WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 

«Хэнань, 1996; Ян Цзянь-бай, Ли Сюэ-цзэн. Дандай Чжунго цзинцзи (Современная экономика Китая). Пекин, 1988. Э. П. Пивоварова Дискуссии в КНР на рубеже ХХ-ХХ1 вв. Введение. Современный ...»

1984; Юй Ган-юнь (ред.). Чжунго лилунь цзинцзи-сюэ ши. Экономическая

1949-1989 (История китайских экономических теорий). мысль

Хэнань, 1996; Ян Цзянь-бай, Ли Сюэ-цзэн. Дандай Чжунго

цзинцзи (Современная экономика Китая). Пекин, 1988 .

Э. П. Пивоварова

Дискуссии в КНР на рубеже ХХ-ХХ1 вв .

Введение. Современный период развития экономической мысли начался вместе с официальным провозглашением курса на рыночные преобразования в 1992 г. Ученые обратились к освоению современных теорий рыночной экономики для анализа конкретных проблем реформы, выйдя за рамки теоретических поисков 1980-х годов, сосредоточенных на переосмыслении марксистской парадигмы, изучении опыта и теорий перехода к рынку других социалистических стран. Если в первое десятилетие реформ внимание исследователей было обращено к кейнсианству, то в 1990-е годы широкое распространение получили неолиберальные концепции, ставившие под сомнение эффективность государственной макроэкономической политики .

Широкая популярность идей консервативного возрождения в западной экономической мысли конца 1980-х годов и стремление части китайских экономистов ускорить рыночные преобразования путем ограничения государственного вмешательства в экономику стимулировали интерес к экономическим теориям, получившим в официальном китайском обществоведении обобщающее название «экономический неолиберализм». В Китае к этому течению относят идеи Лондонской школы (прежде всего Ф. фон Хайека), монетаризма и новой классической макроэкономики, основанной на концепции рациональных ожиданий .



Китайские ученые обратились к использованию положений неоклассики еще в середине 1980-х годов, однако в первое десятилетие реформ понимание современной экономической науки оставалось поверхностным, многим исследователям казалось, что можно построить рыночную экономику без преобразования системы прав собственности. Преодоление этого упрощения происходило в 1990-е годы, когда ведущим направлением в заимствовании зарубежной мысли стало освоение нового институционализма, позволявшего выявить влияние обновления институтов на экономическое развитие. Значительное воздействие на развитие китайской экономической науки оказывали новейшие зарубежные теоретические разработки: экономика информации, теория игр, теория общественного выбора .

В конце 1990-х годов расширение влияния западной экономической науки породило споры о возможности использования иностранных концепций для анализа ситуации в КНР. Сторонники марксизма указывали на неприменимость зарубежной «буржуазной» мысли для решения проблем социалистической экономики, защитники национальной традиции подчеркивали несовместимость индивидуалистических постулатов западной экономической науки с китайскими этическими ценностями. Представители профессионального сообщества выступили против деления экономической науки на «западную» и «восточную», предложив воссоздать китайскую экономическую науку на базе основных предпосылок мировой науки. На фоне сохранения марксизмом статуса господствующей идеологии предпринимались попытки обогатить учебники политэкономии социализма современными экономическими категориями (равновесная цена, альтернативные издержки, функция полезности, потребительская функция, рыночное равновесие и др.) .

Вслед за сменой поколений в науке происходило постепенное отдаление профессиональных экономических исследований от «экономики лозунгов», т.е. популяризаторских разработок, нацеленных на легитимизацию экономической политики властей. Их относительное взаимное обособление стало возможным благодаря углубившейся специализации и усложнившемуся аналитическому аппарату современной экономической науки, широкому использованию формальных математических моделей. Ученые смогли заниматься экономическими исследованиями, не затрагивая напрямую проблемы политики или идеологии .





В 1990-е годы особое внимание уделялось вопросам переходной экономики и специфики китайского пути постепенных преобразований. В 2000-е годы на первый план вышло изучение экономики развития с привлечением современных зарубежных концепций и прежних разработок китайских экономистов (в том числе республиканского периода). Проводились исследования теории циклов и теории экономического роста, проблем смены модели экономического роста (соотношение экстенсивного и интенсивного развития, темпов и качества роста) и оптимизации структуры экономики. Не утратила актуальности унаследоОбщественные ванная из 1980-х годов тема реформы прав собственности на госпреднауки приятиях. Успешное развитие страны повышало интерес к проблеме информационного общества, «экономике знаний», концепциям перехода к постиндустриальному обществу. Азиатский кризис 1998 г. и присоединение Китая к ВТО (декабрь 2001) поставили перед учеными задачи осмысления тенденций экономического развития за пределами страны и их воздействия на развитие КН Р. Вслед за расширением присутствия Китая в мировой экономике китайские ученые все чаще вступали в полемику с западными прогнозами и оценками воздействия китайского фактора на экономики зарубежных стран .

В 1990-е годы в научном сообществе стала заметной роль нового поколения получивших образование на Западе профессиональных экономистов. По их инициативе были созданы новые структуры, ориентированные на высокое качество исследований, решение задач китайской реформы и соответствие международным научным стандартам исследований. В 1994 г. вернувшийся после учебы в С Ш А Линь И-фу вместе с другими получившими образование за рубежом экономистами создал при Пекинском университете Китайский центр экономических исследований (Бэйцзин дасюэ Чжунго цзинцзи яньцзю чжунсинь, англ. China Center for Economic Research). Они ставили перед собой цель подготовить молодых специалистов, глубоко понимающих рыночную экономику и способных с этих позиций анализировать преобразования в Китае. В 1996 г. появился некоммерческий независимый Национальный институт экономических исследований при Китайском фонде реформы (Чжунго цзинцзи гайгэ яньцзюхуй гоминь цзинцзи яньцзюсо, англ. National Economic Research Institute), деятельность которого нацелена на профессиональный анализ экономических проблем для разработки государственной политики с учетом запросов общества и деловых кругов. Влиятельный частный некоммерческий Экономический институт Небесных принципов (Бэйцзин Тянь цзэ цзинцзи яньцзюсо, англ. Unirule Institute of Economics), основанный в Пекине в 1993 г., ставил задачу разработки проектов институциональных преобразований. Его название опирается на цитату из древнекитайского памятника «Ши цзин» (см. т. 1, 3): «Небеса (тянь [/]) породили всю массу народа, наличествуют вещи и наличествуют принципы (цзэ [7])» («Ода царскому наставнику Чжун Шань-фу»). В контексте научной программы Института термин «Небесный принцип» (тянь цзэ) указывает на исследование всеобщих норм — экономических и политических, социальных и культурных .

