По Бахтину, понятия «слово» и «человек» в принципе эквивалентны: в зависимости от того, что и как я освоил в мире слов, я становлюсь тем, чем я являюсь. Прежде чем поднять руку на другого человека, мы учимся говорить, владеть словами. Это — эмпирический факт. И если мы научились «боевому» владению словом и не находим ему другого применения, нам в этой жизни не остается ничего, кроме агрессии .

Вот, в частности, почему в «группе встреч» К. Роджерса люди так много молчат: они учатся мирному владению словом, мучительно ищут слово, которое не ранит .

Во всяком случае, нужно хорошенько подумать о том, что может быть исходной, базовой предпосылкой: расположенность человека к миру или к войне?

А. Белкин. Вы пришли к вопросу, который ставил еще Э. Фромм: человек — ягненок или волк? Что же мы такое — волки или овцы? Мы все время отрываем человека от ситуации. А когда А. Харитонов говорил о психотерапии, он тоже подразумевал конкретных людей и конкретные ситуации. Ведь агрессивный человек является как бы центром кристаллизации. В психологии есть принцип подобия: человек собирает вокруг себя себе подобных. Вспомните тех, кто окружал вождей советского периода: вокруг Ленина собрались агрессивные люди, удивительно похожие на него; вокруг Сталина, Хрущева, Брежнева — соответственно, им подобные. Я думаю, такие люди были в значительной степени вокруг Горбачева, иначе он с ними бы не сработался .

А. Назаретян. А он и не сработался... Возвращаясь к теме, хочу напомнить остроумное замечание К. Лоренца, что беда человека в том,что он по натуре овца, а не волк, не хищник, потому что у хищника существуют мощные механизмы против убийства, а у безобидных существ их нет. И вот в условиях неволи, когда некуда убежать, среди безобидных существ (например голубей) наблюдаются страшные картины медленного добивания врага, чего не сделают ни ворон, ни орел.. .

С. Ениколопов. У того же Лоренца есть рассуждения о том, что овцы — одомашненные животные, а в естественных условиях у них агрессивный инстинкт все-таки срабатывает .

Но проблема агрессии, как показывал Лоренц, возникла в связи с тем, что у человека убийство постепенно стало дистанцированным и прекратил срабатывать естественный инстинкт. Самый яркий пример — война в Персидском заливе, когда исследования среди американских солдат показали даже отсутствие посттравматического стресса: из всей армии он был отмечен у восьми человек (и то, когда били по своим). Многие исследования, в том числе и мои собственные, показывают: если человек похож на меня, моя агрессивность против него значительно меньше .

А. Назаретян. Здесь данные очень противоречивые. Специально проводились исследования, чтобы выяснить, по отношению к кому агрессивность выше: к далекому от меня человеку или к близкому? Есть данные, что авторитарное сознание, которое отличается особой нетерпимостью, крайне агрессивно к умеренно непохожему на себя; оно скорее не приемлет мелкие, несущественные различия, нежели большие. Это великолепно показано в книге В. Гроссмана «Жизнь и судьба» — в эпизоде, где начальник фашистского лагеря разговаривает со старым большевиком. Не случайно большевики особенно ненавидели западную социал-демократию, а затем еврокоммунизм: именно нюансы, оттенки вызывают самое большое раздражение .

С. Семенов. Определение, о котором вы говорите,— не психологическое, а идеологическое .

Весь исторический опыт покалывает, что гакова типичная религиозная реакция на ересь .

A. Белкин. Я хотел бы вернуться к идее, высказанной В. Круком: об инстинкте самосохранения и инстинкте агрессивности. Не яьляется ли проявлением инстинкта самосохранения взаимное устрашение? Ведь в конечном счете атомное оружие не было применено, и не потому, что мы добрые люди, а просто в результате взаимного устрашения сработал инстинкт самосохранения. Принцип взаимного устрашения стал тормозом против ненужной агрессии .

B. Крук. Я со своей стороны хочу поддержать идею о психотерапии в армии как факторе уменьшения деструктивной агрессии. Военные психологи сейчас столкнулись с потрясающим явлением (которое, однако, хорошо известно в мире) — синдромом посттравматического стресса. Он состоит я том, что те, кто непосредственно столкнулся с горнилом войны и насилием, как правило, проходит период перерождения. Этот синдром широко распространен в пашей армии. Боевые ветераны(элита вооруженных сил) — и продолжающие служить, и те, кто уже вышел из армии -в условиях социальной нестабильности чаще всего демонстрируют возрастающую агрессивность. Это очень серьезный аргумент в пользу применения психотерапии в армии, в том числе обращения к психоанализу (не исключая, конечно, и социальной терапии). То есть необходимо, разведя понятия агрессивности и войны, сочетать разумное политическое руководство с системой терапевтической работы с людьми в армии, а также до и после армии. И мне очень нравится идея о мерах, которые нужно принять, чтобы деструктивно агрессивные люди в армию не попадали .