Углубление профессионализации исследований привело в 1990-е годы к сегментированию экономической периодики. Часть научных изданий пошла по пути освоения строгих стандартов формализации и математизации, в том числе ведущий академический журнал «Цзинцзи яньцзю» («Экономические исследования»). Содержание их публикаций стало недоступным для гуманитарной интеллигенции, поэтому дискуссии по поводу социальных и культурных аспектов развития экономической мысли переместились на страницы журналов «Ду шу» («Чтение книг») и «Чжаньлюэ юй гуаньли» («Стратегия и управление»). Не использующие специальной техники экономического анализа статьи публиковались в многочисленных университетских изданиях, а также журнале «Цзинцзи-сюэ дунтай» («Тенденции в экономической науке») Института экономики АОН Китая. Ответом на растущую потребность в «легком» интеллектуальном чтении по экономике стало появление в 1996 г. журнала «Цзинцзи-сюэцзя ча-цзо» («Чайная комната экономистов»). По мере расширения числа китайских пользователей Интернета в 2000-е годы дискуссии по наиболее острым проблемам экономических реформ переместились из подверженной политико-идеологическому контролю бумажной периодики в виртуальное пространство .

Рассматриваемый период развития экономической мысли можно разделить на два этапа .

В 1992—2002 гг. при правлении Цзян Цзэ-миня шло повышение уровня профессионализации и расширение контактов с внешним миром. Ученые занимались идеологически нейтральным изучением конкретных проблем реформ в духе поддержанного властями технократического курса на развитие страны с опорой на науку и образование. Под влиянием накопившихся социально-экономических проблем (рост имущественного неравенства, недовольство людей «несправедливостью» преобразований) на рубеже веков началось критическое переосмысление стратегии реформ. В научных и общественных кругах развернулись споры о соотношении эффективности и справедливости, марксизма и «неолиберализма». После прихода к власти на XVI съезде К П К в 2002 г. нового руководства во главе с Ху Цзинь-тао выросло внимание властей к социальной проблематике и качеству экономического роста, гармонизации общества, защите бедных слоев населения, развитию села и отсталых регионов, охране окружающей среды .

Освоение нового институционализма. Интерес китайских экономистов к Экономическая идеям нового институционализма (теория прав собственности Р. Коуза, мысль теория общественного выбора Дж. Бьюкенена, «логика коллективных действий» М. Олсона) проявился во второй половине 1980-х годов. Идея положительных трансакционных издержек Р. Коуза представлялась китайским ученым особенно актуальной, поскольку описанный в неоклассической парадигме идеальный «мир нулевых трансакционных издержек» отстоял в Китае от реальной экономической ситуации намного дальше, чем в странах Запада. Интерес был проявлен и к «теореме Коуза», в которой шла речь о волновавшей китайских исследователей теме эффективного размещения ресурсов, особенно актуальным представлялся вывод о ключевой роли институтов в процессе перехода к рынку .

Последователь Р. Коуза профессор Гонконгского университета Чжан У-чан (Steven N.S. Cheung) в середине 1980-х годов рекомендовал китайским ученым сконцентрировать усилия на освоении нового институционализма, указывая, что «проблемы материкового Китая есть проблемы институтов, то есть проблемы прав собственности, все остальные экономические теории для материкового Китая не важны» (Чжан У-чан. Цзай лунь Чжунго [Еще раз о Китае]. Тайбэй, 1989, с. 15). После событий 1989 г. приватизация (сыюхуа) стала запретной темой, однако профессиональное изучение нового институционализма осталось внутри рамок дозволенного .

Ссылаясь на «теорему Коуза», в 1990-е годы экономисты обосновывали необходимость расширения рыночных отношений и перехода к частной собственности .

В 1992—1993 гг. китайские ученые обратились к трудам Д. Норта для доказательства необходимости учета существующих неофициальных норм для сокращения издержек перехода к новым институтам и теоретического обоснования модели постепенных преобразований. Тезис Д. Норта о «зависимости от предшествующего пути развития» (луцзин илай, англ. path dependence) позволил глубже разобраться в процессах рыночной трансформации, уделив больше внимания роли исторических и культурных факторов в современном экономическом развитии. Тема различия путей институциональной эволюции разных стран была созвучна формировавшейся в К Н Р концепции национального специфического пути развития, она служила дополнительным аргументом в обосновании недопустимости механического переноса на китайскую почву зарубежных экономических моделей .

В 1988 г. Линь И-фу ввел два понятия институциональной экономики, широко распространившиеся в китайских экономических кругах, — «индуцированные институциональные изменения» (ючжисин чжиду бяньцянь) и «насильственные институциональные изменения» (цянчжисин чжиду бяньцянь). Он предостерег реформаторов от необоснованных иллюзий в отношении стихийных «индуцированных» изменений институтов: если уповать лишь на роль «невидимой руки» рынка, как предписывает либеральная экономическая теория, то новые институты будут далеки от оптимальных, поэтому для формирования оптимальных институтов необходимы «насильственные» действия правительства. Вместе с тем, предупреждал Линь И-фу, стремление сохранить неэффективные институты может стать причиной провала реформ. В 1990-е годы обновление экономических институтов стало центральной темой при разработке концепции реформы в КНР .

Успешному проникновению нового институционализма в Китай способствовала относительная «легкость» его теорий, не требовавших овладения сложным математическим инструментарием, отсутствовавшим как в марксизме, так и в традиционной китайской экономической мысли .

Близость отдельных положений нового институционализма к китайской культурной традиции помогала его ассимиляции. Понимание институтов как совокупности формальных и неформальных правил, ограничивающих действия экономических агентов, а также характеристик принуждения по их выполнению, соответствовало духу классической трактовки «чжи ду» в тексте «Ли цзи» (гл. «Ли юнь» — «Циркуляция благопристойности»): «Установленный порядок (чжи ду) заключается в ритуале (ли [2]), культура-письменность (вэнь) заключается в ритуале, а осуществление всего этого принадлежит человеку» (все ст. см. т. 1). Не менее важным фактором стал присущий работам Р. Коуза прецедентный стиль изложения, когда вместо формализованных экономических моделей приводятся конкретные случаи из деловой действительности. Поскольку многие классические тексты в Китае состоят из историй-случаев, стиль Р. Коуза был воспринят как сильная сторона нового институционализма, соответствующая китайскому менталитету .

Осмысление пути к рынку. В первой половине 1990-х годов китайские экономисты пришли к выводу, что позитивные перемены в экономике страны были обусловлены правильным выбором Общественные стратегии реформы. Ученые выделяли среди особенностей китайского пути «реформу приращением» (цзэнлян гайгэ), распространение экспенауки римента и ненаступательный характер реформ, позволявший на время оставить в стороне трудные проблемы. Суть «реформы приращением»

состояла в том, что новые рыночные способы распределения ресурсов и механизмы стимулирования не распространялись одновременно на все сферы экономики, а вводились лишь в тех областях, которые реформировались в первую очередь, или в новых секторах, получивших развитие после начала реформ. Преобразования начинались не с перераспределения имеющихся в наличии ресурсов (цуньлян), а с использования рыночного механизма при распределении вновь созданного «приращения» .

Вместе с тем в качестве основного недостатка китайской модели ученые указывали на негативные последствия длительного сосуществования планово-распределительной и рыночной систем. В 1990-е годы ученые признавали, что позволившая уменьшить сопротивление реформам «двухколейная» стратегия поэтапного формирования конкурентной рыночной среды привела к росту суммарных издержек преобразований, вынуждая власти тратить деньги на поддержку убыточных госпредприятий и создавая питательную почву для коррупции. Плавное движение реформ «от простого к сложному» затормозило преобразование системы прав собственности на госпредприятиях и реформу цен. Экономисты призвали не допустить укрепления старой системы, продемонстрировавшей способность «процветать, паразитируя на новой колее», ускорив переход на «одну рыночную колею». Все чаще появлялись призывы к радикализации реформы. У Цзин-лянь (Центр исследований развития при Госсовете КНР) предложил отказаться от «обходного пути» и сосредоточить усилия на «фронтальном наступлении» — ускорить перестройку госсектора, преобразовать систему макроэкономического управления, изменить функции правительственных органов. Он выступал за переход к комплексным реформам с заранее спланированными действиями и рекомендовал сосредоточить усилия на формировании нормативной базы функционирования рыночной системы .

В новом тысячелетии стимулом для возобновления дискуссии о специфике национальной модели перехода к рынку стала публикация американского эксперта Дж.К. Рамо «Пекинский консенсус» (The Beijing Consensus. L., 2004), высоко оценившего стратегию развития КНР .

Китайские авторы подчеркивали зарубежное происхождение формулировки «пекинский консенсус», выдвинутой на Западе после осознания ошибочности идей «шоковой терапии»

и высокой ценности китайского опыта. Вместе с тем профессиональные экономисты отмечали, что попытки обобщить опыт преобразований К Н Р в форме «антивашингтонского консенсуса»

стали бы натяжкой, поскольку сами китайские реформаторы заимствовали многие рациональные аспекты «вашингтонского консенсуса» .

Попытки части китайских авторов заявить о «всемирной ценности» опыта реформ в К Н Р противоречили господствующему акценту на специфичности национального пути развития и критике в адрес Запада за продвижение либеральной модели как всеобщего рецепта перехода к рынку. В ходе дискуссий прозвучало предложение разделять «китайскую модель» и «пекинский консенсус». «Модель» делает упор на обобщении собственного опыта Китая, объясняя причины успеха преобразований. «Консенсус» не только обобщает опыт Китая, но и пытается «сбыть» его другим странам. Обобщение собственного опыта развития Китая важно, однако его возвышение до уровня «пекинского консенсуса» и глобальное распространение по образцу «вашингтонского консенсуса» может стать ошибкой и создать впечатление, что Китай хочет навязать свой опыт другим. Трезвая оценка серьезности социально-экономических и экологических проблем в современном Китае привела экономистов к выводу о преждевременности попыток продвижения «пекинского консенсуса» в качестве универсального рецепта преобразований .

Споры о соотношении экономической науки и морали. Во второй половине 1990-х годов развернулась дискуссия о роли этических норм в переходной экономике Китая, ставшая ответом на рост обеспокоенности общества негативным влиянием упадка моральных ценностей на социально-экономическое развитие (рентоориентированное поведение чиновников, производство поддельной продукции, несоблюдение условий контрактов в деловых кругах, обман в финансово-кредитной сфере). Тенденция к объединению морали и экономики, противопоставлению конфуцианских идеалов «гуманности» (жэнь [2]) и «справедливости» (и [1]; обе ст. см. т. 1) низменной «выгоде» (ли [3\), еще на рубеже XIX и XX вв. препятствовала восприятию в Китае идеи собственного интереса, выдвинутой А. Смитом. В начале XXI в. стремление китайских интеллектуалов примирить рыночную экономику и моральное поведение Экономическая обусловило популярность работ зарубежных экономистов, затрагивав- МЫСЛЬ шихтему морали (Д. Норт, Ф. фон Хайек, Дж. Бьюкенен, А. Сен) .