А. Назаретян. В сегодняшней беседе мы не пришли к какому-то согласию, и слава богу; согласие, компромисс — это плюсы политических дискуссий, а не научных, в которых главное достоинство — умножение идей и позиций. У нас, кажется, мнения разошлись едва ли не по всем вопросам: что такое агрессия, каковы ее истоки и причины в человеческом обществе, как соотносятся агрессия и война, возможно ли и как устранить войну в настоящем и будущем... В выступлениях то и дело мелькала мысль о том, что культура в ее становлении и развитии служит механизмом канализации, организации природной агрессивности. Но и эта мысль была оценена неоднозначно.. .

Получилось так, что на нашей встрече явно преобладают психологи и врачи, отчего разговор приобрел соответствующий «уклон». Редакция «ОНС» рассчитывает на дальнейшее обсуждение обозначенных тем с участием обществоведов и философов .

© Т. Ильина. 1993





Похожие работы:

«ДОПОВІДІ, СТАТТІ І ДОСЛІДЖЕННЯ Семен Абрамович (Черновцы) "НАБРОСКИ ПЛАНА ДРАМЫ ИЗ УКРАИНСКОЙ ИСТОРИИ" КАК НОСТАЛЬГИЯ ПО БАРОККО О барочных корнях Гоголя писали достаточно часто; с другой стороны, наблюдается тенденция соотносить Гоголя (особенно позднего) в первую очередь с барочной риторикой, проповедью [2; 4; 5; 8 и др.]. Но...»

«Вестник Томского государственного университета Философия. Социология. Политология. 2014. №3 (27) ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА И ИДЕОЛОГИИ УДК 32.019.5:101:35.977.535.3 Евгений Добренко МЕТАСТАЛИНИЗМ: ДИАЛЕКТИКА ПАРТИЙНОСТИ И ПАРТИЙНОСТЬ ДИАЛЕКТИКИ Рассматривается эволюция философского дискурса и философских институц...»

«1 Частное учреждение высшего образования "ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВЕННОГО АДМИНИСТРИРОВАНИЯ" Утверждаю Декан юридического факультета О.А. Шеенков " 24 " апреля 2017г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ "РИМСКОЕ ПРАВО" ПО НАПРАВЛЕНИЮ...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ КОМИ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ИНСТИТУТ ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОРИИ ИНСТИТУТ ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОРИИ В 1998 ГОДУ Сыктывкар 1999 СОДЕРЖАНИЕ Введение Важнейшие результаты научных и...»

«КАРАЧАЕВСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ К.Т. Л ай пан ов, Р.Т. Х а ту е в, И.М. Ш ам а н ов КАРАЧАЙ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО 1917 ГОДА Историко-этнографические очерки ЧЕРКЕССК ИКО "Аланский Эрмитаж" 2009 ББК 63.3(2РосК ао)6 /К ?Авторы разделов: К.Т.Лайпанов: Введение, Заключение Р.Т.Х атуев: §§1-12, 24-25, 30 И.М.Ш аманов: § §...»

«МАССОВЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ Т. П. Павлова, заведующая библиотекой; Н. М. Шаповалова, библиотекарь И  СЕРЕБРЯНЫЙ МЕСЯЦ ЯРКО НАД СЕРЕБРЯНЫМ ВЕКОМ СТЫЛ.: ПОЭТЫ "СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА" (литературно-музыкаль...»

«Тимашков А.Ю. Миф о Тангейзере в интерпретации искусства модерна: повесть Обри Бердслея Под Холмом, или История Венеры и Тангейзера // Балтийский семинар: международный научный альманах. Вып.1. СПб., 2004. С. 218 224.Миф о Тангейзере в инте...»

«07.04.2017 ТРАНСФЕРТНОЕ ЦЕНООБРАЗОВАНИЕ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ 2017 Ольга Мазина Директор отдела налогового консультирования и аудита Accountor Russia&Ukraine 2 7/4/17 Accountor Россия 3 7.4.2017 Нормы и правила, действующие в 2017 году Ключевое правило: Если в сделках между взаимозависимыми лицами создаются коммерческие или финанс...»









 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.