Часть профессиональных экономистов выступила против «морализации» экономического знания. Фань Ган подчеркивал, что рыночная экономика должна успешно функционировать даже при предпосылке «изначальной испорченности человеческой природы», она дает возможность вступать в сделки и сотрудничать всем людям независимо от их моральных качеств. Ученый рекомендовал разработать набор механизмов, позволяющих наказывать тех, кто нарушает деловые обещания или производит поддельную продукцию, дабы выгоды от несоблюдения слова и производства подделок не компенсировали им убытков от этих действий. Он выступил за «уменьшение числа общественных прав», создающих условия для коррупции, и сокращение возможностей использовать государственное имущество в корыстных целях .

Другие ученые обосновывали необходимость соединения экономики и морали. Ссылаясь на разработанную в западной экономической науке игровую модель «дилеммы заключенного», Шэн Хун доказывал, что этичное поведение может быть более оптимальным, чем рациональноиндивидуалистическое. Сотрудничество может принести выгоды обеим сторонам, и «люди могут, опираясь на принцип утилитаризма, прийти к выводу о необходимости соблюдения морали». Мао Юй-ши полагал, что экономическая наука «обязана говорить о морали», однако «моральные требования появляются только на основе учета материальных интересов» — этичное поведение выгодно, потому что издержки соблюдения моральных норм намного ниже, чем издержки соблюдения законов. С точки зрения ученого, самопожертвование по образцу Лэй Фэна (погибшего при исполнении служебных обязанностей в 1962 г. солдата китайской армии, превращенного пропагандой в идеальный образ бескорыстного, кристально чистого и трудолюбивого человека) не подходит для рыночной экономики, его недопустимо превращать во всеобщий моральный принцип, заставляя бедных и слабых помогать богатым и сильным. Мао Юй-ши считал стремление к собственной выгоде моральным и называл частную собственность «божеством морали», самую серьезную этическую проблему для Китая он видел в нарушении чужих интересов .

В ходе дискуссии публицист Хэ Цин-лянь осудила китайских экономистов за отсутствие «заботы о человечестве». По ее мнению, экономическая наука является «гуманитарной», однако ученые забыли о людях и моральных ценностях, увлекшись разработкой оторванных от реальной жизни формальных моделей. Она сравнила современную профессиональную экономическую науку с «искусством убивать драконов» (ту лун шу), т.е. со сложным, но неприменимым в реальной жизни мастерством (образ заимствован из «Чжуан-цзы», гл. «Ле Юй-коу», см .

Чжуан-цзы в т. 1). В духе конфуцианской (см. Конфуцианство в т. 1,2) моральной доктрины Хэ Цин-лянь предложила «опираясь на образование, повысить качества людей». Ее критика негативных явлений в экономике К Н Р была направлена на пришедшую из западной науки модель рационального «экономического человека», антитезой которому служил идеальный «моральный человек» китайской традиции. «Моралисты» добивались расширения дисциплинарных границ экономической науки ради включения в нее этических идеалов и ценностных суждений .

Ван Дин-дин полагал, что китайцы смогут выйти за пределы западной экономической науки путем ее соединения с сильными сторонами своей гуманистической культуры: «Если вновь привнести человеческий смысл в экономическую науку, то станет возможным создание китайской экономической науки с китайской спецификой» (Ду шу. 1997, № 2, с. 159) .

Развитием спора о соотношении экономики и морали в начале 2000-х годов стала дискуссия о доверии (синь [2]; см. т. 1). Экономисты полагали, что приверженность китайцев традиционным представлениям о доверии, основанным на этических узах, вредит развитию нормальных рыночных отношений. В условиях рыночной экономики как безличной системы координации хозяйственной деятельности своекорыстных индивидов необходимо культивировать неперсонифицированное доверие. В этой ситуации нормы доверия, действовавшие в обществе знакомых людей, становятся непригодными, более того, провоцируют зарождение психологии обмана незнакомых, создавая питательную среду для злоупотреблений в кругу знакомых, родственников или земляков, способствуют накоплению невозвратных кредитов и сужению рамок деловой активности .

Причинами утраты доверия в переходной экономике К Н Р экономисты назвали асимметрию информации (эта концепция заимствована из трудов нобелевских лауреатов по экономике за Общественные 2001 г. Дж. Акерлофа, М. Спенса и Дж. Стиглица) и несовершенство контрактов. Продавец знает о товаре больше покупателя и поэтому ^ может обмануть его, китайское выражение «от Нанкина до Пекина продавец более сведущ, чем покупатель» точно выражает смысл экономики информации. В контракт невозможно включить все возможные в будущем обстоятельства, чем могут воспользоваться недобросовестные люди. В Китае эти проблемы выражены более остро, поскольку за ними стоят системные факторы: не отлажена система прав собственности, недостаточно развита система конкуренции, монополисты не боятся потерпеть поражение в конкурентной борьбе из-за нарушения обещаний, правительство не полностью выполняет роль гаранта соблюдения законодательства, защитника прав собственности и конкуренции .

Профессор Пекинского университета Чжан Вэй-ин отметил, что закон и добродетель честности-доверия (чэн-синъ) выступают как два основных инструмента поддержания рыночного порядка, взаимозаменяющих и усиливающих друг друга. Высокая степень честности-доверия может уменьшить спрос на применение закона, снизив трансакционные издержки, при этом строгие юридические санкции побуждают людей лучше соблюдать данное ими слово. Участники дискуссии предположили, что по мере развития рыночных институтов и формирования конкурентной среды более выгодным будет становиться честное поведение, а обман будет процветать до тех пор, пока не начнет приводить к потере более крупной выгоды .

Дискуссии о направлении развития экономической науки. Во второй половине 1990-х годов китайские ученые пришли к выводу, что успехи в экономическом развитии страны должны привести к подъему китайской экономической науки и к укреплению ее позиций на мировой арене .

Наивысшим мировым признанием китайской модели развития могло бы стать награждение китайского ученого Нобелевской премией по экономике, стремление к ее получению привело к распространению среди китайских интеллектуалов «синдрома Нобелевской премии». Представители профессиональных экономических кругов указывали на иллюзорность надежд на получение Нобелевской премии китайским ученым за разработку практических рекомендаций в области реформ, поскольку эту премию присуждают не за успех хозяйственной политики государства, а за достижения в теории или выдающийся вклад в методы исследования .

Одним из инициаторов и активных участников дискуссии стал Линь И-фу. Он отмечал, что со времен А. Смита центр экономической мысли совпадал с центром мировой экономики, а периоды теоретического лидерства западных экономистов соответствовали историческим эпохам, в которые их страны были центрами мирового развития. До начала 30-х годов XX в. Великобритания была наиболее развитой экономической державой и самые известные экономисты были англичанами или работали в этой стране. Когда центром мировой экономики стали США, туда же переместился центр экономической науки. Теперь превращение Китая в одну из ведущих экономических держав мира обещает сделать XXI в. веком китайских экономистов .

Будучи непосредственными участниками преобразований, китайские ученые смогут наращивать свои «естественные преимущества» по мере повышения значения экономического опыта К Н Р для других стран, а экономическая теория, обобщенная и обогащенная китайскими исследователями, поможет развивающимся странам проводить реформы. В середине 1990-х годов Линь И-фу сформулировал три основные задачи китайской экономической науки: «отуземливание» (бэньтухуа) западных теорий, т.е. соединение их с местным материалом, следование строгим академическим нормам (гуйфаньхуа) и интеграция в мировую экономическую науку (гоцзихуа) .

Переход Китая на рельсы мирового рыночного хозяйства вел ученых к выводу, что формирующаяся китайская школа экономической мысли станет скорее наследницей наднациональной экономической науки, нежели источником некоей уникальной специфической теории .

Профессор университета Цинхуа в Пекине Цянь Ин-и предложил считать реформы в К Н Р частью общего процесса рыночной трансформации. Насущность задачи овладения «мейнстримом» экономической науки он объяснил тем, что Китай стремится к «стыковке» с мировым современным рыночным хозяйством, однако понимание его функционирования дает лишь современная экономическая наука. Исследователь истории китайской экономической мысли Чжао Сяо-лэй полагал, что понятие «современная китайская экономическая теория» указывает не на особый вид знания, а на уровень изучения китайскими экономистами экономической теории марксизма и западной экономической науки. Он заключил, что разработок в области экономического анализа в Китае было недостаточно и потому написать Экономическая историю китайской экономической теории как «историю экономи- мысль ческого анализа» (трактовка Й. Шумпетера) не представляется возможным .

Китайские марксисты стремились создать новую теоретическую парадигму отражающую реалии экономической глобализации и специфику начального этапа социалистической рыночной экономики в Китае, превзойдя ограниченность научных парадигм бывшего С С С Р и современного Запада. В 2000 г. профессор Чэн Энь-фу (в то время ректор Шанхайского финансово-экономического университета) предложил формулу «марксистская наука — как основа, западная наука — как применение» (ма сюэ вэй ти, си сюэ вэй юн).

Профессор Хэнаньского финансово-экономического института Ян Чэн-сюнь отстаивал расширенную модель сочетаний различных традиций, учитывающую китайский фактор:

«марксистская наука — как душа, китайская наука — как основа, западная наука — как применение» (ма сюэ вэй хунь, чжун сюэ вэй ти, си сюэ вэй юн). Обе формулировки опирались на известный тезис Чжан Чжи-дуна (см. т. 4) о китайской основе и западном применении (ти-юн, см. т. 1) .

Исследователи пришли к выводу, что одним из факторов успешного развития китайской экономической науки в период реформ стала возможность использовать знания и опыт, накопленные со времени первого издания в 1902 г. перевода «Богатства народов» А. Смита, сделанного видным китайским мыслителем Янь Фу (см. т. 1). Акцент на роли Янь Фу как основоположника современной китайской экономической науки помог избавиться от стереотипа, согласно которому ее развитие якобы началось лишь с 1949 г. «Начиная с перевода Янь Фу Адама Смита прошло уже сто лет, как Китай соприкоснулся с парадигмой западной экономической науки .

В качестве научной теории современная западная экономическая наука в Китае никогда не исчезала, но путь ее развития как идейной концепции в пределах Китая был извилистым», — отмечал современный исследователь Чжун Сян-цай (Чжун Сян-цай. 2006, с. 126). В начале XXI в. обсуждавшиеся в дореволюционный период проблемы развития рыночного хозяйства вновь обрели актуальность, повышенное внимание привлек накопленный опыт взаимодействия с мировой экономической мыслью .

Проблемы имущественной дифференциации и защиты прав собственности. В конце 1990-х — начале 2000-х годов в К Н Р появились новаторские исследования социальной структуры общества, позволившие углубить понимание связи имущественной дифференциации и стабильности. Ван Шао-гуан, Ху Ань-ган и Дин Юань-чжу сравнили первый этап реформ (конец 1970-х — середина 1990-х) с «игрой с ненулевой суммой», когда каждый индивид мог выиграть от решения другого .

В тот период выгоды от преобразований получали почти все слои населения, а несправедливость проявлялась в том, что доходы одних социальных групп были выше других. На втором этапе реформа все больше напоминала «игру с нулевой суммой», при которой выигрыш одного индивида является проигрышем другого. Часть людей заметно обогатилась, но некоторые социальные группы оказались «абсолютно проигравшими». Ученые пришли к выводу, что экономический рост не ведет автоматически к социальной стабильности и не гарантирует успешного решения стоящих перед К Н Р проблем .

В 2003 г. на фоне подготовки официальных решений о правовой защите частной собственности экономисты обратились к западным либеральным теориям конституционной экономики. Шэн Хун, опираясь на трактовку Дж. Бьюкененом конституции как «нормы норм», или «первоначального института», порождающего все остальные, отметил, что изучение экономической наукой конституции имеет гораздо больший эффект, чем изучение обычных институтов. По мнению Шэн Хуна, отсутствие в конституции К Н Р четкого определения компетенции административных органов дает им возможность произвольно изменять основные права, определенные конституцией. Ученый призвал к продолжению постепенного реформирования основного закона, продвигаясь от укрепления гарантий прав собственности к конституционному определению полномочий власти .

В октябре 2003 г. на 3-м пленуме Ц К К П К 16-го созыва был сделан шаг в сторону укрепления легитимности частной собственности и расширения присутствия частного капитала в экономике страны, одинакового отношения к государственной и негосударственной экономике .

Призыв пленума к четкому определению системы современных прав собственности был включен в концепцию реформ после того, как эту тему нового институционализма более десяти лет обсуждали китайские экономисты. Термин «чань цюань» («права Общественные собственности») вошел в официальную лексику наряду с привычным науки для марксистской политэкономии «соючжи» («собственность»). Китайские экономисты подчеркивали, что государство будет защищать лишь законную частную собственность, в чем заинтересованы не только богачи, но и «слабые группы» (типичным нарушением прав частной собственности в К Н Р стало насильственное переселение жителей ради строительства новых объектов) .

Укрепление правовых гарантий собственности было призвано стимулировать развитие предпринимательства и повысить уверенность бизнесменов в стабильности политики государства .

Важность этих мероприятий проявилась в 2003 г. на фоне активного обсуждения проблемы «первородного греха» (юань цзуй) частных предприятий, многие из которых были созданы в начале реформ в условиях правовой неопределенности. Экономисты-рыночники утверждали, что в переходной экономике предпринимателей нельзя винить за то, что им приходилось действовать в условиях несовершенства законов и концентрации административных полномочий в руках коррумпированных чиновников. Со ссылкой на опыт развитых стран предлагалось провести налоговую амнистию китайских бизнесменов за прошлые «грехи» с одновременным ужесточением наказания за последующие нарушения закона .

Председатель Всекитайской федерации промышленников и торговцев (Цюаньго гуншанлянь) Хуан Мэн-фу отметил, что распространившаяся в обществе психология «ненависти к богатым»

(чоу фу) связана с «теорией первородного греха», а это вредит накоплению общественного богатства. Призывая к признанию заслуг частного бизнеса и созданию вокруг него благоприятной общественной атмосферы, он назвал тезис о «первородном грехе» китайских богатых безосновательным на том основании, что это положение заимствовано из христианства, а его применение к реалиям современного Китая является логически ошибочным, политически вредным и не соответствующим истории. Вопрос о неуместной религиозной окраске термина «первородный грех» поднимался в ходе дискуссии неоднократно, однако в современном Китае он воспринимается преимущественно в контексте теории первоначального накопления, изложенной в «Капитале» К. Маркса. Экономисты согласились, что обсуждение «первородного греха» бизнесменов нельзя вести в отрыве от анализа институциональной среды, создававшей почву для правонарушений, при этом ликвидировать пространство для экономических преступлений можно лишь путем расширения сферы действия рыночного механизма .

Дискуссия о переосмыслении реформ. Во 2-й половине 1990-х годов в Китае заявило о себе социально-культурное течение «новых левых», выступившее с критикой реформ под лозунгами защиты социальной справедливости. На рубеже веков в китайской экономической мысли возникло близкое к «новым левым» «неосновное направление» (фэйчжулю пай), к его активным деятелям относились Ян Фань, Хань Дэ-цян, Цзо Да-пэй, Ян Бинь и Лу Чжоу-лай, иногда к ним причисляли себя работавшие за рубежом Ван Шао-гуан, Цуй Чжи-юань и Хэ Цин-лянь. Они выступили в защиту «слабых групп» общества, отвергая призывы к реформе и приватизации госпредприятий под лозунгами повышения эффективности, требовали от государства борьбы с действиями иностранных предприятий, наносившими ущерб долгосрочным интересам Китая, выступали против свободы торговли в защиту национальной промышленности. Левые критики не высказывали упреков в адрес руководства К П К, возлагая ответственность за ошибочный курс преобразований на международный капитал и либеральных экономистов .

Китайские власти превратили критику неолиберализма в одну из задач официального обществоведения, сосредоточив внимание исследователей на изучении положения в Латинской Америке и бывшем СССР, превратившихся в «зоны бедствия» по вине западной политики навязывания либеральной модели. В июле 2003 г. в АОН Китая была создана исследовательская группа по проблемам неолиберализма во главе с заместителем секретаря АОН Хэ Бин-мэном .

Китайские авторы указывали, что политическая суть западного неолиберализма основана на отрицании общественной собственности, социализма и государственного вмешательства в экономику, что неприемлемо для реформ в КНР. Вместе с тем представители официального обществоведения признали рациональность части рецептов неолиберального «вашингтонского консенсуса» (усиление финансовой дисциплины, сокращение бюджетного дефицита, снижение инфляции, стабилизация макроэкономической ситуации). Был сделан вывод, что Китаю не следует отказываться от участия в экономической глобализации, но «необходимо быть бдительными по отношению к стоящей за ней глобальной экспансии нео- Экономическая либерализма и монополистического капитала» (Лэ Бин-мэн [ред.]. Синь мысль цзыючжуи пинси [Анализ неолиберализма]. Пекин, 2004, с. 14) .

В 2004 г. развернулась дискуссия о социальной справедливости и направлении реформ, ее началом послужила критика непрозрачных схем приватизации государственного имущества, получившая название «спора об МВО» (сокр. от англ. management buy-out, приобретение менеджерами контрольного пакета акций своей компании). Инициатором дискуссии стал профессор Китайского университета в Гонконге Лан Сянь-пин (Larry Lang), предложивший затормозить процесс разгосударствления собственности .

Он поставил под сомнение проводимую местными властями политику «удаления государства и привлечения частника» (го туй минь цзинь) в области прав собственности, указав, что использование инструментов МВО ведет к переходу госимущества в частные руки по заниженной цене. Лан Сянь-пин выступил против мифа о хронической и неизлечимой неэффективности госпредприятий, подчеркнув, что проблема кроется в отсутствии должного контроля над управляющими. Ученого поддержали представители «неосновного течения», стремившиеся защитить интересы слабых социальных групп, лишенных доступа к переделу государственной собственности .

Представители «основного направления» экономической науки осудили Лан Сянь-пина за попытку превратить анализ своекорыстных действий менеджеров нескольких известных компаний в обоснование для отрицания реформы прав собственности в масштабах страны. Признавая существование проблемы «утечки» госимущества, они призывали решать ее на основе закона. Реформаторы отмечали, что включение К Н Р в мировую экономику требует повышения конкурентоспособности предприятий и тут главные надежды можно возлагать лишь на негосударственный сектор. Они напоминали, что предпринятая в 1990-е годы попытка усовершенствовать систему управления на госпредприятиях оказалась безуспешной, поэтому с «утечкой» госимущества в ходе реформ нужно смириться как с неизбежной платой за ускорение перехода от старой экономической системы к новой .

Спор об МВО привел к снижению доверия общества к экономистам «основного направления»

и расширению критики реформ, допускающих «расхищение» государственного имущества элитой в ущерб интересам народа. Летом 2005 г. известный экономист старшего поколения Лю Го-гуан признал, что западная мысль вытеснила марксизм в экономической науке КНР, а «западная буржуазная идеология проникает в экономическую работу и в принятие экономических решений». Он назвал ошибочной сложившуюся в китайских университетах «двухколейную систему» экономического образования, утверждая, что параллельное преподавание двух базовых теорий (марксистской политэкономии и западной мысли) без утверждения руководящей роли марксизма способствует распространению западных концепций и повышению их влияния среди молодежи. Право руководить учреждениями общественных наук в К Н Р должно быть в руках у марксистов, они должны занять командные посты на экономических кафедрах, марксистская экономическая наука должна стать руководящим основным течением, а «западная немарксистская — использоваться для сведения, в качестве подспорья» (Цзинцзи яньцзю .

2005, № 10, с. 9) .

Предложения Лю Го-гуана натолкнулись на скрытое неприятие профессиональных экономистов, однако их поддержала традиционная марксистская профессура, недовольная снижением своего статуса. Широкое распространение западных экономических учебников и стандартов преподавания привело к тому, что в университетской и академической среде марксистов потеснили экономисты, получившие современное образование за рубежом. Критерии профессиональной оценки в экономическом сообществе К Н Р отражали стандарты западного «мейнстрима», что лишало марксистов шансов занять хорошую должность или получить исследовательский грант. Цзо Да-пэй подчеркнул важность «права на руководство» экономическими факультетами университетов и исследовательскими центрами экономического профиля, поскольку в сложившейся ситуации ученые вынуждены высказываться в пользу либеральных экономических концепций ради карьерного роста .

Китайские власти не стали подвергать гонениям экономистов господствующего течения, сконцентрировавшись на поддержке марксистских исследований. Финансовая и организационная помощь идеологическому сегменту общественных наук стала сигналом, что власть не допустит дальнейшего снижения статуса марксизма в учебно-преподавательской и научной работе .

В 2005 г. под непосредственным руководством Ц К К П К развернулась реализация «Проекта Общественные исследования и строительства теории марксизма», предполагавшего нагой создание новых вузовских учебников, в том числе по политэкономии .

^ В декабре 2005 г. в Пекине была открыта Академия марксизма АОН Китая, сформированная на основе бывшего академического Института марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэ-дуна. Призывы к активизации разработки «марксизма эпохи глобализации и рыночной экономики»

нацеливали исследователей на теоретическое обобщение идей партийно-государственного руководства во главе с Ху Цзинь-тао (призыв «брать человека за основу», «научный взгляд на развитие», строительство «гармоничного социалистического общества», повышение национального инновационного потенциала) и на переосмысление положений К. Маркса о всестороннем развитии человека, о глобализации и мировом рынке .

В ходе споров о реформе в 2004—2006 гг. была поставлена под сомнение правильность курса преобразований, ведущего к растущему разрыву в доходах и нарушению социальной справедливости. По мере приближения назначенного на осень 2007 г. XVII съезда К П К дебаты начали угасать. Чтобы подвести черту в дискуссии, в докладе ЦК К П К на XVII съезде было заявлено, что реформа и открытость «отвечают чаяниям партии и народа, веяниям времени, их направление и путь совершенно правильны, их достижения и успехи нельзя отрицать, застой и поворот вспять заводят в тупик». Ответом властей на полемику о направлении реформ стала ускоренная разработка концепции «социалистического гармоничного общества», ориентированной на защиту идеалов социальной справедливости и снижение напряженности в обществе в рамках существующей модели преобразований .

* Е Тань. «Чжунго цзинцзи-сюэ» сюньгэнь (Поиск корней «китайской экономической науки») / / Чжунго шэхуй кэсюэ. 1998, № 4, с. 59—71; У Цзин-лянь. Сяньдай цзинцзи-сюэ юй Чжунго гайгэ (Современная экономическая наука и китайская реформа) / / Бицзяо. Вып. 4. Пекин, 2002, с. 1-8; он же. Дандай Чжунго цзинцзи гайгэ (Современная китайская экономическая реформа). Шанхай, 2003; Цянь Ин-и .

Сяньдай цзинцзи-сюэ юй Чжунго цзинцзи гайгэ (Современная экономическая наука и китайская экономическая реформа). Пекин, 2003; Лю Го-гуан. Цзинцзи-сюэ цзяосюэ хэ яньцзю чжун ды исе вэньти (Некоторые проблемы преподавания и исследований экономической науки)// Цзинцзи яньцзю. 2005, № 10, с. 4—11; Ван Чжэнь-чжун (ред.). Чжунго цзинцзи-сюэ бай нянь цзиндянь (Классика китайской экономической науки за 100 лет). Т. 3 (1979-2000). Гуанчжоу, 2005; Линь И-фу. Цзеду Чжунго цзинцзи мэйю сяньчэн моши (Нет готовой модели для объяснения китайской экономики). Пекин, 2007; Линь Ифу, Цай Фан, Ли Чжоу.

Китайское чудо:

стратегия развития и экономическая реформа. М., 2001. ** Авдокушин Е.Ф. Теоретические основы экономической реформы в КНР. М., 1990; Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль. М., 1998; Пивоварова Э.П. Социализм со спецификой Китая: поиск пути. М., 1992; она же. Социализм с китайской спецификой:

итоги теоретического и практического поиска. М., 1999; Портяков В.Я. Экономическая политика Китая в эпоху Дэн Сяопина. М., 1998; Линь И-фу, Ху Шу-дун .

Чжунго цзинцзи-сюэ бай нянь хуйгу (Китайская экономическая наука за 100 лет) / / Цзинцзи-сюэ (цзикань). Т. 1, № 1, октябрь 2001, с. 3-18; Цзоу Дун-тао (ред.) .

Фачжань юй гайгэ ланьпишу. Чжунго цзинцзи фачжань хэ тичжи гайгэ баогао. № 1 .

Чжунго гайгэ кайфан 30 нянь (1978—2008) (Синяя книга о реформах и развитии .

Доклады об экономическом развитии и реформе системы Китая. № 1. 30 лет реформ и открытости в Китае. 1978-2008). Пекин, 2008; Чжао Сяо-лэй (ред.). Чжунго цзинцзи сысян ши (История китайской экономической мысли). Далянь, 2007; Чжун

Сян-цай. Эрши шицзи Чжунго цзинцзи сысян шулунь (Изложение китайской экономической мысли XX века). Шанхай, 2006; Fewsmith J. Dilemmas of Reforms in China:

Political Conflict and Economic Debate. Armonk, 1994; Hsu R. Economic Theories in China, 1978-1988. N.Y., 1991; Naugthon B. Growing Out of the Plan: Chinese Economic Reform, 1978-1993. N.Y., 1995 .

О.Н. Борох




Похожие работы:

«МЕТЕОРОЛОГИЯ УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ № 4 В.Б. Сапунов ТИХВИНСКАЯ ВОДНАЯ СИСТЕМА – ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЧАСТИЧНОЙ РЕСТАВРАЦИИ V.B. Sapunov TIKHVIN WATER SYSTEM: HISTORY, MODERN STATE...»

«В. В. ЗОЛОТУХИН Золотухин Валерий Владимирович кандидат искусствоведения старший научный сотрудник, лаборатория историко-культурных исследований, ШАГИ РАНХиГС Россия, 119571, Москва, пр-т Вернадского, 82 Тел.: +7 (499) 956-96-47 E-mail: zolotukhin-vv@ranepa.ru В пОисках нОВых фОрм кОллектиВнОсти: ансамбль и декламациОнный х...»

«ЛИТЕРАТУРА "СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА" Вопросы.1. Особенности проблематики литературы "серебряного века".2. Общая характеристика символизма.3. Акмеизм и его место в поэзии.4. Футуризм как авангардистское течение русской п...»

«Нить Ариадны. Каникулы во Франции НИТЬ АРИАДНЫ. КАНИКУЛЫ ВО ФРАНЦИИ Автор, Борис Петрович ЮЛЕГИН, в своей очередной книге со свойственной ему легкой иронией делится впечатлениями о сегодняшней Франции. Документальные заметки достаточно убедительно переносят читателя в атмосферу как нынешнего Парижа, так и южно...»

«148 2014 — №3 ЗНАНИЕ. ПОНИМАНИЕ. УМЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ Сербская историческая агиография: между хроникой и житием* С. В. АЛЕКСЕЕВ (МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ) Статья посвящена жанровым особенностям наиболее значительного п...»

«"ГЕДЛЕ ЦАДКАН" КАК АГИОГРАФИЧЕСКИЙ И ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК ПО РАННЕМУ АКСУМУ А. В. МУРАВЬЕВ Эфиопский литературный памятник, известный под названием "Гедле Цадкан", обычно недооценивается в силу своего эпического характера. Историческая ценность этого текста, однако, отн...»

«Богатырева Инесса Юрьевна СОДЕРЖАНИЕ И Ф О Р М Ы УЧЕБНО-ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ МОДЕЛИ "ЙЕНА-ПЛАН ШКОЛА" (из опыта экспериментальных школ Германии первой трети X X века) 13.00.01 обожая педагогика, история педагог...»























 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.